Бабочки

Джек чувствовал, что сходит с ума, шарахается по огромному полупустому дому и в каждой тени видит прислонившегося к стене Баки, за каждой дверью слышит раскатистый рык Брока, чувствует терпкий запах сигаретного дыма. Смешно сказать — вроде они с Броком курили одни и те же сигареты, но от Джека пахло совершенно по-другому, как и от Баки. Принц давно научился различать, кто накурил в гостиной и оставил немытую кружку на журнальном столике. Тряхнув головой, Джек осел на диван. Он знал, что по уши влюблён, но не думал, что всё будет именно так и ему будет настолько жизненно необходимо хотя бы видеть их, пусть и без возможности прикасаться. Просидев на месте неделю, без каких-либо новостей, не зная даже толком, где он, Джек уже хотел плюнуть на всё, найти телефон и… А вот что делать дальше, он не знал, не придумал, но готов был на любую авантюру, только бы хоть на миг услышать один из самых родных голосов, потому что он умирал каждую ночь, ворочаясь без сна на слишком мягкой постели, смотрел в потолок, считая тени, наблюдая за лёгкими колыханиями занавесок. — Опять не спится, братец? — поинтересовался младший Кросс, набивая рот какой-то химической дрянью, остро пахнущей сыром. Эндрю воровато огляделся, подсел к Джеку на диван и поднёс палец к губам, прося тишины. — Могу угостить «радугой», она снимает все тревоги, и спится после неё прекрасно. — Лучше налей выпить, — устало выдохнул Джек, задолбавшийся отбиваться от назойливого внимания двоюродного брата, решившего отчего-то, что общество старшего товарища ему намного интереснее того, чем он обычно занимался. — Отец не держит здесь алкоголь, он вредный, — надул губы Эндрю и закивал. — А «радуга» нет? — хмыкнул Джек, подхватив с низкого журнального столика пульт, пощёлкал по каналам в тщетной попытке найти хоть что-то о последних событиях. Но в новостях предсказуемо вещали о неожиданно холодной весне, самой старой паре лебедей из центрального парка и приглашали посетить фестиваль, приуроченный к какой-то там очень важной дате. И ни слова ни о суде над всеми любимым национальным героем, ни о выходке принца, обвинившего короля во всех грехах. Ти-ши-на! Джек потёр красные от недосыпа глаза, безвольно откинулся на спинку дивана. Бездействие действовало на нервы, накручивая не хуже шляющегося по пятам кузена. Нет, Джек, конечно, понимал, что надо дать улечься мути, дождаться, пока Сайлас перебесится, остынет, но принц физически не мог находиться далеко от Брока с Баки. Сон совершенно не шёл, и Джек лишь проваливался в какую-то сероватую муть, плавал на поверхности, задыхаясь, захлёбываясь какой-то дрянью без возможности выбраться, просыпался, загнанно дыша, весь мокрый от пота. Падал на перекрученные простыни и вновь лежал, уставившись в потолок. Еда казалась пресной и невкусной, да и есть не хотелось. Джека ломало, дробило кости, будто бы он пытался слезть с иглы. Уильям странно поглядывал на племянника, брезгливо поджимая губы, но молчал. Наконец и он не выдержал: — Джек, ты не ешь. Тебя лихорадит. Я позову врача. Скажи мне честно, мальчик мой — это ломка? Тебе нужны наркотики? Алкоголь? — То, что мне нужно, ты не сможешь достать, дядя, никаких денег и связей не хватит, — горько усмехнулся Джек. — Купи мне снотворное, и всё. — Ты… — пожевав губами, начал Кросс. — Ты сидишь на чем-то модельном? Разработанном специально для тебя? Сайлас тебя подсадил? Скажи мне, Джек. Я вызову врача, ты пройдешь детоксикацию. Ты нужен мне вменяемым и здоровым. Джек рассмеялся. Он и не думал, что дядя бывает таким дотошным. Понятное дело, что он волновался не за его здоровье или моральное состояние, а радел о том, чтобы принц в последний момент не просрал план, который выстраивался, похоже, не один год. — Всё не так, дядя. — Джек смежил веки. — Я скучаю по невесте, но не хочу её вмешивать никоим образом. Чтобы никто и подумать не смел, что она как-то может со мной связаться. Это пройдёт, как только я выйду отсюда. — А, так это просто любовная лихорадка, — улыбнулся Кросс, довольный тем, что обнаружил еще один рычаг давления на Джека. — Молодость, молодость… Надо же, я и не думал, что ты так влюблён в свою невесту, Джек. Ну, с такой болезнью легко справиться — лёгкое успокоительное, снотворное — и ты будешь свеж, как майская роза. Джек кивнул, не открывая глаз. Было нечестным впутывать сюда Люсинду, но другого объяснения придумать так быстро не получилось. Пусть Кросс лучше думает, что сможет манипулировать им, угрожая Лулу, но тогда он долго точно не проживёт. Пусть они с Люсиндой Вулфсон и были скорее супругами по расчёту, но она была своей, а своих Джек всегда защищал до последнего. *** — Ешь, — потребовал Брок, минут пятнадцать пронаблюдав, как Баки ковыряется в тарелке. — Не хочу, — покачал головой Баки. Сейчас он снова был похож на свежеразмороженного Актива — лохматый, нечёсаный, который день небритый, угрюмый и хмурый. — А я говорю, ешь. — Брок стукнул кулаком по столу. — Джек свяжется с нами, а ты свалишься от слабости. Куда такое годится? — Но если он… — Баки поднял на Брока усталый измученный взгляд. — Если с ним… — Он у Кросса. Кросс будет беречь его, как золотую курицу, поверь. Ему больше некого посадить на трон. — Шепард. — В тюрьме. — Мишель. — Не наследует. В Гильбоа майорат, я тебе рассказывал, что это такое. — Ребенок Мишель. — Еще не родился, и неизвестно, какого пола будет. Если вообще родится. Не со здоровьем принцессы рожать. Баки тяжело вздохнул и послушно начал есть, механически перемалывая пищу. — Послушай, — смягчился Брок. — Я тоже беспокоюсь за него. Мне тоже не хватает нашего малыша. Но пока мы можем только ждать и сидеть, не высовываясь, чтобы король не вспоминал о том, как мы упустили его сына. Нам тоже нельзя подставляться. Понимаешь? — Понимаю. Но Джек… — Всё с ним будет в порядке. Он даже не пил последний месяц. — Я хочу знать, где он. — В резиденции Кросса в Шайло, — неохотно сказал Брок. — И нет, ты не понесёшься туда проверять, как он и что с ним. — Я могу куда угодно прийти и уйти незамеченным, — приободрился Баки. — Вы повиснете друг на друге, начнете ебаться и спалитесь, — возразил Брок. Подумал и добавил: — Я бы тоже спалился. Джек, он… — Ага, — согласился Баки. — Значит, просто ждём? — Собираем информацию и ждём. Кросс что-то затевает, уже совсем скоро. *** Когда ещё через пару дней приехала Роза, Джек готов был броситься ей на шею, бесконечно объясняться в любви и по-детски просить забрать его из этого чёртова дома обратно во дворец. — Сынок, — мрачно поздоровалась королева, холодно глянув на сына, отстранила его в сторону, проходя в дом. — Я рада, что ты жив, что ты нашёл где укрыться. Пойти против отца было самой глупой твоей затеей. Не знаю, что ты хотел доказать, но Сайлас в ярости. Роза отошла к окну. Джек видел, что она сильно похудела, осунулась, став тенью прежней себя. Видимо, разлад в семье ударил по ней намного сильнее, чем он мог себе представить, но Джек ничего не мог с этим сделать. Они никогда не были нормальной среднестатистической семьёй, да и семьёй вообще. — Что происходит? — спросил Джек, обняв мать за плечи. — Твой отец, — всхлипнула Роза, теряя всю напыщенную строгость. — Он сошёл с ума. Объявил в стране чуть ли не чрезвычайное положение. Везде видит заговоры и мятежников. Вспомнил тут о Мишель, бросился искать её. Господи, я и подумать боюсь, если он узнает… — О беременности? Роза вздрогнула, подняла на сына глаза. — Так ты знаешь. Тогда легче. Я больше не могу одна хранить эту тайну. — Она тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. — Сайлас ускорил передачу Порта Процветания. Выгоняет людей из домов, а в тех, кто не согласен, солдаты стреляют на поражение. Твой полк дезертировал, и он объявил их предателями короны. Джек, что же такое происходит? — Это творится история, сестра. — Кросс подошёл и встал рядом. — Ты всегда плохо разбиралась в мужчинах, и Сайлас тому лишнее доказательство. — Так это ты всё устроил? — ахнула Роза, но тут же взяла себя в руки. — Да, очень похоже на тебя, Уильям, загребать жар чужими руками. Но я надеялась, ты хотя бы племянников пожалеешь и не станешь их впутывать. — Мама, не надо. Я сам попросил дядю о помощи, — покачал головой Джек. — Ты слишком великодушен, сынок. — Роза с беспокойством заглянула ему в глаза, коснулась ладонью щеки. — Ты себя хорошо чувствуешь? Ты очень бледный, и круги под глазами. Ты хоть спишь? — Сплю, мама. — Любовная лихорадка, — подмигнул старший Кросс и удалился, оставив их наедине. — Мальчик мой, — зашептала Роза, покосившись на дверь. — Я поговорю с Сайласом, уговорю его простить тебя и вернуть обратно. Он отходчивый. Тебе просто надо будет покаяться — и всё станет как раньше. Пожалуйста, сынок. Я знаю, ты сильный и гордый, но нельзя же всю жизнь вот так прятаться. Подумай. Скоро передача земель Гефу, послы желают видеть всю королевскую семью. Прошу, помирись с отцом. Джек знал, что по приезде домой Роза сразу бросится рассказывать Сайласу, как плохо их мальчику, что он не ест, не спит, весь измучился чувством вины и готов на всё, только бы его простили и позволили вернуться. Принц глянул вслед удаляющейся машине матери, надеясь, что Брок с Баки смогут подслушать и поймут, что он жив. *** Сайлас вызывал Зимнего Солдата к себе и долго вещал о неблагодарных детях, о том, как это хлопотно — вообще иметь детей. А потом приказал следовать за сыном и не спускать с него глаз, как только этот беспутный мальчишка переступит порог дворца. У Баки просто гора с плеч свалилась. Джек жив! Они скоро увидятся! Баки не выдал себя ничем. Ни улыбкой, ни взглядом, ни движением ресниц. Холодно, равнодушно, как и полагалось Зимнему Солдату, подтвердил полученный приказ. Джека вернули из ссылки в тот же день, выделив самые дальние покои, чтобы он никоим образом не посмел попадаться Сайласу на глаза, приставив к принцу самых суровых, по мнению короля, хоть и однажды облажавшихся телохранителей. Войдя в комнату и закрыв за собой дверь, Джек наконец-то выдохнул. — Прослушки и камер нет, — шепнул Баки на ухо Джеку и стиснул его в объятиях так, что прогнулись рёбра. — Джек, я так соскучился. Брок обнял обоих. Некоторое время они и стояли так вот, обнявшись. Джек гладил обоих по плечам, спине, целовал куда придётся, жался, стараясь напитаться их запахом, понимая, что может стоять так вечно. — Я совершенно не могу без вас, — честно признался Джек, ласково поцеловав сначала одного, а потом другого. — Совсем не могу. Так надеялся, что отец не сделает вам ничего за мою пропажу. — Оставил без сладкого, — хмыкнул Брок. — В смысле оштрафовал. Наказал на деньги. Баки фыркнул. Ему было плевать на деньги. Он обнимал Джека, касался губами его скул, виска, высокого лба с ранними морщинками, и ему было хорошо.