Принц Чёрных скал

Мэй нашла Джека в просторной пещере, разгороженной деревянными перегородками на стойла для лошадей. — Подковы проверяешь? — спросила она, видя, что Джек смотрит копыта Региса. — Тебя Брок зовет зайти. Джек поднялся, благодарно кивнул. Разговаривать с Броком совсем не хотелось, не было желания его даже видеть, слишком неуютно делалось внутри, будто он в чём-то предаёт Баки. Но раз Брок сам звал, что бывало не часто, не идти было глупостью и неуважением. А потому, хлопнув Региса по крупу, наскоро умывшись и помыв руки, Джек отправился к Броку, ожидавшему его в их с Баки пещере. — Ты звал? — Звал, — кивнул Брок и протянул Баки и Джеку по кубку с вином. — Кое-что узнал, подумал, тебе это будет интересно. — Брок был в Шайло, — объяснил Баки, отпивая вино. Джек ненадолго зажмурился, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Хотел ли он знать, как поживает его семья, что творится в королевстве? Когда-то ему было действительно важно знать, что дома всё в порядке и его действия, действия его отряда у границы, сохраняют мир и покой. Но тогда он ещё считал дворец своим домом. Отпив вина, Джек повернулся к Броку. — Что там происходит? — Неурожай, — начал перечислять Брок. — Принцессу так и не нашли. Ходят слухи, что тебя приказал убить король. Народ волнуется — считает, что Сайлас, расправившись со своими детьми, прогневил Богиню. На границах неспокойно. Ходят слухи, что брат королевы хочет принудить Сайласа назначить наследником его сына, Эндрю. О тебе говорят хорошо и с состраданием. Твой отряд… — Брок помолчал. — Живы. Перешли границу и нанялись к Фьюри. Фьюри обвиняет Сайласа в твоей смерти и в том, что Сайлас оскорбил его, приказав убить едущего за невестой жениха. Баки покачал вино в кубке. — Ты оказался у нас в конце мая, — сказал он. — А сейчас начало сентября. Лето прошло. Сцепив пальцы в замок, Джек молча смотрел перед собой. Ничего не меняется. Стоило ему уехать-пропасть-погибнуть, как все наработки, вся тщательно выстроенная политика с соседями, всё пошло по известному адресу. Джек не всегда понимал своего отца. Его методы управления королевством и вовсе были непонятны принцу. Он бы не стал держать вокруг себя столько лизоблюдов, годных только кивать и поддакивать в нужных местах, давно бы разогнал Совет знатных семей, скучающий во время заседания, и ещё многое-многое-многое другое. Но Сайлас предпочёл видеть сына как можно реже, услал его на границу в надежде, что Джек сунет голову куда-нибудь не очень удачно или сгинет под камнепадом. Потом и вовсе приказал убить. — Совсем ничего не известно о Мишель, Брок? — спросил Джек, наливая себе ещё вина. — Неподтвержденные слухи, — пожал плечами Брок. — Говорят, что она сбежала, потому что беременна от рыцаря Шепарда. Говорят, их видели у западных границ. Король конфисковал поместье Шепарда, так что там ее точно нет. Не то чтобы Джек был слишком дружен с сестрой и очень сильно любил её, но определенные родственные чувства не мог не испытывать. А ещё была жалость. Джек знал, насколько Мишель не приспособлена к реальности, к лишениям мира вне дворца, да и Шепард, хоть и был сыном фермера, мало понимал в том, что необходимо беременной принцессе. Покрутив на пальце отцовский перстень, Джек поднял обеспокоенный взгляд на Баки. — Есть хоть какая-то возможность найти их? — Если бы у тебя была какая-то ее вещь, можно было бы попробовать магический поиск, — сказал Баки. — Если нет — будем собирать слухи. — Сайлас дочь не ищет, — добавил Брок. — Но за голову Шепарда назначена награда. Я думаю, они уже давно где-нибудь в другой стране. Личных драгоценностей принцессы хватит, чтобы купить поместье и жить безбедно. — Да и Богиня покровительствует беременным женщинам, — добавил Баки. — Спасибо, — отозвался Джек, поднимаясь. В два глотка допил вино. У Сайласа не осталось никого, совсем никого, кроме Розы, но та очень любила дочь и неизвестно теперь, сколько она согласится терпеть сумасбродства супруга. А если Роза пойдет против мужа, то Сайласу недолго сидеть на троне. Герцог Кросс терпит его только из-за сестры. Джек вновь сидел на смотровой площадке, глядел вдаль, отчётливее, чем когда-либо, понимая — в Гильбоа он не вернётся, нет ему там места. Баки поднялся на смотровую и сел рядом с Джеком. — Небо уже осеннее, — сказал он. — Такое глубокое. И луна видна даже днем. — Он помолчал. — У нас заказ на сопровождение вдовствующей герцогини Вайнштейн. Пойдешь с нами? Оплата неплохая — пятнадцать фунтов каждому бойцу. Герцогиня хочет добраться от Кальна в Виргую, к сыну. Десять дней пути, но места опасные. — Не страшно, мне опыта хватит, — натянуто улыбнулся Джек. — Да и хочется быть полезным. И, Баки, спасибо, что не гонишь. — Разве я могу? — Баки обнял его за плечи. — Я заказал для тебя куртку и штаны у того мастера, что шьет на нас. Роллинз привезет сегодня. — Не так давно я понял, почему за тебя так люди держатся. Джек прижался сильнее, надеясь, что Баки не подумает о нём превратно. Закрыл глаза, представляя, что это не только дружеская поддержка, не просто приятие командиром одного из своих бойцов, а что-то большее. Но Джек никогда не посмеет отнять Баки у Брока, и наоборот — нельзя лишать и без того не слишком радостный мир такой любви. — Спасибо. Джек отстранился, поднялся, протянул руку, будто хотел коснуться шелка волос Баки, но в последний момент отдёрнул. — Когда выходим? — Послезавтра, — ответил Баки, глядя на Джека. — Если подождать до весны, трон Гильбоа освободится для тебя. — Мне не нужен трон. — Он покачал головой. — Не нужно королевство, корона и всё, что к этому прилагается. Баки, я свободен жить как хочу. Разве можно желать чего-то другого? Джек развернулся, чтобы уйти к себе, но остановился у самого входа в коридор. Глянул из-за плеча на спину Баки. — Я буду готов. *** В Кальне было холоднее, чем в Синем лесу. Поля вдоль дороги стояли голые, покрытые короткой желтой стерней — урожай уже собрали. Дорожная карета герцогини — большой короб, поставленный на восемь колес и украшенный резьбой и позолотой, — тянула шестерка серых в яблоках тяжеловозов. Из нее выбивался легкий дымок — служанка в карете без перерыва топила печку. Старая, сморщенная, как печеное яблоко, герцогиня мерзла. Над дорогой нависали тяжелые серые тучи, сеявшие мелкий холодный дождь. Копыта коней чавкали в грязи. Редкие прохожие отходили с дороги, пропуская карету и сопровождающих. Не было ни шуток, ни смеха, ни разговоров. Работая, команда Брока становилась суровой и сдержанной. Брок ехал впереди, Роллинз — рядом с ним. Баки и Джек ехали замыкающими. Накинув на голову тяжёлый от воды капюшон плаща, Джек обернулся, проследил за спиной кривой поворот дороги. Ему было не привыкать к таким условиям. Северная граница Гильбоа примыкала к горному хребту, и погода там стояла по большей части примерно такая же, разве что вместо дождевой мороси с неба сыпал мокрый снег, налипая на одежду. Такое же тяжёлое низкое серое небо, топкая грязь под лошадиными копытами. Вечерело. Вдалеке показались огни постоялого двора — одного из многих. Герцогине отведут самую лучшую комнату, а остальным придется ютиться где получится — вряд ли комнат хватит на всех. — Ты караулишь с Таузигом в первую стражу, — сказал Баки. Джек сильнее закутался в плащ, привалился спиной к косяку, рядом, кряхтя, мостился Джон. — Я на сеновале спать буду, там знаешь как пахнет? — впервые за долгое время подал голос Таузиг. — Сразу домом веет. — Ты… — Джек и сам не знал, что хотел спросить, а потому замялся, внимательно следя за тёмным двором. — Из простых я, деревенских, — ответил Таузиг, пошарил за пазухой, вытащил маленькую деревянную фигурку горностая, протянул Джеку. — Батя мой столяром был знатным, все деревни в округе у него закупались. Меня вон к работе приучил. — Это ты выстругал? — изумился Джек. Зверёк на ладони был точно живой. Вот-вот поведёт носом, дёрнет хвостом — и поминай как звали. — Нравится? — Здоровяк расплылся в улыбке, но нисколько не утратил бдительности. Подхватив из-под ног камешек, Таузиг метнул его куда-то в темноту. Раздался обиженный писк. — Очень на одного моего знакомого похож, — улыбнулся Джек, вспоминая Фио, — точно такая же любопытная мордочка. — Дарю. Порадуй этого своего знакомого. Таузиг поиграл бровями. Постоялый двор был обнесен крепким частоколом, так что караулили они у ворот. Пахло лошадьми, подгоревшей едой, печным дымом, навозом и отхожим местом. — Я драчливый очень был, — сказал Таузиг. — Вот и пошел в солдаты, да не прижился. Потом к Броку прибился. Всякое бывало. Потом вот Баки и Синий лес… Век бы там прожил. Иногда думаю: может, уйти к людям, жениться… Но нет. Не мое это. Может, состарюсь когда, найду себе вдовушку… Джек всё вертел в пальцах деревянную фигурку. — Хорошо чего-то по-настоящему хотеть. Я ведь как думал — женюсь, сяду на трон, наследники родятся. А хочу ли я всё это, или так надо, по-ло-же-но? — Джек достал платок, завернул подарок и убрал подальше. — А вот сейчас хочу, но не получится оно по-моему никак, и от этого точно так же горько. Вот скажи мне, Джон, у вас все такие вот — несемейные? — Да разве семейные в наемники идут? — удивился Таузиг. — Роллинз вон был женат, но у него жена родами умерла, и ребенок умер. Обычное дело. Мэй вообще к нам перед свадьбой сбежала, она из купеческой семьи, ее за вдовца — компаньона отца — отдать хотели. Хороший она парень. У Уриса в Арру зазноба есть, вдовая солдатка, он к ней мотается. А так… мы ж семья, принц Джек. Как там Баки когда-то сказал?.. — Таузиг поскреб в затылке. — Во, члены одной семьи редко рождаются под одной крышей. Криво усмехнувшись, Джек не мог не согласиться. Хорошая фраза, ёмкая. Хотел бы и он с такой лёгкостью причислять себя к большой наёмничьей семье. Когда-нибудь… кто знает. Дальше разговор как-то не шёл. Джон достал из котомки очередную деревянную чушку и остро отточенный нож, принялся что-то вырезать. А Джек молча таращился в пустоту. Он сам не знал, зачем спросил про семью. Рядом с собой Джек никого не мог представить, да и не хотел особо, понимая, что не сможет полюбить настолько, чтобы полностью вычеркнуть из головы и сердца Брока с Баки, и не считал это честным. Можно было, конечно, обосноваться в Люмене, но что там делать, Джек не знал. Когда время перевалило за полночь, Таузиг поднялся, потянулся в стороны, расправляя плечи, спрятал в суму то ли зайца, то ли барсука. — Пойдём на сеновал, сейчас сменят, — предложил он. — Чего клопов кормить. Сменили их Урис и Мэй. На сеновале было темно, пахло летним лугом и земляникой. Шуршали мыши, мяукнул кот. Таузиг завалился в сено, накрылся плащом и тут же захрапел — раскатисто и протяжно. Пихнув Джона в бок, Джек поднялся. Уж лучше клопы, но комнаты все были давно разобраны. Спать хотелось немилосердно, но стоило Джеку устроиться у дальней стены, закопаться с головой в сено и закрыть глаза, как весь сарай в буквальном смысле задрожал, даже мыши притихли. — Сохрани меня Богиня, — застонал Джек. Наутро он выполз во двор, не разлепляя глаз. Баки поймал его, встряхнул, разлохматил волосы. — Надо было тебе к нам прийти, — сказал он. — Брок не храпит. Пойдем к колодцу, умоешься. Сейчас позавтракаем, герцогиня соберется — и в путь. Сегодня через лес едем, надо будет смотреть в оба. Джек стащил через голову рубаху, оставшись в одних штанах и сапогах, нагнулся, поднимая полное ведро студёной колодезной воды. Первым делом напился, умылся, чтобы хоть как-то начали открываться глаза, а потом и вовсе примерился и вылил оставшуюся воду себе на спину и голову. — Силен, — похвалил его умывающийся Баки и похлопал по спине, от которой поднимался пар. — Давай есть, и вот еще. — Он протянул Джеку маленький зеленый флакончик с плотно притертой пробкой. — Три капли на кружку воды — и проснешься. Собирались быстро, едва успели позавтракать. Джек, как и посоветовал Баки, капнул несколько капель в брусничный компот. Глаза разом открылись, да так, что Джек моргать не успевал. Глянув на флакончик, спрятал его на самое дно сумки на всякий случай. И, по-хорошему, стоило бы давно узнать у Баки, какие зелья он умеет варить — можно было бы поделиться парочкой семейных рецептов, за которыми не одно соседнее королевство гоняется, но всё потом. Регис нервно прядал ушами, косил глаза, дёргал повод, всем своим видом выдавая беспокойство, хотя Джек ничего не ощущал. Чувство опасности молчало. Впереди громко свистнула Мэй, поднимая руку. — Бревно на дороге, — сказала она. — Роллинз, Таузиг, Брок, со мной, — скомандовал Баки, спешиваясь. — Остальные — смотрите в оба! — Что такое? — выглянула в окно кареты служанка герцогини. — Почему встали? — Засада, — коротко бросил Брок. — Прячьтесь. Вчетвером они подхватили и принялись оттаскивать с дороги бревно. И тут в воздухе засвистели стрелы. Вскрикнул кучер, которому стрела угодила в ногу. Зная, что карета хорошо защищена и стрелы ей нипочем, Джек выхватил короткий охотничий лук, примерился, выстрелил раз, другой, третий. К нему присоединилась Мэй, защёлкал арбалет Уриса. Остальные наёмники сгрудились вокруг кареты, отбивая стрелы, закрывая товарищей небольшими щитами. Сходить с дороги было опасно: неизвестно, что ждало в кустах, сколько нападающих. Воздух вокруг загудел, подёрнулся синей плёнкой магической завесы. Джек дёрнулся, оглядываясь, ища взглядом Баки. Тот стоял впереди, раскинув руки в стороны, едва слышно что-то напевая. — Его надолго не хватит, — крикнул Роллинз, также выхватывая арбалет. Джек стрелял, краем глаза отмечая, что все, даже Брок, взялись за дальнобойное оружие, рассредоточились, чтобы не мешать друг другу и невзначай не задеть Баки. У нападавших сдали нервы, и они, улюлюкая и вопя, хлынули из леса, обнажив мечи. А может, у них просто закончились стрелы. Мэй рядом с Джеком выхватила свой клинок и направила коня вперед, рубя и коля направо и налево. Запахло кровью. Соскочив со спины Региса, Джек ринулся в атаку. Меч пел в его руках, радовался кровавому пиршеству, сам тянул руку вперёд. В груди Джека клокотала радостная эйфория битвы, застилая взор кроваво-красным. Нападающие будто не знали страха, будто гнало их что из леса, заставляя чуть ли не напарываться грудиной на мечи. Чуть левее, у самой кромки леса, что-то блеснуло. Джек резко обернулся и метнулся в сторону Баки, вырос прямо перед ним, заглянул в глаза и улыбнулся, оседая к ногам. Баки взревел и кинулся туда, откуда прилетела роковая стрела. Выволок ухмыляющегося арбалетчика из куста и одним взмахом железной руки размозжил ему череп. Наемники расправились с нападавшими. Брок склонился над Джеком, из груди которого, вонзившись в стальную накладку и пробив ее, торчал арбалетный болт. — Баки! — позвал он. — Иду, — отозвался Баки. — Оттащите трупы в лес, — приказал он. — Раненых добить. Брок отнес Джека на обочину, на чистую траву. Трогать болт он не решился. — Мою сумку, — приказал ему Баки. — Все в стороны. Проверьте, как герцогиня. Перевяжите кучера. Он расстегнул на Джеке куртку. Арбалетный болт пробил куртку, накладку, вонзился в грудинную кость, но не пробил ее. Крови было немного — ее станет больше, когда Баки выдернет стрелу. Брок нарисовался рядом, держа в руках сумку. — Сними перчатки, — скомандовал ему Баки. — Достань тряпку из сумки, смочи ее зельем из красного флакона. Когда скомандую, прижмешь тряпку к ране. — Понял, — отчитался Брок. Зелье в красном флаконе было синеватым и пахло медом. Брок приготовился. Баки прикусил губу и рванул болт вверх. Из раны тут же хлынула кровь, и Брок прижал к ней тряпку. — Жить будет? — спросил он. — Будет, — ответил Баки. — Удар в грудь — сердце сбилось. — Он пощупал пульс на шее принца. — Сейчас очнется. Боль пульсировала, казалось, во всём теле, билась вместе с пульсом. Джек плыл в каком-то зыбком мареве, то выплывая на поверхность, слыша далекие гулкие голоса, то снова ныряя куда-то на глубину, в тишину, безвременье. Где-то впереди яркой искоркой горел огонёк, манил, призывая дотянуться, дотронуться, открыть глаза. И Джек рвался, разгребая плотный туман руками, чтобы выбраться, узнать, всё ли с Баки в порядке. Слишком яркий свет резанул по глазам. Открыв глаза и кое-как проморгавшись, Джек попытался подняться на локтях, оглядеться, и, заметив склонившегося над ним Баки, наконец выдохнул. — Слава Богине. — Лежи, — велел Баки. — Сейчас я тебя перевяжу. Брок, белый флакон. Брок протянул ему флакончик. Баки выдернул пробку и поднес флакон к губам Джека. — Пей, — велел он. — Горько, знаю. Джек выпил до капли, закашлялся, хватаясь за грудь. — Всё со мной будет нормально, — слабо отмахнулся он, удивляясь, почему не может шевельнуться. — Не впервой. Как остальные? — Все с ними в порядке, — сказал ему Брок. — Раненых нет. Брок приподнял Джека за плечи, и Баки сноровисто соорудил повязку. Поправил на Джеке рубаху, выдернул арбалетный болт из куртки и застегнул на Джеке одежду. Положил ладонь ему на щеку. — Ты меня напугал, — признался он. — Не подставляйся так больше. Поедешь со мной, пока ты в седле не удержишься. Брок помог Баки взгромоздить принца на огромного коня, который ходил у Баки под седлом. Потом Баки сел верхом и притянул Джека, который оказался впереди, к себе. — Откинься мне на грудь, — сказал он. — Регис пойдет в поводу. Дышать не больно? Крови во рту нет? Откинувшись на грудь Баки, Джек чуть зажмурился, чувствуя тепло даже через плотную куртку. — Больно дышать, — признал он. — Но терпимо. Хотелось поспорить с Баки, объяснить, что если бы он мог хоть что-то переиграть, то оставил бы сегодняшний день без изменений, точно так же кинувшись наперерез арбалетному болту, и всегда будет кидаться, закрывать собой, даже если оно будет стоить ему когда-нибудь жизни, лишь бы жили Брок и Баки. Вечером Баки снял Джека с дежурства и уложил в отдельной комнатке постоялого двора — маленькой и тесной, с узкой кроватью, но зато больше там никого не было. Сам принес ужин, сменил повязку. — Нам недалеко осталось, — сказал он. — А дома отлежишься. Не лезь на рожон, Джек. Береги себя. Джеку спалось плохо, он постоянно мёрз, вскидывался, слепо ища в темноте отблеск арбалетного болта, чтобы успеть, но, оглядываясь, понимал, что один в комнате и никакой угрозы нет. Грудина болела, тянула, не давая глубоко вдохнуть, перевернуться на бок. Неясные тени жались к стенам, шептались голосами давно забытого прошлого. Наутро Джек, измучившись за ночь, едва смог подняться. Казалось, выдохни он — и изо рта пойдет пар, так ему было холодно. Глянув за окно, он понял, что проснулся слишком рано, если вообще спал. Вывалив на узкую койку всё, что было в его котомке, Джек вспомнил про чудо-зелье Баки, так резво поставившее его на ноги в прошлый раз. В бурдюке было ещё достаточно воды. Вылив туда всё содержимое флакона, Джек сделал три глотка, зажмурился, чувствуя, как тело разогревается, прогоняя предательскую дрожь. За оставшиеся дни путешествия ничего не случилось, кроме ветра и бродячих собак. Даже дожди утихли. Баки с тревогой поглядывал на Джека, снял его с дежурств и ежеутренне и ежевечерне перебинтовывал рану. В Виргуе, в герцогском замке, герцогиня расплатилась с Баки, накинув премию за хорошую работу, и Баки повел отряд домой, в Синий лес. Порталами перемещаться оказалось невероятно удобно и не так сильно утомляло Джека, в бурдюке которого оставалось всё меньше живительного настоя, но он держался, сжимая зубы, чтобы никого не задерживать. Когда проезжали через незнакомый крупный город и Роллинз намекнул, что хорошо было бы закупиться съестным, Джек завернул в лавку портного и долго торговался с лавочником за зеленый плащ, подбитый черно-бурой лисой, слишком маленький для его плеч, но стоивший почти всех заработанных за поход денег.