At Least Once

      - Как твои дела, малыш? – Щурится в камеру Тэхён, созваниваясь с Джонсу. На том конце слышится терпеливый выдох и молодой человек с улыбкой отвечает:       - Какой ещё малыш, хён. Мне уже двадцать! Я взрослый!       - Ну-ну! Когда приедешь к нам? – весело отвечает Тэ, любуясь действительно взрослым юношей.       - Хён, я… Не знаю. Как-нибудь? – мнётся Джонсу.       - Что-то случилось? – мужчина улавливает настроение своего некогда подопечного и хмурит брови.       - Нет, всё отлично, что ты! Просто плотный график…Фанаты, гастроли. Устал немного, да и всё. – как-то натянуто улыбается Джонни.       - Как быстро растут чужие дети! – восклицает Тэхён, заливисто смеясь. Он почти не замечает ухмылку юноши и произнесенного одними губами «чужие?». – Но ты ведь мне родной, да? – продолжает неожиданно композитор, смущая Джонсу.       - Очень, хён. – выдыхает юноша и Тэтэ улыбается.       - Пожалуйста, береги себя, маленький! – машет рукой мужчина, прежде чем Джонни закатывает глаза, улыбается и сбрасывает звонок.       А Тэхён ещё сидит, глядя в одну точку и счастливо хихикает, собираясь придумать масштабный сюрприз Джонсу на день рождение. Вот только всё летит куда-то в Тартар, вместе с счастьем Тэтэ, когда вдруг по новостям передают о гибели известного юного айдола. Мужчина не слышит кого. Он судорожно хватается за телефон, пальцы, не слушаясь, набирают давно знакомый номер, и Тэхён напряженно вслушивается в идущие гудки. Нет ответа. Композитор звонит ещё раз и ещё. Когда приходит Юнги, количество звонков превышает сотню. Мин пытается успокоить Тэтэ, говорит, что у мальчиков, должно быть, репетиция, и Тэхён бы обязательно поверил, если бы не странное предчувствие в груди. Он не выдерживает, открывает интернет и вбивает в поиск услышанную новость. Сердце пропускает удар, а душа готова выпорхнуть из тела, когда Тэтэ своими глазами видит, написанное чёрным по белому: «Молодой айдол Айло Джонсу был найден повешенным у себя дома».       Плачет ли он? Кричит ли он? Тэхён не помнит. Он помнит только то, что в тот самый день, когда его мальчика увозят, идёт снег. Как холодны пальцы Джонсу, когда Тэ до них дотрагивается. Как много людей стоит рядом с ним, но только он один завороженно смотрит на хрупкого Джонсу в своей последней постели. Он хочет его укрыть теплее, он хочет провести по лбу рукой, хочет попросить открыть глаза, но горло предает его, выдавая только бессильные хрипы. Кажется, Юнги трясет его. Кажется, Чимин что-то говорит ему. Кажется, у Тэхёна выбили душу и похоронили её там, вместе с улыбкой Джонсу. Когда в компанию на имя Тэхёна приходит прощальное письмо маленького Джонни, сил у композитора больше не остается. Он читает и проклинает себя. Он еженощно уходит на огромное кладбище и сидит там до рассвета. Иногда он говорит с Джонсу, иногда просто сидит молча, рассматривая любимое лицо и улыбку на последней фотографии, а иногда, когда совсем-совсем тяжело, обняв незамысловатый памятник, рыдает навзрыд. Юнги говорит ему не винить себя, но Тэхён не может. Это его не было рядом, это он не увидел боли в ясных глазах. Он был обязан его защитить, но отпустил его, позволил исчезнуть. Тэтэ сам бы с удовольствием исчез. Он даже порывается осуществить это, но каждый раз ему мешает Юнги, вбегающий в комнату с воплем «Я тебе сейчас это засуну знаешь куда?!» и Чимин, что совершенно неотрывно следит за ним.       Около года Тэхён не подходит к инструменту. Ему противно. Он вспоминает Джонсу и тут же, извиняясь, просит его отдыхать и не беспокоиться о нём. Тэ не может его отпустить, но понимает, что должен. Чтобы было легче, хотя бы на время, справиться с оглушающей болью, Тэтэ подходит к зеркалу, протягивает к нему руку и шепчет, каждый раз шепчет что-то Джонсу, представляя, что он стоит там, за гранью видимого, что он рядом с ним и никуда не ушёл. Тэхён говорит ему, что они стали отражением друг друга, говорит, что сам чувствует то же самое, что сгубило Джонсу… И каждый раз Тэ обессиленно оседает на колени и плачет, не в силах найти покой. Невыносимо больно.       За клавиши он садится по странному порыву. Ему вдруг хочется создать что-то нежное, легкое, такое, чтобы слышал только Джонсу там, в облаках. И он играет. Без перерыва и ошибок сочиненную прямо на ходу мелодию. Ему кажется, что где-то рядом слышится вздох, а затем Джонсу начинает петь ему слова, откуда-то с небес своим великолепным голосом. Тэхён плачет, но продолжает играть. После того, как силы его покидают, мужчина ложится на клавиши и замирает. Ему показалось. Никого нет. От этого становится ещё больнее, ещё страшнее… Когда Тэтэ всё-таки удается поднять голову и прийти в себя, он случайным взглядом мажет по календарю и тут же замирает. Двенадцатое декабря. День рождение малыша Джонсу. Слабый вой от бессилия слышится в комнате. ***       В зале всегда шумно, вся светская тусовка собирается на устроенный роскошный банкет в честь какого-то очередного важного события, о котором Тэхён не то, что не хочет, даже не горит желанием знать. Он ждёт своей очереди – отыграть несколько композиций, как приглашённый живой музыкант и уехать домой, где ждут Юнги и Чимин. Элитные пары Кореи мило общаются с представителями прессы, а Тэхёна просто воротит. За последние месяцы «высокая пресса» практически сломала ему жизнь, влезая в их отношения с Джонсу и выставляя их чуть ли не любовниками, ведь главной зацепкой для них – предсмертная записка юноши, которая каким-то образом «была прочитана крупным издательством и вот её текст», где дальше публикуется полнейший бред, какие-то нелепые и глупые признания Тэхёну, которых не было и не могло быть. Только Тэ знает, о чем писал Джонсу, и там ни слова о том, что придумали жалкие газетёнки.       На плечо Тэтэ опускается аккуратная рука Джина, знакомого певца, который сегодня будет исполнять песни, сочиненные композитором. Песни, которые…       - Тэхён, всё хорошо? Ты бледный какой-то… Может, вина? – обеспокоенно произносит парень и Тэ пытается криво улыбнуться. Джин – хороший человек, добрый. Он старше композитора на три года и перешёл к Юнги только из-за того, что хотел петь материал, выпущенный из-под пальцев Тэ. И, возможно, в будущем они подружатся, как только пройдет эта чёрная, гнетущая тоска.       - Не переживайте, Джин-хён. Я просто выйду подышу немного воздухом. Сообщите мне, когда придет время для выступления, хорошо? – натянуто улыбается Тэхён и, дождавшись кивка от Джина, удаляется.       Вечерний воздух совершенно не помогает отвлечься от проблем, только, наоборот, усугубляет раздумья. Тэтэ становится откровеннее с собой и признается Джонсу (у него всё ещё осталась привычка говорить с юношей мысленно), что очень скучает, что хотел бы уйти вслед за ним. Неосознанно Тэхён подходит к самому краю широкого балкона. Он задумчиво осматривает землю внизу и стучит пальцами по ограждению.       - Ким Тэхён, - вдруг слышит он смутно знакомый женский голос и вздрагивает от неожиданности. – Рада встрече!       Тэтэ не поворачивается, ему неинтересно кто ему рад и зачем эта ложь. По голосу слышно. Какой-то он изрядно слащавый.       - Не узнаешь? Ну, ладно…Я смотрю, - нелепый смешок. Наверное, так смеются женщины, которые толком из себя ничего не представляют, но желающие закрепить за собой особый статус. – Ты хочешь продолжить путь своего горе-любовничка. Джонсу был восхитительно хорош в петле, да?       Тэхён резко оборачивается, растерянно смотря и зло сжимая кулаки. Перед ним стоит какая-то женщина, одетая дорого, со вкусом, но мужчина не может вспомнить, что в ней знакомого. Он только шепчет:       - Как. Ты. Смеешь.       Она, эта странная дама, смеётся как-то нездорово, отвратительно и гадко:       - Смею! Ведь ты у нас такой неженка! Композитор! А на деле мизинца моего не стоишь. И ты, и дружок твой – позорище нашего мира. Вас таких топить надо, как котят. Только и знаете, что страдать в фальшивых песенках с тупыми, как ваши головы, словами. Сдох твой Джонсу, как последняя псина, не сумевшая разобраться, где молоко, а где простокваша, и захлебнувшаяся в собственных слезах. И у тебя такая же дорога. Вы двое того стоите. Ошибка природы один…       Договорить она не успевает. Тэхён с силой толкает её к стене и смыкает на её шее пальцы. Он зол так, что готов убить её прямо на месте.       - Слушай сюда, - шипит он, сжимая пальцы сильнее. – Джонсу был великолепным человеком, светлым и чистым. И ни одна падаль вроде тебя, готовой раздвинуть ноги по первому желанию богатого паренька, не смеет порочить его имя. Твое место там же, где и всем тебе подобным, возле мусорки с названием «настоящая жизнь». Вот, почему он - там, - Тэхён кивает в сторону безграничного неба. – А ты - здесь.       Женщина издает слабый хрип и Тэ, словно опомнившись, отпускает её, презрительно кривя губы. Он окидывает её взглядом и вдруг узнает. Перед ним, пытаясь отдышаться, стоит Тэён. Бывшая одноклассница. Тэхён молча проходит мимо неё и заходит обратно в зал. Ему как-то плевать. ***       Собираясь, наконец-то, покинуть это «светское» место, Тэтэ собирает вещи в сумку. Джин восхищенно лепечет что-то об их выступлении, о том, что ими остались довольны, но мужчина его не слушает, автоматически кивая, иногда поддакивая и ещё реже неловко улыбаясь. Композитор проверяет комнату с инструментом, надеясь, что ничего не забыл, когда дверь общей комнаты от сильного удара распахивается, а Джин затихает, предварительно тихонько охнув.       - Какая тварина это сделала?! – ревёт с порога чей-то голос. Тэхёну в принципе всё равно, что там происходит, но странное удушье охватывает его. Он тяжело вздыхает и, прикрыв глаза, пытается вздохнуть. Плохо. Но там, за дверью, сидит напуганный Джин. Тэхён, тяжело шаркая подошвами концертных туфель по полу, выходит к внезапному гостю.       - Кто, я спрашиваю, посмел тронуть мою жену?! – вопит гость, а у Тэхёна темнеет в глазах. Но, опираясь на косяк двери, он хрипит:       - Я, дальше что.       Тэ действительно пытается делать вид, что всё хорошо. Он думает, что смотрит достаточно вызывающе на незваного гостя, но сам ничего не видит. Зато прекрасно чувствует, как по руке, словно его кто-то режет, ползёт болезненная рана.       - Тэхён? Давно не виделись… - цедит кто-то, и Тэ понимает причину своего недомогания. Перед ним стоит Чон Чонгук собственной персоной. – Что, ревность сгубила рассудок? Если я предпочел не тебя, то ты решил уничтожить то, что мне дорого? Мечтаешь занять её место? Думаешь, я кинусь к тебе в объятия, да? Но ты для меня - никто. Всегда был и всегда будешь. И, наверное, ты ничтожество для других, раз даже твой миловидный паренёк решил свести счёты с жизнью, чем быть с тобой. - Тэхён с каждым словом дышал всё труднее, еле удерживаясь в вертикальном положении. Слова о Джонсу ранили особенно сильно, ведь Тэ продолжал винить себя в его гибели.       Чонгук, впрочем, времени зря не терял. Он размахнулся и со всей силы ударил Тэхёна под дых, отчего тот потерял равновесие и рухнул на колени, жадно глотая воздух. Он совсем был не в силах ответить, только чувствовал, как по спине, рукам и ногам расползаются кровоточащие раны, как кожа горит. Тэтэ не хотел, чтобы Чонгук или Джин увидели это, поэтому, зацепив рукава пальцами, упорно держал их, не предпринимая попытки защититься. Он молил всех богов, чтобы эта пытка скорее закончилась.       - Что, со мной уже не так смел драться, а? Только на девочек руки поднимаешь? - последовал новый удар, что обжёг правую скулу, затем ещё один, оставшийся где-то на подбородке. Остановил этот кошмар Джин, видимо отошедший от шока. Он перехватил новый замах и оттолкнул Чонгука от обессилевшего Тэ.       - Запомни хорошенько: ты как был никем, таким навсегда и останешься. Об тебя можно только вытирать ноги. – Чон криво усмехнулся. - Но не волнуйся, если я захочу над кем-нибудь поиздеваться, я с удовольствием приму тебя. Уверен, ты будешь рад облизывать подошвы моих ботинок, пидор.       Сплюнув на пол, Чонгук вышел из комнаты, хлопнув дверью. Тэхён тихонько всхлипнул и свернулся калачиком на полу. Джин поспешил обнять его и успокоить:       - Тэ, не слушай его, он - идиот. Тебя любят, ты нужен. Ты очень талантлив. Послушай, - почувствовав, как мужчина дрожит, Джин погладил его по волосам и продолжил. - То, что случилось с Джонсу, это не твоя вина, какие бы отношения вас не связывали. Он сам выбрал свой путь и, поверь, ему сейчас совершенно не нравится то, что ты страдаешь и не отпускаешь его от себя... Тэ, пожалуйста, услышь меня. Мы все знаем тебе цену, ты для нас дорог. Прошу тебя...       Тэхён перестал дрожать и осторожно коснувшись своими пальцами руки Джина прошептал:       - Прошу тебя, позвони...Позвони Юнги...