At Least Once

      Небольшой, уютный зал, в котором сегодня будет проходить концерт, пока был слабо освещен. Софиты работали только по линии сцены, не зала, и это немного помогало Тэхёну расслабиться. Он снова и снова перебирал клавиши, пытаясь лучше исполнить до боли знакомые мелодии. Сокджин ходил рядом и вполголоса напевал свои партии. Было видно, что он волнуется, боится ошибиться. Тэ его понимает, поэтому лишь усмехается, и продолжает играть. Когда-то они вдвоём покинули Сеул и отправились в незнакомую, далекую страну с многообещающим названием Америка. Первое время было тяжело. Тэхён тогда частенько созванивался с Юнги и Чимином. Со слезами на глазах говорил, что скучает, что приедет, как только сможет, что хочет вернуться, но на том конце на него серьезно смотрел Мин и строгим голосом отвечал:       — Ты вернёшься только тогда, когда исполнишь свою мечту, Тэхён. Не раньше, не позже. Ты и так натерпелся дерьма от этой жизни. Теперь тебе нужно идти вперёд. Мы тебя любим…       — И всегда ждём! — добавлял Чимин. — Но твоё счастье для нас важнее. Пожалуйста, услышь нас. И передавай привет Джину!       Тэ становилось легче после подобных разговоров. Он садился за клавиши, создавая новую реальность для себя самого; пытался исцелить свои душевные раны с помощью семи простых нот. И, вот, наконец, настал момент, когда он может выйти к своим слушателям и поделиться своей историей. А Сокджин сможет обличить все метания души в слова. Разве не это можно назвать счастьем? ***       К шести тридцати, к главному входу концертного зала подъехала черная машина дорогой марки. Из неё, натянуто улыбаясь, вышел Чонгук и протянул руку своей жене, помогая выйти ей из салона. Тэён выглядела роскошно. Услышав восхищенные вздохи от поклонников, женщина кокетливо поправила платье, аккуратными пальчиками дотронулась до уложенных волос и лучезарно улыбнулась, шагнув вперед, вслед за Чоном, который мечтал о тишине и покое. А ещё, желательно, оказаться в другой компании, без Тэён. Но кто его спрашивал.       Общие друзья пары поспешили обнять их и начать разговор, до безумия скучный Чонгуку, но интересный его жене, ведь где она ещё может показать себя, как не на публике. Муж-то про неё всё знал и не с самой лучшей стороны. Он отлично знал, как после очередного вечера, снимая очередное дорогущее платье, Тэён за глаза высмеивает всех общих знакомых, которым до этого улыбалась; которым говорила, что любит их и ценит. А дома она с наслаждением отмечает то, как они постарели и, особенно, плохо выглядят. Чонгук ненавидел это больше всего.       — Чонни, ты слышал, кто сегодня будет сопровождать вокал изумительного Джинни? — тянет Тэён, и Чон еле сдерживается, чтобы не тряхнуть её за плечи, попросить прекратить разыгрывать эту слащавую комедию. Но, тяжело вздохнув, только отрицательно качает головой.       — Сегодня за клавишами великий и прекрасный Vante, Чонгук. — улыбается Намджун-хён, делая глоток дорогого шампанского, хитро глядя на Чона. Тот даже замирает на мгновение, а позже расплывается в счастливой улыбке, которую друзья видели теперь редко, и которой удивлены все, как один.       — Ооо… — многозначительно тянет Хосок-хён. Тэён максимально фальшиво смеётся, стараясь скрыть неловкость ситуации. Намджун от неожиданности давится игристым вином и, безумно кашляя, бросает на Чонгука сочувственный взгляд. Чон пожимает плечами и спешит отвернуться. Чуть позже, он замечает Юнги, который идёт под руку с каким-то смущённым молодым человеком и что-то рассказывает ему, утешая, пряча от внимания толпы. Мин не видит Чона, так как увлечён больше состоянием своего партнёра, но спутник сурового владельца студии замечает заинтересованный взгляд Чонгука, и, кажется, поняв что-то, сильно стискивает пальцы Юнги, останавливаясь. Непонимающий происходящего, Мин делает шаг назад, оборачиваясь, спрашивая, что случилось, и его партнёр шепчет ему что-то на ухо. От расслабленности Юнги не остаётся и следа. Он резко оборачивается и видит удивленного Чона. Последний как-то неловко улыбается, замечая то, как мужчина напротив прищуривается. Прерывает это взаимодействие Тэён, требовательно разворачивая супруга к себе и восторженно щебеча что-то. Чонгук даже не слушает её. Он спешит обернуться назад. Мин Юнги смотрит на него с презрением и гадкой ухмылкой, а затем гордо уходит, утаскивая за собой своего возлюбленного. ***       До начала концерта остаются считанные минуты. Гости занимают места в VIP-ложах, партере и бельэтаже. Чонгук и Тэён «по праву», со слов женщины, занимают самую выгодную ложу в зале и дожидаются, когда погаснет свет. И, если когда-то, Чон ждал этого момента для того, чтобы обязательно притянуть к себе любимую, то сейчас он действительно хочет увидеть представление. Наконец, зал погружается в приятную тьму. Зрители хлопают, приветствуя и подбадривая выступающих. Зажигается один прожектор, затем второй, третий, и перед гостями, улыбаясь, стоит гениальный композитор Vante, одетый с иголочки — в темно-бордовый костюм с золотистой накидкой. Он кланяется, приветствуя собравшихся, говорит вступительную речь, выражая своё признание и надежду на то, что этот вечер подарит зрителям много приятных впечатлений. А Чонгук не может отвести взгляд. Желание спуститься вниз, к сцене, охватывает его с ног до головы. Там, в лучах софитов стоит тот, кого он отчаялся найти. Тэхён. Личное наваждение.       — Тэхён… — непроизвольно шепчет он, чуть наклонившись вперед, чтобы разглядеть композитора. Следом выходит Ким Сокджин, и Тэ прячется за его спину, открывая инструмент. Первую песню Чонгук слушает почти не дыша. Нежность и невозможность быть ближе к Тэхёну сводит с ума. Он бесконечно винит себя за собственную слепоту, за то, что обидел когда-то настолько неземного человека. У Vante не душа, а самый хрупкий и восхитительный храм чувств. Его мир действительно воспринимается как собственный. Ларри когда-то восхищалась Тэхёном, и Чонгук только сейчас понял причину этого восторга.       — Я хочу увидеть его. — вслух произносит Чонгук, несдержанно поднимаясь со своего места. Тэён рядом шумно сглатывает, поднимая свой взгляд на сосредоточенное лицо мужа. Она вдруг понимает всё, что происходило с ними двоими за последние годы. Все недомолвки, скандалы, а после и полное отчуждение Чона. Понимает. Тяжесть вины ранит её. Она влезла туда, куда не должна была даже носа своего сунуть. Она намеренно скрыла правду. У неё никогда не было метки «родной души». Тэён просто влюбилась в неотразимого Чонгука, тем более он проявлял к ней интерес. Что случилось бы с ними, если бы Чон узнал о том, что она — не то, что он ищет? Тэён знала ответ. Он бы её бросил. А юная Тэ так мечтала вырваться из чужих предрассудков, из лап бедности. Чонгук был удачным совпадением. Не больше. Когда-то давно она стояла в свой свадебный день перед большим зеркалом в роскошном платье и пыталась усыпить голос совести. Она видела, прекрасно видела, как мальчишка Тэхён мучается от невозможности подойти к Чону, как стыдливо прячет метку, постоянно опуская рукава кофт до кончиков пальцев, поэтому они вечно растянуты. Но тогда ей было его не жаль. Мальчишка не мог встрять между Тэён и её мечтой. Пусть страдает, пусть сойдет с ума, плевать. Главное — быть кем-то значимым. Неважно как. Сейчас же, оставшись в одиночестве, пусть и в роскоши, Тэён с удвоенной силой мучила совесть. Поэтому она, тихонько всхлипнув, поднялась следом, чуть слышно попросив мужа дождаться окончания выступления, тогда они смогут пройти в гримерную комнату, увидеть Тэхёна. Чон, на удивление, её услышал. ***       К концу вечера Тэ чувствовал себя мерзко и отвратительно. Ожидаемое счастье сменилось раздражением и злобой. Где-то в зале был Чон Чонгук. Об этом говорили уродливые шрамы на теле Тэхёна, пропитанные его кровью рубашки, постоянная нехватка воздуха. «Быстрее бы всё закончилось…» — думал он, открывая очередную бутылку с прохладной водой. Концерт благополучно окончен, но, вот, менеджер композитора настоял на том, чтобы мужчина обязательно дождался влиятельных гостей. Зачем это нужно, Тэхён понятия не имел. Юнги с Чимином и Джином находились рядом, пытаясь отвлечь друга от мрачных мыслей. ***       Услышав оживленные голоса и увидев, как Тэ бледнеет ещё больше, Юнги поспешил выйти в коридор, подозревая кого ведёт менеджер. И он не ошибся, увидев малоприятную, для компании, парочку.       — Какого черта вы здесь забыли? — нахально интересуется он, а менеджер Тэхёна от злости сжимает свои маленькие кулачки.       — Чета Чон желает увидеть талантливого, — тут он расплывается в улыбке и поклоне перед Чонами, как бы принося извинения за грубость от Юнги. — Vante. Мин хмыкнул, вынул из кармана брюк спичку и, зажав её зубами, хрипло поинтересовался:       — А мы что, в цирке находимся? Давно ли Vante — с издёвкой повторил за менеджером Юнги. — Стал зверьком в клетке?       — Прошу прощения, господин Мин. Это я захотел увидеть Тэхёна. — произнес Чонгук, надеясь обернуть разговор в более мирное русло.       — А, — продолжал язвить Юнги. — Это тот господин Чон, что пару лет назад искал Тэ, чтобы извиниться? — он фыркнул, наблюдая, как вытянулось от удивления лицо жены Чона. — Так вот, он не желает Вас видеть. Рожицу Вашей наречённой особенно. Катитесь туда, откуда приметелили. Всего доброго, недосоулмейты.       И ушёл, громко хлопнув дверью гримерной комнаты Тэ. Менеджер, когда пришёл в себя, долго извинялся перед влиятельной парой, говорил, что обязательно устроит им встречу с Vante, умолял не сердиться на неуравновешенного Юнги и ещё что-то. Чонгук смотрел на закрывшуюся дверь и думал над последними словами Юнги. «Недосоулмейты»? Откуда такая уверенность?