Убийца яутжа

От голода под ложечкой сосало, виски разрывались на части от боли, а вместо подушки был только хищник, жесткий, как камень, но я хотя бы могла уткнуться лицом в его грудь и пережидать, когда боль покинет меня. Мне показалось, что весь мир восстал против меня, в нем нет осталось друзей и родных. А если так, стоило ли оставаться в Касл-Рок, не проще ли бы было уйти тихо и незаметно вместе с Киан'дэ? Но уйти с ним в никуда я не могла. Тем более, что не мог и он. Он обязан был вернуться к хозяину. Хотелось заплакать от чувства безысходности, но я была и без того слишком жалкой. Очевидно, хищник и так думал, что я очень слезлива и бестолкова. Даже ради того, чтобы нравиться хотя бы ему, я взяла себя в руки. Население Касл-Рок - тридцать тысяч человек. Это мирные жители, не готовые к борьбе с инопланетными тварями, которые могут отложить в твоё тело своего эмбриона, если не вздумают порвать тебя на куски. Что предпримет полиция, я не представляла. Но если бы знала, ушла бы с Киан'дэ сразу. Через полтора часа жарких обсуждений за стеной (которые все мы прекрасно слышали), к нам ворвались шериф и его помощник, а также представитель мэра и ещё кто-то. Всем им явно было не по себе оттого, что в одной комнате был внушающий страх хищник. Грозный инопланетянин не сдвинулся со своего места, и я всерьёз задумалась, как у него ещё тело не затекло. Сидеть вот так, прижавшись к хищнику, было уже неудобно и странно. Мое состояние улучшилось, и я слегка отодвинулась от него, но услышала тихое щелканье, и замерла на месте. - Так значит, это правда, - заключил мужчина в голубой рубашке и в очках, которые он, волнуясь, то снимал, то надевал на переносицу. - И вы проверили информацию? - С дронов. Действительно, их девятнадцать, и при них - четырехметровая гадина, вокруг которой постоянно вьются остальные, мелкие. Они чертовски шустрые, но она их задерживает. Самое большее, к утру они войдут в город. - И что? У нас нечего им противопоставить? - Мы будем делать все, что в наших силах. Грузовиками перекроем доступ к воротам, на стены - стрелков поставим. Расставим ловушки, мины. Не дадим им пройти. Киан'дэ цокнул и покачал головой. - Не сработает, - тихо сказала я. - Не всех их так остановишь. А может, и никого не остановишь. - Может быть, но с помощью него... Мистер Дель Мар закурил, прищурившись и выдыхая дым. Кончик сигареты посмотрел на Киан'дэ. - Нет. Его только не втягивайте. И на что я надеялась, когда просила его оставить меня здесь. Подспудно надеялась, что он либо решит проблему за меня - как всегда, схватит в охапку и увезет куда подальше... Или на самом деле останется и попытается проявить благородству по отношению к слабым людишкам. Куда же нам против инопланетян?! Но готова ли была я на самом деле рискнуть жизнью Киан'дэ? Он поднял на людей маску, всю покрытую боевыми иероглифами и царапинами. Черненое и белое серебро плавно перетекали друг в друга, выделяя острые скулы черными полосами и делая его лицо более похожим на человеческое. Ловкая имитация, но я уже не могу вообразить, что там без маски. Даже в его воспоминаниях я не вижу его настоящего лица. - Мы вынуждены не просто просить помощи, мы требуем её, - тихо сказал шериф. - Вы же понимаете. Это вы повинны в том, что на Землю пробрались вместе с вами эти странные твари. Вы повинны в гибели и исчезновении сотен тысяч землян по всему миру. Вы безжалостно убивали наших горожан, наших соседей, членов семьи, детей. Вам теперь и отдуваться. Все просто: это карма, мистер. Как бы вас ни звали, вы всего-навсего инопланетная ящерица, которая поможет нам уничтожить этих тварей. Все время Киан'дэ молча слушал человека, мерно дыша и не теряя самообладания. Было вообще неясно, что он думает. Но, когда шериф закончил, он резко вскочил со своего места, что было удивительно для такого на вид спокойного существа. От выстрелов сзади он легко уклонился, схватил за руку того, кто стрелял в лоб, и с силой вывернул её наверх. Выстрелы зазвучали в потолок в унисон с криком боли. Сзади снова застреляли, при этом шериф рявкнул: - Нет! Он нам живым нужен! Киан'дэ вскинулся, разворачиваясь к стрелявшим. Он зарычал, потому что одна пуля все же попала ему в плечо, и выхватил из спинных ножен крючковатые изогнутые лезвия. Я была уверена, что сейчас по полу покатятся головы в фуражках. Неожиданно меня схватили за руки и скрутили в такой бараний рог, что я только и успела что испуганно выдохнуть, но этого было достаточно. Хищник резко повернулся и замер, негодующе и глухо рыча. Выстрелы прекратились. Он, невзирая на яркую зеленую кровь на своей руке, с силой стиснул рукоять клинка и одним движением убрал оба на место. - Хорошо, я думаю, мы поняли друг друга. - Произнес надо мной шериф. - Полчак, отпусти ее. Руки разжались, и я невольно упала на колени, испуганно глядя попеременно то на человеческие лица, то на блестящую маску. Поверить не могу, что оказалась в такой заварушке. - Даже если это будет последним, что я сделаю, я убью эту девку. Давай жить дружно, мистер, и помогать друг другу, раз уж у тебя здесь есть свои интересы, окей? Хищник и шериф буравили друг друга глазами с минуту. После чего Киан'дэ тихо кивнул. - Окей. Это уже лучше. Правда лучше.

***

- Больно? Он покачал головой, глядя в пол и что-то сосредоточенно обдумывая. Я тем временем осматривала его руку, понимая, что пулю-то надо бы вытащить. Поразительно, но, похоже, это ранение Киан'дэ не обременяло. Он спокойно держался, не выказывая сигналов боли, хотя по напряженному телу я понимала, что он просто крепится. Ладно, надо бы найти аптечку. - Простите, есть здесь аптечка? - спросила я у молодой темнокожей женщины-полицейской. Она скривила губы. - Для этого? - Он же ранен. - Да мне как-то пофигу, - честно сказала девушка. - Такие рожи, как он, моего племяша увели куда-то в лес два года назад, и с тех пор мальчишку никто не видел. Вот как представлю, что такая сволочь ему башку отрывает, аж руки чешутся пристрелить хотя бы одного гада. Блин, я ее понимала! Как не понять?! Столько лет ненависти и безнадеги, столько поломанных судеб... и по иронии судьбы, Киан'дэ вообще не участвовал в этом, хотя бы потому, что ему не позволяло его дурацкое кастовое общество. Я выдохнула. Успокоилась, постаралась говорить мягче. - Но сейчас он нам действительно нужен. Если он истечет кровью... - Он? Да ты его видела? Здоровый бычара, ему это что царапина! - ... и все же, когда сюда придут эти черные твари, лучше бы, чтобы у хищника было две рабочие руки. Девушка переглянулась с коллегой, таким же молодым парнем-блондином, и он пожал плечами: - Можешь взять аптечку в соседней комнате, там в шкафчике под стеклом есть сумка. Там вата, бинты, щипцы вроде тоже есть... тайленол еще. Всякое, в общем. Пользуйся. - Бля, Полчак, я не ожидала, что ты печешься за ящера. - Девушка смерила взглядом Киан'дэ, а он, в свою очередь, поднял на нее маску и пристально посмотрел в ответ. Она не выдержала и отвернулась первой. Аптечка нашлась быстро, там было на самом деле много чего полезного, но я не знала, можно ли нашими лекарствами обезболить Киан'дэ. Да и он, судя по всему, в этом совсем не нуждался: терпение у него было титаническое. - Сейчас пулю вытащу. Но черт, я никогда этим не занималась! Это заняло у меня не меньше четверти часа, и я только еще больше расковыряла глубокую рану, так, что рука у Киан'дэ была вся залита зеленой кровью. Наконец, я достала злосчастную пулю и залила чешуйчатое плечо дезинфицирующим средством, а после взялась за бинт. - Даже не пикнул, - поделился тихо Полчак с напарницей. - Норма, видала? Вот это терпилово. - Мда, ясно теперь, почему такие нагнули всю Землю. Я сочувственно посмотрела на Киан'дэ: - Ты как? В порядке? Красно-желтые глаза спокойно моргнули. Нормально, значит. Мне было неловко выказывать свои чувства при людях, это казалось почему-то очень непристойным. Почти запретным. Я замялась, опустив глаза, но Киан'дэ осторожно приподнял рукой мой подбородок и успокаивающе цокнул. Надо было валить с ним, пока было можно. Я бы сейчас с легкостью ушла из города только с ним, особенно когда смотрела в спокойные, глубокие глаза. В груди разлился болезненный спазм. У меня было дурное предчувствие. - Вы ещё трахнитесь тут, до полного счастья, - посоветовала Норма. - Не понимаю, как тебя с него не тянет блевать. Да сама не знаю. Странное чувство. С моими похитителями всё было иначе: я ненавидела их, хотя они выглядели похоже, пахли почти так же, диковинно, и тоже противно щёлкали и цокали, или рычали, и были огромными и страшными. Не знаю, что делало Киан'дэ другим, но я очень четко ощутила желание. Почти до мурашек по спине. Однако хищнику было не до того. Он выглядел серьёзным и даже печальным. Что происходило в его голове, я не знала, но догадывалась, что он сомневается в успехе сражения с чужими.

***

Кетану, я никогда прежде не обращался к тебе, поскольку знаю, как ничтожен и низок мой род. Великий, возможно, ты даже не слышишь моего голоса, да и просьба моя ничтожна и недостойна Тебя, но умоляю, выслушай меня. Уманка, которая завладела моим разумом, о которой я пекусь, слишком чиста сердцем и, Великий, клянусь, оказалась не так слаба душой, как я сперва думал. Она нашла в себе силы заступиться за свой народ и попросить помощи о нем, даже если то влечёт смерть. Кетану, я недостоин охотиться на каиндэ амедха, тем более, не способен справиться с самой королевой. Меня ждёт проигрыш и смерть, и я знаю, что за этой жизнью для меня не будет больше никакой другой. Но я согласен на это, если Ты своей волей, Великий, сохранишь жизнь уманке. Пускай случай и судьба будут на ее стороне и злой рок обойдёт её. Я всегда боялся смерти, Кетану, потому что знал, что меня ждёт. Но если на то Твоя воля, пусть будет так. Молю о спасении близкого мне существа, Кетану, и хоть Ты велик и кровав, но лик Твой милосерден, и душа Твоя не черства к тем, кто молит Тебя искренно и честно. Молю, Кетану, о спасении.

***

Не знаю, что измотало Киан'дэ больше: ранение, кровопотеря или все случившееся. Он устало провёл рукой по дредам и откинул голову назад, прислонившись к стене. Похоже, снаружи подготовка к нападению чужих шла полным ходом. Пока вмешательства Киан'дэ не требовалось, и нас никто не трогал. Хищник тихонько свистнул, привлекая внимание Полчака, и кивнул на дверь. - Нет, парень, прости, но приказ есть приказ, мне велено следить за тобой. Хищник вздохнул и встал со скамьи, щёлкнув мандибулами и опускаясь на колено напротив меня. Я выпрямилась, с беспокойством глядя в маску. - Что ты делаешь? - обескураженно спросила я и заметила, как насторожились наши надсмотрщики. Но Киан'дэ уже не обращал на них внимания. Он тихо погладил меня по волосам и положил ладонь мне на лоб, прикрывая свои глаза и напрягаясь. - Чего он хочет? - голос Нормы был уже таким далеким, что я почти не слышала его. Меня затягивало, как в воронку, в воспоминания хищника. Миг - и я в огромном зале. В теле Киан'дэ. Он стоит на коленях, а два огромных воина держат его руки так, что Киан'дэ вынужденно прогибается в пояснице и смотрит вперед себя. Жрицы уже отсекли его валары, и он отмечает, как унизительно коротки они стали. На его лицо опускают маску, а один из яутжа - тот, что был с Киан'дэ на планете с чужими - наступил ему на спину и заставил согнуться ещё ниже. Сколько унижения. Сколько ненависти. Киан'дэ едва стерпел это, готовый вскочить и снести с плеч стучащую мандибулами голову. Сегодня и всегда такие, как он, будут побеждать, но он... он всегда останется изгоем, что бы ни сделал, сколь бы искусен ни был. На него смотрят, как на пустое место. Вдруг его отпускают, и он поднимается на ноги рывком, глядя в глаза тому, кто унизил его. Ненавижу. Всех ненавижу. Киан'дэ молча отворачивается от воина, понимая, что он не имеет права даже касаться его. И вдруг получает удар под ребра. Задохнувшись, он все ещё стоит, сжимая кулаки и впиваясь когтями в свои ладони. Ещё немного, и он потеряет терпение и убьёт это ничтожество, посмевшее тронуть его. Но удар - ещё более сильный, на сей раз - ногой и в спину - заставляет Киан'дэ рыкнуть и резко развернуться. Стражники хватают его за руки, выкручивают их и силком опускают на колени. Киан'дэ держится, знает, что это провокация. Если он будет драться, его просто застрелят. Но терпеть нет сил. Кровь кипит, в висках пульсирует гнев. Ему хочется убивать. Он борется с искушением освободиться и свернуть охотнику шею. Нет, нельзя. Да, можно! Киан'дэ ловит мощный удар по лицу и чувствует, как ломается один из клыков. Боль пронзила всю левую часть лица. Следующий удар - уже в грудь, такой, что убийца задохнулся. Его били жестоко и долго, так, чтобы точно не осталось живого места. Но больше боли в нем было ярости. Он напряг тело так, что удары сыпались градом и слабые - отскакивали, средние - не причиняли вреда, а сильные выбивали дух, но не убивали. Чем дольше его били, тем больше он зверел. Охотник чести с разворота ударил его ногой в лицо, и убийца повис на руках стражников, на мгновение выпав из реальности. Белые вспышки полыхнули в глазах. Хищник поднял глаза на того, кто бил его, и с ненавистью посмотрел в его лицо. И охотник понял, что Киан'дэ запомнил его. Это заставило его бить куда ожесточеннее. Наконец, наступив ступней на голову Киан'дэ, он издал победный рёв и не заметил, как хищник в мгновение ока освобождается от хватки стражников, делает одному подсечку, второго - молниеносно - вырубает ударом в лицо и бросается на своего обидчика, молча нанося ему один удар за другим. И вот, пока он лупил почем зря охотника чести (а очухавшиеся стражники до полусмерти лупили уже его), он думал, что все это зря. Лучше бы он терпел и дальше. Но терпеть было невозможно. В тот вечер инициации смерть Киан'дэ предотвратил его патрон. Он грянул "Хватит!" и объявил, что Киан'дэ, как живой представитель грязной крови в клане, в следующий раз за непокорство будет уничтожен на месте. И это отрезвило Киан'дэ. Истекая собственной кровью, булькавшей в горле, он смотрел на лежавшего рядом и задыхавшегося от боли охотника чести, но удовлетворения не чувствовал. Он думал, что наделал и как будет жить с этим дальше.