в северном городе

они расстаются в июле; стоит жара и пахнет вишней — вокруг сад и трава по пояс. в конце августа тэхен уезжает на обучение в лондон — всего на несколько месяцев, но у чонгука сердце в кровавое месиво — и болит невероятно. тэхен выглядит великолепно, и улыбается счастливо, и смотрит ласково — и вздёрнуться от этого взгляда хочется сильно. между ними нет напряжения, только лёд какой-то — кусочками, битыми бликами. (это была инициатива чонгука; и уже на следующий день он сожалел, сожалел, сожалел) — тэтэ, — чонгук обычно не тактильный, но лезет обниматься — носом в волосы человека, который больше не его, — и дышит быстро и поверхностно. — эй, — тот смеётся тихо, и его губы соприкасаются с ухом чонгука. хочется поплакать. а получается только стоять вот так обнявшись и бесконечно, бесконтрольно жалеть. — прости, — глухо бормочет чонгук, и они оба знают, что это не о — глаза щиплет, больно моргать, влага дождевыми каплями. тэхен чуть отстраняется, и вот в этот момент чонгука прошибает осознание — как если бы пуля — насквозь, рваная рана и много крови; тэхен вырос за эти три года их отношений больше, чем сам чонгук. — не сожалей ни о чем, что ты сделал, — говорит тэхен с мягкой — и маленькой — улыбкой. разглаживает на плече чонгука какую-то складку и не смотрит ему в глаза. — в конце концов, это то, что делает тебя тем, кто ты есть. — опять цитируешь какое-то дерьмо, — слабо улыбается чонгук. шмыгает носом. поезд гудит. до отправления восемь минут. тэхен поднимает голову и неровно выдыхает, глядя на табло. //не уезжай, тэ //останься //пожалуйста //я люблю тебя //не — — я вернусь, — обещает тэхен, — серьезно. несколько месяцев и я у тебя. чонгук даже не пытается улыбнуться: все равно не сможет, блять. — окей, — вместо этого кивает он, — я буду ждать. тэхен запрыгивает в поезд и машет ему рукой. чонгук смотрит, смотрит, смотрит. он не верит тэхену — этому обещанию не верит. я люблю тебя, думает чонгук и горечь — полынь и неправильные слова — ощущается на языке. (он знает, как выглядит тэхен, когда врёт)