Глава 9. Ким Сокджин
14 ноября 2018 г., 09:00
«...это ты. Я люблю тебя».
Эти слова никак не выходили из головы. Уже скоро выставка, а он ещё не готов. Не готов признаться. Всё ещё кажется, что это жестокая шутка. К тому же Джин — демон, и ему не суждено «долго и счастливо». Хотя, конечно, хочется, чтобы все проблемы разом исчезли, оставив их с Намджуном наедине.
Он ведь тоже любит. Ведь не просто так Джин затеял всю эту игру с портретом, лишь бы художник не заключал сделку. В первую встречу от Джуна повеяло тем теплом, которое демон ощущал последний раз очень давно, когда ещё был человеком. Да и то, нечасто. Поэтому он захотел растянуть эти пятнадцать минут на подольше, лишь бы погреть свою замёрзшую душу. Вот он и тянул кота за хвост, всё расспрашивал Джуна, интересовался причинами его ночной вылазки. А потом возникла эта чудесная идея с портретом.
Временами Джин думал, что он вполне может выпросить у начальства тот договор, чтобы заключить с Джуном сделку на особых основаниях, такую же, какая была и у него самого. Почему-то вышестоящим демонам было сложно отказывать Джину в просьбах, чем, к слову, довольно часто пользовался Винсент в своих личных целях. Если бы он достал договор, то целая вечность с Намджуном, та самая, которая «долго и счастливо», уже не была бы какой-то там детской сказкой. Так он думал, пока не понял, что не может так просто обречь Джуна на вечные муки. Демон по себе знал, как это несладко. Поэтому, задвинув свои эгоистичные желания куда подальше, он продолжал любить юного художника, посвятив всего себя поиску решения джуновой проблемы.
***
И вот, тот самый день. Намджун наверняка волнуется, да и Джин переживает не меньше. Ведь сегодня не только день выставки, но и день, когда он обещал дать художнику ответ. Сокджин хотел бы сказать: «Я тоже тебя люблю», но он ведь обещал самому себе не усложнять Джуну жизнь. А быть парнем демона — это, как минимум, сложно. Как максимум — невыносимо. — Джинни, спасибо, — послышалось за спиной. Блондин продолжал безмолвно смотреть на те лепестки яблоневых цветов, чей цвет завораживал и успокаивал. Кто знает, возможно, они были написаны специально для Джина? А может, и нет? Намджун продолжал говорить слова благодарности, а демон боялся обернуться. Он просто не знал, что делать. Сделка Джуну больше не нужна, а к чему приведут их отношения, если они продолжат встречаться? Отвергнуть его? Или броситься ему на шею, признаваться в любви, которая принесёт лишь разочарование им обоим? — Пойдём, — он взял Намджуна за руку и повёл туда, где никто их не побеспокоит. — Оу, так ты готов ответить? Конечно, Джин ждал этого вопроса, но всё ещё боялся дать ответ. — Не готов, Джунни. Всё совсем не просто. Со мной непросто. Я непростой. Если ты хочешь быть со мной, то ты просто безумец, — демон стал лепетать всё, что приходило ему в голову, лишь бы отмазаться от художника. Хоть он и не говорил пока того, что могло бы принести по-настоящему сильную боль им обоим, уже от этих слов его сердце сжималось. Он понимал, что всё больше отдаляет их друг от друга. — Кажется, что-то подобное ты говорил про моё отношение к своим картинам, и что сейчас? Всё же прекрасно. — Вот именно. Тебе лишь нужно было время, чтобы понять, что все твои комплексы были надуманы. Так и сейчас. Пройдёт время... — Да перестань, очевидно же, что дело не только в хвалебных отзывах... — Джин почувствовал приятную тяжесть на своих плечах от тёплых ладоней художника. — Мне нужен был ты. И сейчас мне нужен только ты. — Зачем? — Потому что я люблю тебя. — Да как ты можешь меня любить? За что? Я ужасен. Во мне нет абсолютно ничего, что заслуживает любви. Ничьей... Поцелуй. Это точно не входило в планы демона. Разум просто кричал о том, чтобы Джин немедленно треснул этому нахалу, но сердце хотело не этого. В принципе, как и Намджун, что вцепился в демона, словно ребёнок в любимую игрушку, и, казалось, никогда больше не отпустит. Затем он стал шептать всякие милости. И Джин не смог сдержать слёз. Он плакал от того, что всё ещё не знал, что ему делать с этими чувствами. Он не хотел, чтобы Намджун когда-нибудь умер, оставив его одного с этой дырой вместо сердца. Но он также и не хотел, чтобы Джун страдал вместе с ним. Ведь даже если они будут жить вместе вечно, счастье продлится недолго. Джин по себе это знал.***
Вчера всё закончилось неоднозначно: ни один, ни другой не были уверены на сто процентов в правильности происходящего. Особенно Джин. Он так хотел простого счастья им обоим, быть вместе, но обстоятельства, чёрт их возьми, не позволяли. Сегодня Джун позвал его оценить портрет. Вот он и закончен. Джин определил для себя, что если по дороге в мастерскую он всё же решит разорвать их отношения, то эта встреча будет последней. Однако мысль о том, что он больше никогда не увидит Намджуна и его милую улыбку с ямочками на щеках; его виноватый взгляд, когда он косячит; его сосредоточенного и серьёзного взгляда, когда тот рисует; не услышит его философских размышлений обо всём и ни о чём; его бархатный голос... Казалось, это будет самым страшным наказанием для демона. «Возможно, я просто привязался к этому милому растяпе-художнику. Не знаю», — единственная мысль, засевшая в голове Сокджина. Дверь отворилась, а за ней довольная улыбка Джуна, которая для него стала слишком родной. Так и хочется поцеловать её, улыбку, утонув в объятьях этого парня. — Привет. — Пойдём, я покажу тебе кое-что, — художник аккуратно взял его за руку и провёл внутрь мастерской, — только, можно я закрою тебе глаза? — Хорошо. Намджун обошёл блондина и нежно положил ладонь ему на глаза, а другой рукой придерживал за плечо, направляя демона в нужную сторону. Когда парни остановились, Намджун не убрал руки, перекрывая доступ к одному из самых главных органов чувств — зрению, заставляя полагаться на другой — слух, тихо шепча Джину на ушко: — Джинни, я собрал всё хорошее, что было во мне, чтобы передать это в твоём портрете. И большую часть этого «хорошего» я взял у тебя, ведь именно ты подарил мне мою любовь. Я хочу также подарить тебе твою. Помни, я люблю тебя. Намджун расцепил ладони, а в воздухе витал сладкий привкус яблоневых цветов.
