Timeless

외로움       Крис устало моргает и снова перечитывает сообщение на дисплее планшета. Он лежит на кровати, пытаясь привести в порядок мысли, потому как в эту субботу ему пришлось брать дополнительные занятия по основам маркетинга, бизнес-английскому, китайскому и ещё какой-то дребедени, вроде основ психологии и психосемантики в сфере бизнеса, но он уже не особо вникал к концу дня. А теперь ещё это. Какого черта какой-то Лухан пытается влезть в его душу и делает вид, словно знает что-то о его чувствах или мыслях получше него самого? Бесит. Крис тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Мысли роем вертятся в голове. В такие моменты особенно тяжело и ещё больше хочется поддаться искушению пожалеть себя. Он уже гребанных полгода почти что в полной изоляции. И вся гордость, злость или даже мнимое хладнокровие как-то сменились апатией. Которую иногда (совсем редко!) прорывало желание быть кому-то нужным. В такие моменты непреодолимо хотелось жалеть себя, и чтобы рядом был человек, перед которым не стыдно было бы раскрыться и не бояться быть неправильно понятым. Жаль, что таких людей у Криса нет. Или есть? Крис широко распахнул глаза и даже присел. Подтянул к себе планшет, оставшийся у изголовья, и открыл новое окно браузера. Пара слов в поисковой строчке – и вот, он, не задумываясь, читает стену в социальной сети единственного человека, который был с ним с тех самых пор, как он вообще надел маску этакого короля школы. У Чанёля на стене почти нет фотографий за минувшие полгода, а Крис с улыбкой вспоминает все те селки, которые они так любили делать где попало, кривляясь, делая небрежно-напускной или овер крутой вид. Пара отметок мест, где Чанёль, видимо, время от времени проводил время с друзьями (в груди как-то неприятно колет от осознания, что да, вероятно, у Чанёля непременно есть ещё друзья помимо Криса, который затерялся в чужих днях, жизнях, ненужных нужных знаниях и своих неловких чувствах, которые, оказывается, есть). Палец мажет по сенсорной поверхности дисплея и лайкает первую попавшуюся запись, о чем сразу же сообщает всплывающее окно. Крис в панике листает вверх, чтобы закрыть, но следующее прикосновение открывает перед ним консоль для ввода нового сообщения. Чанёль светится онлайн*. Чёрт. Крис делает глубокий вдох, прикрывает на секунду тяжелые веки и, кажется, смиряется со своей участью, оправдывая себя тем, что, вероятно, судьба распорядилась таким образом. И написать все-таки придется. Крис мысленно продумывает все варианты исхода того, что он сейчас напишет, начиная от плохого, заканчивая самим плохим. Идея кажется ему изначально гиблой, но сил, чтобы препираться с собственными слабостями, которые проявляются раз в году и так, совсем нет. В одиночестве как-то по-особенному тяжело переносить ветреный март. Ты как? У тебя есть шарф? Чанёль, заснувший сразу после прихода от Сехуна с Луханом прямо за столом, просыпается среди ночи от того, что в темноте комнаты резко начинает мигать дисплей ноутбука – видимо, в процессе сна он что-то задел своими длиннющими конечностями, которые, впрочем, затекли так, что двинуть ими не представляется возможным вот так сразу. Чанёль не удерживается и падает со стула на пол, от чего по квартире, кажется, прокатывается грохот, способный разбудить всех в округе. Чанёль замирает, но в квартире тихо, а значит, родители продолжают видеть свои чудные сны. Он потирает ушибленное бедро и снова взбирается на стул, машинально касаясь тачпада, чтобы проверить почту. Увиденное заставляет его растерянно протереть глаза, а затем снова убедиться, что он уже проснулся. Сообщение пришло час назад, на дворе глубокая ночь, но Чанёль все равно, не раздумывая, отвечает: В одиночестве тяжело переносить все на свете. Я в порядке ровно настолько, насколько может позволить себе собака, которую подобрали с улицы, приютили ненадолго, а потом снова вышвырнули. Как ты думаешь, ей нужен шарф? Он жалеет о написанном как раз в тот момент, когда кнопка «отправить» уже нажата, и вернуть уже ничего нельзя. Он шумно выдыхает, ведь кажется, что все это время он не дышал. Сон словно рукой сняло, поэтому он идет в ванную, чтобы умыться. Оттуда он заруливает в кухню и достает из холодильника любимый Милкис. Напиток приятно смачивает горло, и вся ситуация не кажется такой унылой. Он пытается организовать мыслительный процесс. Крис. Написал. Ему. Спустя столько времени безмолвия, он вдруг решил узнать, не холодно ли ему, Чанёлю, этой ветреной весной. Бред. Он возвращается в свою комнату, раздумывая над тем, что т.к. ответа навряд ли стоит ждать раньше завтрашнего дня, а мысли лучше успокоить каким-нибудь неплохим фильмом, но все это прерывается моментально всего лишь входящим сообщением. Я наберу тебя в скайпе? Попробуй. – Чанёль машинально старается привести в порядок свой растрепанный вид и поплотнее прикрывает дверь, ища наушники, а ноутбук, тем временем, начинает разрываться трелью входящего вызова в скайпе. Чанёль в последний раз приглаживает непослушную челку и нажимает кнопку «принять». - Привет. – Голос у Криса до невозможности теплый, родной, приятный. И будь он, Чанёль трижды проклят, если соврет, что не скучал по нему. Но сегодня он с примесью вины? - Привет. – Чанёль пытается неловко улыбаться. - Ты покрасился? – Крис, кажется, пытается вылезти из монитора, чтобы разглядеть цвет волос Чанёля. - Нет, это освещение такое, - смущенно встряхивает головой ушастый. – Расскажешь, как у тебя там? - Откровенный отстой, - пожимает плечами Крис. – Сплошная скука. - Я думал, ты уехал за лучшей жизнью и все такое. - Я тоже так думал. Хочу вернуться. Виснет секундная пауза. Они оба понимают, что это – запрещенный прием. От этого тяжелее им обоим, потому что в груди у Чанёля что-то с невообразимой болью щемит, а Крис, даже высказав то, что хотел уже несколько месяцев, не чувствует облегчения или хотя бы того, что его пустота отступает. Он не чувствует себя уже настолько одиноким, потому что воспоминания накатывают взрывной волной, и заспанный,но такой свой Чанёль – уже что-то неотъемлемое в его жизни. То, чего ему не хватало все эти месяцы. И то, в чем он боялся признаться даже самому себе. Но обстоятельств это не меняет. Они не могут увидеться никак, кроме как через интернет. И это усугубляет пропасть между ними, которая успела разверзнуться за каких-то несчастных полгода. Чанёль выдыхает: - Возвращайся. И привези мне шарф. - Чувствую себя мудаком. - Ты и есть. - Ты не лучше. - А я и не говорил. Просто ты мудак номер один, а я мудак номер два. – Пак хохочет. По ту сторону экрана Крис улыбается одними лишь губами, но взгляд его теплеет и не может оторваться от Чанёля. А внутри разливается ощущение того, что все кровоточащие ранки на душе, пусть и незначительные, но надоедливые, кто-то вдруг смазал чудодейственной мазью. - Я выберусь в мае. Я обещаю. - Не нужно. – Затем, заметив удивленный взгляд Криса, уточняет: - Обещать не нужно. Просто приезжай, если сможешь. - В следующем месяце мне дают объект на пробу, справлюсь – расписание станет чуть менее напряженным до осени. Я справлюсь. Они разговаривают так до самого утра, не наблюдая, как занимается рассвет, не слыша, как поют птицы, оторваться им приходится лишь тогда, когда в полдевятого в комнату Чанёля открывается дверь и на пороге появляется мама, интересуясь, спал ли ее сын вообще. Чанёль обещает скоро закруглиться, и Крис желает ему доброго утра. И спрашивает, будет ли у Чанёля время вечером. Чанёль шутит: - На свидание, что ли, хочешь меня позвать? - Почти. Я приду с объекта и наберу тебя. Хорошо? - Ладушки. Хороших снов, Крис. Чанёль засыпает с улыбкой на лице. Крис через почти тысячу километров, ставит будильник на полдень и отмечает про себя, что иногда и он имеет свойство ошибаться, хоть и привык полагаться только на себя. А ещё мысленно ставит галочку возле пункта «написать Лухану». *"светится онлайн" - ведь совсем не значит, что он онлайн? ккк баги/лаги всякие разные бывают, сами знаете)

как обещала - выкладываю~^^