Принц Чёрных скал

Джек выполнял всё, что говорил Роллинз, и так, как он говорил, не оглядываясь назад, не выпуская из виду широкую спину наёмника. На перекрёстке они оказались совершенно неожиданно. Джек чуть не оглох от внезапно обрушившихся на него звуков. Регис беспокойно дернул ушами, переступил с ноги на ногу, скосив на Джека один глаз. — Джек, я не хочу уходить от вас, — сам понимая, насколько жалобно сейчас звучит его голос, сказал принц. — Ну так не уходи, — удивился Роллинз. — Никто ж не гонит. Слушай, вон трактир «Пьяный монах». Мне сейчас надо будет закупиться, телегу найти, чтобы доставить, и обратно. Ты пока поброди тут, отдохни, а за час до заката встретимся у этого трактира — и домой. Если задержишься — заночуй тут, я за тобой с утра приеду. Сам ты обратной дороги не найдешь. Зачарованы у нас проходы. Кошелек, что вручил Брок, Джек отдал Роллинзу и отказался хоть сколько-то оттуда брать. Не дело это — чужим золотом за блядей платить. А потому первым делом Джек прошёлся по лавкам скупщиков, обменяв кое-какие из своих драгоценностей на звонкую монету, и уже тогда вдохнул полной грудью. Джек и раньше бывал в подобных местах и никогда не считал такую работу зазорной, если всё было добровольно. Войдя в первый дом терпимости, Джек долго бродил, присматриваясь к мальчикам и девочкам, сам толком не зная, что именно ищет. Во втором и третьем также никто не приглянулся. В четвёртом, самом роскошном, ему встретился Гильермо. Темноглазый португалец выгодно отличался от всех тонких-звонких мальчиков мадам Татти шириной плеч, чёрными кудрями и острым взглядом. Он чем-то неуловимо напоминал Брока, и именно поэтому Джек поначалу хотел выбрать именно его, несмотря на расценки, но что-то его удержало. Сев за стойку в углу главной залы борделя, Джек заказал себе выпить и обернулся, разглядывая остальной «цветник». Умом он понимал, кого конкретно хочет, а потому снимать слишком похожего было опасно для собственной психики. Видимо, поэтому Джек и выбрал полную противоположность Гильермо: тоненького, ладного, как не посмотри, белобрысого парнишку — который при ближайшем рассмотрении оказался чуть ли не в полтора раза старше самого Джека — с огромными, как у лани, зелёными глазами. — Я Фио. — Парнишка поймал его взгляд. — Хочешь меня? Я могу сделать все, что пожелает высокородный господин. Джек хмыкнул. Знал он согласных на всё, только плати, не останавливайся, но сегодня ему многое и не требовалось, лишь сбросить напряжение, выбить из головы два образа, прекратить сходить с ума от каждого вскользь брошенного взгляда, ждать похвалы, а потому, подхватив Фио под острый локоток, Джек без разговоров повёл его наверх в апартаменты. Фио распахнул перед Джеком дверь в комнату и, едва Джек закрыл ее за собой, потянулся тонкими пальчиками к пуговицам колета, расстегивая их, гладя грудь под тонкой рубахой, целуя шею. — Чего желает господин? — мелодичным голоском спросил Фио, поводя плечами, с которых немедленно сползла яркая голубая кофта. Комната была обычной бордельной комнатушкой — фривольные раскрашенные картинки по стенам, огромная всклокоченная кровать с кучей подушек и измятой периной, запах сладких духов, маленькая статуэтка Богини в углу, пестрые занавески на небольшом окне. Фио продолжал раздевать Джека так умело, будто был не шлюхой, а личным лакеем. Стащил с него сапоги, поцеловал подъем ступни, преданно глядя в глаза. — Хочу забыть, — отозвался Джек, убирая с высокого лба Фио светлую прядь, заправляя за ухо. — Ты так умеешь? Фио улыбнулся, облизал пухлые красные губы и, скинув штаны, устроился у Джека на коленях. Обвил его шею тонкими руками и поцеловал, умело играя язычком. Джек гладил Фио по спине, прижимал худенькое тельце к себе. Раньше он любил вот таких вот, похожих на игрушечных эльфят, тоненьких, лёгких. Принцу нравилось таскать любовников на руках, не ощущая тяжести, слушать звонкий переливчатый смех, целовать белоснежную кожу, расцвечивая её собственническими метками, но сейчас это всё было не то. Отпихнув Фио в сторону, принц поднялся, подошёл к низкому столику, налил себе вина. Фио плюхнулся на кровать и посмотрел на Джека подведенными глазами жалобно-жалобно. — Господин… — позвал он. — Вы можете делать со мной все, что пожелаете. Допив вино, Джек подошёл к постели, сжал пальцами подбородок Фио, задирая голову вверх, хмыкнул. Что-то действительно было не так, совершенно не так. Обычно его тело с лёгкостью отзывалось на присутствие рядом таких, как Фио, а сейчас как отрезало. Член не подавал никаких признаков заинтересованности. — Ложись. Фио плюхнулся на живот, раскинув ноги и, разведя половинки заранее смазанной задницы, оглянулся на Джека через плечо. Слегка прикусил губу, видя, что у клиента не то что не стоит, а даже и не собирается. Устроившись рядом, Джек перетащил лёгкого Фио поближе к себе, погладил вдоль позвоночника, накрыл ладонями острые лопатки. Не то… Сжал худые ягодицы. Совсем не то. Откатившись в сторону, Джек упал на постель, раскинул руки в стороны. Вот что с ним было не так? Он закрыл глаза, вспоминая лёгкое касание пальцев Брока к его руке, когда тот передавал Джеку кошелёк. Внутренности обожгло огнём, будто кто плеснул на угли маслом. Фио приподнялся на локтях, прильнул к Джеку, принялся вылизывать сосок и умело дрочить мягкий член. Господин совсем молод, неужто Фио не справится? Но член в руке оставался вялым и равнодушным, да и думал господин о чем-то совсем другом. О ком-то другом. Фио вздохнул. Если клиент в кого-то влюблен так сильно, ничего у Фио не получится. Лишь бы не разозлился. У Фио едва-едва сошли синяки после прошлого раза. — Налей мне вина, — попросил Джек, поднялся, натянул исподнее и штаны, сел обратно, устроившись среди подушек. Джек чувствовал себя странно. Он не испытывал отвращения к чужим прикосновениям, но и отклика в теле не было. Хотя ещё сегодня утром кожа горела от одних мыслей о том, что он позволит вновь кому-то к себе прикоснуться, кому-то похожему на Брока… или Баки. — Может, мне позвать Гильермо? — спросил Фио, наливая Джеку вина в оловянный кубок. — Господин желает посмотреть, как Гильермо будет иметь меня? Джека передёрнуло. Никогда он не был любителем подобных увеселений и не мог сказать, заинтересует ли оно его. А вот Брок с Баки... Джек сплюнул, окрысился. Это всё походило на какое-то умопомрачение. — Сколько тебе платят за день? — Флорин за клиента, — ответил Фио. — Пять флоринов за ночь. Прикинув, сколько у него денег в кошеле, Джек выложил на подушку пять монет. — Можешь просто посидеть со мной? Фио оделся, уже поняв, что ебать его никто не будет. За всем этим явно скрывалась какая-то запутанная любовная история, а Фио просто обожал такие истории. Он быстро прибрал монеты — половину заберет мадам Татти, но и так это был очень неплохой заработок, да еще задницу подставлять не надо и никто не бьет. — Он тебя не любит? — проницательно спросил Фио и сел рядом с Джеком, подобрав ноги. — Тогда он просто упускает свое счастье. — Если бы всё так просто было. — Джек не любил и не умел изливать душу, но с кем ещё можно было честно поговорить? Только с проституткой или священником. И тот, и другой ближе всего к Богине. — Скорее, я третий лишний. Они пара, и уже давно. — О! — восхитился Фио. Любовная история становилась все интереснее. — Но любишь ты кого-то одного или их как пару? Джек потёр виски. Вино хоть и было сладким да разбавленным, неслабо давало в голову — видимо, это было сделано специально для того, чтобы, напившись, клиенты теряли счёт времени и не особо зорко следили за своими кошельками. — Я не знаю, слишком недавно с ними. Они… они меня привлекают оба. Красивые, яркие. Смотришь на них и проваливаешься куда-то глубоко. — Они ведь воины, да? — понимающе спросил Фио. — Как вы, господин. Я слышал, никто не сравнится с воинами в любовной схватке. Кашлянув, Джек искоса глянул на Фио. Вот же птичка, щебечет себе и бед не знает, хотя клетка у него та ещё. — Воины, но я не видел их любовной схватки. Мне хватает их обоих и так, в обычной жизни. Фио открыл было рот, чтобы задать вопрос, но тут же прикусил язычок. Конечно, господин хотел бы их увидеть. Но еще не видел. Если бы видел — вспомнил бы, и у него встал бы. — Они красивые, да? Сильные, преданные друг другу? Между бровей Джека залегла тревожная складка, уголки губ опустились. За то время, что он пробыл в Синем лесу, Джек успел с лихвой насмотреться на нежность между Броком и Баки. Незаметная обычно глазу, если знать, куда именно смотреть, их любовь расцветала подобно диковинному цветку под яркими весенними лучами. — Для них мира вокруг не существует. Они так друг на друга смотрят, что ты кажешься таким незначительным. — Джек повертел на пальце отцовский перстень. — Я ведь могу уехать куда угодно, но всё равно возвращаюсь к ним, чтобы только смотреть. Эти глупые мечты. — А может, и нет, — задумчиво сказал Фио. — Как знать? *** Роллинз уже трижды обошёл телегу, перепроверил все покупки, снова перепроверил, бросил взгляд на алеющий горизонт и выругался. Принц так и не явился. Роллинз не знал, что и думать. Если бы не последние слова, сказанные Джеком, он бы и не подумал переживать, ну свинтил мальчишка, почувствовав запах свободы — Роллинз поморщился, пахло нечистотами. Но всем видом Джек давал понять — если надо, пешком пойдет, да и конь его всё ещё стоял в конюшне, хрустел овсом и не выдавал никаких признаков беспокойства пропажей хозяина. Хоть Люмен и был совсем небольшим, но и здесь водились лихие люди. А Джека не надо долго разглядывать, чтобы понять — он не просто заезжий дворянчик. Было в нём что-то такое, выдающее породу с головой. Роллинз, как ни пытался, никак не мог вспомнить, взял ли Джек с собой хоть что-то из оружия. Кинув дворовому монетку, Роллинз приказал приглядеть за телегой, а сам вышел в город, оглядываясь по сторонам. Вот куда могло унести мальчишку? Не дёргать же всех лавочников в округе, выспрашивая, не видели ли они такого высокого юношу, на принца похожего? Роллинз честно обошёл почти все трактиры, сунул нос в пару борделей, но везде пожимали плечами и говорили, что вроде был такой, но ничего не выпил, не купил, ушёл сразу, а куда ушёл-то? Где его теперь искать? И денег совсем не взял. Вернувшись к трактиру, Роллинз впряг своего коня в телегу и двинулся в обратный путь, обещая сам себе, что, даже если Баки запретит, всё равно вернётся утром на всякий случай. *** — Не вернулся, — сказал Брок, обнимая Баки. Тот рассеянно расставлял фигуры на шахматной доске. — Ты рад, тревожишься или недоволен? — спросил Баки. — Привык я к нему, — буркнул Брок. — Хороший парень. Нарвется еще… — Он вернется, — пообещал Баки и обнял Брока. — Если просто загулял — выпорю, — сообщил Брок, устраиваясь у Баки на коленях. — Принца? — А хотя бы и принца! Баки поцеловал Брока в недовольно кривящиеся губы. — Он запутался, — объяснил Баки. — В трех соснах?! — возмутился Брок, запуская руки в тяжелые шелковые волосы Баки. — В себе. В нас. — Не понял. — Принц влюбился, — объяснил Баки, целуя Брока в давно залеченный шрам, там где плечо переходит в шею. — В тебя? — В тебя, в меня, в нас двоих. Не знает, что с этим делать. Брок облизнулся. Джек ему нравился, и нравился сильно. Но у него был Баки, а Джек… — Я бы его выебал, — признался Брок. — Ума через задние ворота… со мной сработало. — Я бы ему отсосал, — лукаво улыбнулся Баки, поглаживая Брока по заднице. — Затащим к себе? — Вдвоем? А выдержит? Баки провел рукой по спине Брока. — Выдержит, принц крепкий. Только ему ведь не просто поебаться надо, понимаешь? — Любовь? — спросил Брок с таким видом, словно до сих пор встречал это слово только в книгах. — Ну да. Брок задумался. — Я люблю тебя, — сказал он. — Принц мне нравится. Но обещать ему любви я не могу. А ты? — Мы можем обещать ему заботу и верность, — сказал Баки. — Для начала это. Попробуем? — Если он вернется. — Брок потянул с Баки рубаху. — Вернется, — заверил его тот. *** Джек так и просидел весь день с Фио, лишь сгонял мальчишку вниз за едой на двоих, чтобы не просто так валяться на постели и разговоры разговаривать. Когда Фио откидывал свою «рабочую этику», то становился неплохим малым, достаточно прозорливым и смекалистым, жаль только, что при его работе эти таланты особо не пользовались спросом. Они ели, пили вино, разговаривали, не замечая, как бежит время. Джек опомнился только тогда, когда в комнате совсем стемнело и Фио поднялся зажечь свечи. Внутри всё обмерло. Он не успел. Роллинз, скорее всего, уже вернулся к своим. Прикусив нижнюю губу до крови, Джек принялся судорожно одеваться. — Куда ты? — Фио положил руку ему на плечо. — Городские ворота уже закрыли до утра. Ты не местный, по тебе видно. Переночуй, и с рассветом тронешься в путь. Джек вздохнул и выпустил из рук сапог. В груди росло, ширилось странное чувство потери, будто бы он упускал что-то очень важное для себя, разменивался по мелочам. Нужно было собираться и бежать в «Пьяного монаха», но Фио был прав. В сумерках Джек рисковал не то что не отыскать нужную дорогу, но и вовсе потеряться в незнакомом городе, найти себе лишних проблем. Достав из кошелька ещё пять монет, он протянул их Фио. Фио принял деньги, не чинясь. Десять флоринов за день — рекордный заработок. Получится справить себе зимний плащ на беличьем меху. — Приказать принести воду для купания? — спросил Фио. — Ужин? Наш повар отлично готовит каплунов. — Давай сначала воду, а потом можно и поесть, — махнул рукой Джек. Было странно сознаваться, но за сегодня он успел соскучиться по смешливым наёмникам, неожиданно дружественной атмосфере, по задорной Мэй, заботливому Роллинзу, немного неуклюжему, но доброму Таузигу и остальным. Что уж говорить про Брока и Баки. Эти двое почти с первого дня заняли в сердце Джека своё собственное место, вытесняя всё остальное. Служанки принесли лохань с теплой водой, серое мыло и льняное полотенце. Фио помог гостю вымыться, а потом сам залез в ту же еще не остывшую воду и с удовольствием плескался там. Потом доставили еду — печеного каплуна и фрукты, свежий хлеб. — У нас свой повар есть, — похвастался Фио. — Когда большая ярмарка, к нам и пообедать заходят. — И он принялся рассказывать анекдот про богатого мельника, перепутавшего бордель с трактиром. Спать легли в одной постели. Фио, конечно, попытался свинтить на пол, отговариваясь, что не положено шлюхе спать рядом с благородным господином, но Джек удержал, уложил рядом на подушку, укрыл заботливо, пожелал добрых снов. А сам никак не мог уснуть, лежал на спине, слушая спокойное размеренное дыхание Фио. Слишком мягкая кровать, большое пустое пространство вокруг, душно из-за закрытых окон, где-то за стеной пьют и веселятся, приторно пахнет сладкими духами и рядом совсем не тот, кто снится. Фио, как и все шлюхи, привык ложиться за полночь и валяться в постели до полудня, но Джек вскочил с рассветом, и Фио тоже приподнялся на локте. — Пора? — спросил он. — Да, и спасибо, Фио, ты чудесный. — Джек улыбнулся, погладил Фио по лохматым со сна волосам. — Пусть хранит тебя Богиня. Джек бежал по пустым сонным улочкам, выискивая нужный трактир, вспоминая, куда вчера сворачивал, куда заходил. Сердце бухало в груди, когда он наконец обнаружил искомый и вбежал на пустой двор. Роллинза нигде не было. Тот появился, только когда солнце встало уже высоко. Оглядел Джека, который, понурившись, сидел на скамье и смотрел на истоптанную землю между запыленных сапог. — Нешто обокрали? — спросил он, садясь рядом. — Или коня свели? Джек усмехнулся, толкнул здоровяка в плечо и вдруг обнял. — Я думал, что ты не приедешь сегодня. Вчера не успел вернуться, не заметил, как стемнело, а опомнился — уже поздно куда-то бежать было. Поехали домой, а? — Поехали. — Роллинз потрепал Джека по плечу. — Только на рынок заглянем, куплю свежих пирогов. *** — Вот смотри, — указывал Роллинз Джеку на обратном пути, жуя пирог и держа ладонь под подбородком, чтобы не обляпаться начинкой. – Видишь, вон два дерева друг к другу наклонились, а между ними тропка? Еле-еле два конных бок о бок пройдут. Джек даже наклонился вперёд, стараясь разглядеть едва заметную в траве тропинку. — Это вход? — Да, — кивнул Роллинз. — Держись-ка ко мне поближе. Едва они миновали арку из склоненных деревьев, как оказались в Синем лесу. Пахло травой и свежестью, грибами и прелью. Черно-серые стволы стремились в ясное небо, шелестела синяя листва. — Ну вот, — сказал Роллинз. — Отсюда до Черных скал два часа пути. Хочешь пирога с изюмом? — Лучше с капустой, я знаю, ты брал такие. — Джек сунул нос в котомку Роллинза, по запаху нашёл нужный и зажмурился от удовольствия. — Сто лет не ел пирогов, — пожаловался он, снова откусывая изрядный кусок. В лесу было хорошо, дышалось, жилось. Джек будто и правда возвращался наконец домой. Два часа пролетели как один миг. Джек рассказывал приграничные байки, одна сказочнее другой. Роллинз в ответ делился собственными историями. Брок и Баки тренировались на мечах на поляне у водопада. Обнаженные по пояс, блестящие от пота и влаги, рассеиваемой водопадом, они махали тяжелыми мечами, кружили, налетали друг на друга и отскакивали. Джек поднялся на стременах, чтобы ему было лучше видно, да так и застыл с открытым ртом, любуясь лоснящимися от пота телами. Сглотнул, тяжело осел в седло. Эти двое и правда были его персональным проклятием. Сидеть в плотных штанах сразу стало неудобно. Фио вчера сколько ни занимался «подъёмными работами» — всё без толку, а тут, глядите, стоило только вернуться, взглянуть одним глазом — и пожалуйста, хоть дыры в скальной породе пробивай. Баки налетел на Брока и приставил острие меча к его кадыку. Брок развел руки, признавая поражение. Баки опустил меч, сделал шаг вперед и поцеловал Брока. Спрыгнув со спины Региса, Джек немного помялся на месте, думая, стоит ли сразу идти к Баки извиняться или сначала позаботиться о коне, который, впрочем, никаких признаков усталости не проявлял, скаля зубы и бочком подбираясь к кобыле Роллинза. Махнув рукой на всё, Джек снял плащ, перекинул его через седло и пошёл сдаваться, в очередной раз подмечая, как же они гармонично смотрятся вместе. — Загулял, принц? — неодобрительно спросил Брок. Баки принюхался. — Борделем пахнешь. Криво усмехнувшись, Джек кивнул, мол, да, борделем, провонял весь, но вот он, вернулся, пришёл отметиться, и, развернувшись на пятках, направился обратно к Регису. Коня надо было расседлать, почистить как следует, накормить, а потом уже и самому смывать запах борделя. Джек пообещал себе, что, как бы ни развернулась его дальнейшая судьба, он обязательно навестит Фио, выкупит его на весь день, и они пойдут гулять, чтобы Джек снова мог так сильно соскучиться по этим двоим.