RUN, BABY, RUN

Она ответила! Черт возьми, она ответила на поцелуй с такой же силой, словно изголодалась или соскучилась. Не знаю. Но это было сильно. Настолько сильно, что на улице разыгралась непогода, а молнии упорно били куда-то совсем рядом, почти без промежутков. Я был зол, я ненавидел Стоун, ненавидел эту психованную (или кто-там развлекался с огнестрельным оружием), ненавидел, что мои способности оказались раскрытыми. Я буквально ощущал свои чувства, которые не успевали трансформироваться во мне, уходя моментально в небо и подпитывая грозу. И готов был поспорить, что ливень был только над этим районом, не затрагивая остальной город. А потом все прекратилось, и Кассандра вернулась в девушку. Печально. Намного меньше я готов ее ненавидеть, когда она молчит. Закатив глаза, я фыркнул на все ее крики, в которых проскальзывала паника. Мокнуть под дождем не входило в мои планы, так что я просто скинул руки Кэсс с себя и устроился на подоконнике. Вероятно, та еще картинка. Всклокоченные волосы, черные глаза, и все это освещается со спины молниями. Потрясающе. - У тебя явные проблемы с логикой. И психикой. И еще со множеством факторов, но так и быть, сейчас я о них умолчу. Хватит орать! - рявкнул я наконец, складывая руки на груди и с презрением смотря на Стоун, решив пока не отвлекаться на самокопания на тему "Какого черта я ее поцеловал". - Неужели ты думаешь, что я собираюсь объясняться? Наивная. Я в очередной раз презрительно фыркнул, начиная копаться в карманах кофты. Где-то у меня на подобный случай была заначка... А вот и она. Я достал небольшой пластмассовый футляр, размером с ручку, и вынул оттуда сигарету, абсолютно спокойно открывая окно подъезда и впуская грохот ливня внутрь. Из другого кармана достав зажигалку, я прикурил, затягиваясь и выпуская дым наружу. Белесая струйка моментально растворилась среди больших капель, а я задумался. По ходу, ливень надолго, потому что несмотря на внешнее спокойствие, меня продолжало колотить по нескольким причинам. И все эти причины так или иначе приводили к голубоглазой остроязычной девушке напротив. Придушить бы ее, и дело с концом. Даже не смотря на коготки, следы от которых напоминали о себе огнем на шее и затылке. Стоун явно не стеснялась, когда увлеченно целовалась. - Вот черт, ты даже провалить не можешь... - пробормотал я, щурясь от света молний. Да уж. Мы тут надолго. Мы. Меня передернуло от этой мысли. Нет никаких "мы". Есть я и выскочка Стоун, от которой меня трясет в порывах бешенства. - А теперь заткнись и просто смотри. Я принял решение, что если я буду обращаться к собственным способностям, то смогу переключиться с Кассандры на воду, дождь успокоится, и я отсюда свалю. Подальше от этой неуравновешенной. А что будет, если она кому-то расскажет... Да пофиг. Моя репутация колдуна подтвердится, или же, в противном случае, ей никто не поверит, и ее сочтут за сумасшедшую. Везде плюсы. Выкинув окурок, я потянулся вперед, в окно, уже сев боком на подоконник. И набрал полные ладони воды, раздумывая, что теперь с ней делать. Тренироваться, так тренироваться, и я заставил капли собраться в шар. Единый, плотный, идеальный шар. Медленно играя им между ладонями, словно настоящим мячиком, я постепенно успокаивался, просто-напросто забывая про зрительницу. Поняв, что мячик не потеряет форму, я решил идти дальше, усложнить себе задачу. Самое печальное было, что мне никто помочь не мог. Не мог подсказать, не мог научить. Только то, что подсказывала мне интуиция. С другой стороны, у меня не было ограничений - я просто не знал, чего я НЕ могу. Прикусив губу, я смотрел только на воду в ладонях, не торопясь превращая шар в цветок. Какой - я не знаю, не силен в гербологии и флористике. Просто цветок. Из той серии, что рисуют маленькие дети. Пять круглых лепестков и серединка. Это оказалось сложнее, надо было представлять себе форму каждого лепестка и удерживать ее в памяти. Сложная задача для того, кто делает это впервые. Зато дождь начал стихать, потому что я переключил свой неугомонный мозг в другую сторону, позабыв по-настоящему про Стоун, занятый лишь чудом в моих руках, которое я творил сам.