Необычная любовь

Свет, голоса, силуэты, то пропадали, то появлялись вновь. Время от времени Армандо мог разобрать слова, но он не понимал их смысла. Сознание куда-то плыло, не давая сосредоточится ни на чём дольше, чем на несколько секунд. Иногда он вздрагивал, пытаясь поймать самое желанное, но все оказывалось лишь ведением, сладко-горькой насмешкой. Что-то рвалось наружу с невыносимой печалью, но так и не находило выхода. Армандо не знал, как долго продолжалась эта пытка, но казалось, что уже целую вечность. Однажды он почувствовал, словно чья-то рука тянет его куда-то. Открыв глаза он посмотрел по сторонам. Салазар лежал в своей собственной кровати , в своих собственных покоях. За окном шёл дождь и дул ветер , стуча по окнам , словно призывая хозяина открыть дверь запоздалому путнику. Армандо откинулся на подушку и негромко позвал. - Эй, кто там? В комнату тут же влетела служанка. - Оо, хозяин, вы очнулись, счастье-то какое! - Тороторила она. - Вы так долго были без сознания, так долго... - Позовите мне моего помощника. - Перебил он ее. - Но как же? Вам бы отдохнуть, окрепнуть... - снова затораторила она. - Я сказал, позовите помощника! - Как скажете. - пролепитала служанка, поджав губы. Через четверть часа посетитель уже стоял у входа в покои капитана. - Что со мной?- был первый же вопрос, брошенный в лицо вошедшему мужчине. - Мы были на охоте, поднялся шторм, на следующий день вы слегли с горячкой. Я принял решение вернуться домой, где вам оказали помощь. Вы были без сознания больше трех недель, капитан. - Не помню.- Армандо поднял глаза в потолок, пытаясь восстановить воспоминания. - А где же тогда....? - Кто капитан? "Действительно кто?" - задал Армандо вопрос сам себе,- "о ком я хотел спросить?" - Вы можете быть свободны. - попрощался Салазар. - Благодарю, капитан. Армандо закрыл глаза и погрузился в тяжелое раздумье. Сердце нестерпимо ныло, но как ни старался, Салазар не мог понять причину. "Наверное последствие лихорадки" - успокаивал он сам себя - "а значит всё пройдет, всё пройдет". Дни потекли один за другим. Начался сезон дождей, и теперь с моря дул мокрый ветер. Кроны вечнозеленых деревьев качались на ветру, словно кланяясь чему-то сильному, могущественному. Стены и так вечно мрачного замка, теперь казались еще более унылыми. Некоторые дни были особенно душные. В них Армандо особенно нездоровилось, его мучали кошмары. Но несмотря на свою болезнь он не пропустил ни одного заката. Капитан сам не мог объяснить, почему его так сильно тянет увидеть, как огромный солнечный диск , дойдет до горизонта и погрузится в темное море. Каждый раз, когда солнце исчезало в морской бездне, Армандо ощущал укол, словно кто то полоснул его ножом по самому сердцу. Как-то вечером, после очередного заката, Салазар потребовал позвать на следующий день всю команду его корабля. Приказ выполнили. Армандо долго, судорожно искал кого-то в рядах команды, но так и не найдя, распустил всех по домам. Бродя по залам своего замка, Салазар изредко останавливался, прислушивался к эху собственных шагов. Он рассматривал отражавшиеся в зеркалах канделябры, долго наблюдал за свечным пламенем. Войдя в главную залу, Армандо остановился. "А тут мы с ним..",- и снова укол,- "Да с кем же!? Кого я забыл!? Почему так больно!?" Но как он не пытался, хрупкий словно паутина образ постоянно ускользал из его сознания. *** Армандо шел на берег с твердым решением , покончить со страшной болью, которая мучала его, как ему казалось целую вечность. За пазухой лежал холодный мушкет с всего одним патроном. Остановившись он обвел море взглядом. Небо было чистое, но такое холодное. Огненный шар уже касался морской глади. Сколько раз он наблюдал эту картину. Сколько восходов и закатов он видел за это время. Теперь он хотел только одно, не видеть этого больше никогда, не ощущать ни боли ни печали. Солнце почти зашло, лишь его верхушка выглядывала из-за горизонта. Он медленно достал мушкет. Непослушные пальцы судорожно пытались зарядить оружие. Насилу засыпав порох и запихнув в дуло пулю, он зажал мушкет двумя руками , поставил палец на курок. Вдруг мимо что то промелькнуло , еще и еще раз. Крохотная серая птичка , села на конец дула пистолета. Салазар замер. Она же наклонив голову негромко чирикнула. Простая, невзрачная птичка вызвала в сердце капитана неудержимую бурю. Воспоминания закружились одно за другим. Он вспомнил. Вспомнил почему так сильно болит душа , вспомнил какой ценой он остался жив. Глаза Армандо наполнились слезами. Откинув в сторону мушкет , спугнув птицу, он стал истошно кричать в сторону горизонта. - Джек! Прости меня, Джек! Джек, я помню, помню, Джек! Я люблю тебя... - уже еле слышно прошептал он. Салазар безнадежно опустил глаза, смотря на воду. Последний луч солнца блеснул в глазах Армандо. Блеснул и исчез. Армандо уже был готов поверить, что в его жизни не было ничего этого, не было любви , не было Джека, как вдруг вдалеке блеснул зеленый проблеск. Армандо вздрогнул и поднял глаза. Через мгновение он разглядел корабль с черными парусами. Он шел с огромной скоростью, вздымая морскую гладь. Величественный и гордый, подгоняемый ветром, он все приближался. Когда он подплыл достаточно близко, Армандо прочел выведенное на корме название- "Черная Жемчужина". На носу корабля, держа одной рукой канат, стоял Джек. На его лице была улыбка. Не дождавшись пока корабль подойдет к берегу, Армандо бросился ему на встречу. Джек спрыгнул в воду и уже стоял с распахнутыми для объятий руками. Сейчас он больше не был похож на мальчика, которого знал Салазар. Несмотря на свою молодость, он казался уже взрослым мужчиной, это делало Джека еще красивее. Армандо налетел на него как вихрь , чуть не сбив с ног. Сильно сжал его в своих объятиях. - Как же мне тебя не хватало, как не хватало!- не переставая твердил Салазар. - Я знаю. - тихо сказал Джек и оторвался от Армандо что бы посмотреть ему в лицо. Его глаза удивлённо расширились. - Армандо, твои волосы... Салазар взглянул на свое отражение в воде. Его красивое еще молодое лицо, обрамляли серебрянно - белые пряди волос. - Уже не важно. - сказал Салазар. - Уже ничего не важно... Джек притянул капитана к себе, завлекая в поцелуй, обнимал и прижимал к себе, чтобы больше никогда не отпускать.