Твоя любовь — это так красиво

      Он уже не знает, как долго он смотрит на своего парня. «Мой парень». Звучит уже привычно, но душу всё так же греет. С появлением этого блондина, его жизнь круто повернулась.       Выставка, устроенная по инициативе Джина, преподнесла сюрприз в виде одного забавного паренька, которому было «бля, охуенно». Он оказался не таким уж и простым, всё настаивал на знакомстве Намджуна с каким-то его другом:       — Да Вы круто рисуете, покруче Ди Ванчи!       — Да Винчи, Вы имели в виду?       — Ну да, я-то не разбираюсь в этих всех штучках и не особо кручусь во всей этой художественной тусовке, я вчера и зашёл ведь только потому, что под дождём мокнуть не хотелось. А вот мой друг шарит. И если уж мне трудно уйти с выставки, то он точно здесь поселится, зуб даю. На так че? Норм спонсор нужен?       — Да я не против...       — Вот и по рукам, до связи, чувак.       Таким странным образом, без особого участия Намджуна, у него появился красноволосый спонсор. Этот парень был молод, но, очевидно, неприлично богат. Всегда весел, улыбчив и искренне восхищён новыми картинами. Он стал для него не просто спонсором, но и лучшим другом. Забегая вперёд, нужно сказать, что по мере того, как шло время, Намджун и Сокджин старели, менялись, а вот их красноволосый друг всё так же молод, как и в их первую встречу. Почему? Это уже совсем другая история.       Но главное, Джин теперь рядом. Он весь такой тёплый, милый, а ещё смущается. Прошёл почти год с их первой встречи. И почти десять месяцев с тех пор, как:       — Вау, ва-а-а-ау, Джунни. Портрет прекрасен. Это и правда я?       — Ну, а ты как думаешь?       — Я думаю, что я ещё никогда не видел себя настолько красивым. Джунни, спасибо тебе... ай, жжётся, — он отворачивает ворот розовой толстовки. Его глаза расширяются, а внутри плещется паника. — Э-эм, она исчезла. Джунни, посмотри, метки нигде нет?       Намджун осматривает Джина, где только может, а затем довольно выдаёт:       — Нет метки, Джинни, — и прижимается щекой к волосам блондина, нежно обнимая.

***

      Через два месяца у них праздник. Тридцать лет со дня их первой встречи. Поэтому Джун заранее начал готовить подарок. А именно — картину. Каждый раз он дарит Джину его портрет, нарисованный по памяти. И каждый раз Джин в восторге. У них даже есть отдельная комната, напоминающая выставочный зал, где висит тот самый портрет, самый первый. Это огромное полотно Намджун и не думал продавать, вместо этого, подарил его Джину. Остальные портреты были меньшего размера, но на каждом из них был блондин, запечатлённый в разном возрасте. Пожалуй, по этим картинам можно было бы проследить его процесс взросления.       Но это не была комната поклонения Джину, нет. Это их общая комната, где были собраны вещи, значимые для обоих: совместные фотографии, билеты на самолёт, выставки, концерты, карта, на которой отмечено какие места они ещё не посетили, какие-то ещё милые предметы.       В процессе работы Намджуну понадобились новые материалы, поэтому он и отправился по художественным магазинам. Купив всё, что было нужно, Джун решил зайти в кафе. И не зря. Заняв столик у окна, он любовался не красивым видом в сад, а молодой парочкой, что зашла туда. Один из парней привлёк взгляд Джуна, он сразу подумал, что шевелюра розоволосого пришлась бы Джину по душе. А вот второй парень напомнил ему самого себя в молодости.       Взгляды пересеклись и ему стало неловко, что он так бесцеремонно пялится на парня, но мысли было уже не остановить. «Когда-то я так же боялся своих чувств к Джину. Это было так давно. Я даже забыл это ощущение страха, что тебя не поймут, что будут смеяться, что это всё не правильно. Но благо ума хватило понять, что страх — не тот путь, по которому следует идти. Уж лучше любовь, она приятнее в тысячу раз. У нас с Джином всё уже давно решено, а этим двоим ещё предстоит осознать эту простую истину, — он видит, влюблённый взгляд одного из парней, как он тянется к рукам другого. — Хотя розоволосый, кажется, уже всё понял. А вот у брюнета туговато... А ведь у них всё впереди, и ссоры, и примирения, и ревность, спокойные дни, умопомрачительные ночи... Что ж, пора идти, Джин уже наверняка заждался», — задумавшись об этой парочке, Джун не заметил, как уже стемнело на улице. Поглядывая в сторону столика, где сидели два парня, мужчина подозвал официанта, чтобы расплатиться за кофе. Затем он повязал себе шарф, взял рюкзак и уже потянулся к книге, что не влезала в портфель, набитый красками и прочими художественными штучками, как заметил, что брюнет спешно выходит из кафе в зону для курения. «М-да, не клеится у них что-то. Надо бы им помочь что ли», — подумал Джун, выходя вслед за парнем, доставая сигареты.

***

      — Джунни, ты так долго, — ворчит Джин, скрещивая руки на груди.       — Прости, котик. Встретил в кафе парочку. Задумался о нас, любви и... ну им помощь нужна была.       — Опять ты философствовал с незнакомыми людьми? — уже смеётся Джин. — Ладно-ладно, не начинай.       Они прошли в мастерскую, где Джун выкладывал краски и вдруг остановился.       — Чё-е-е-ерт. Это, конечно, должно было произойти когда-нибудь, но чё-е-ерт. Чёрт. Я потерял книгу, — Джун расстроенно присел на стул.       — Ну, Джунни, не переживай, найдётся она, — Джин подошёл к художнику и начал гладить его по голове. — А если и не найдётся, то ничего страшного. Нам она больше не нужна.       — И как я, такой растяпа, ещё тебя-то не потерял.       — Потому что я сам тебя везде найду, — опять смеётся Джин, согревая всё вокруг.