Принц Чёрных скал

Первая записка от Фио пришла тем же вечером — просто выпорхнула из очага прямо в руки Баки. Тот прочитал ее и протянул Джеку. «Мы уже в Шайло! — писал Фио. Почерк у него был кривой, буквы скакали. — Успели как раз перед тем, как закрыли южные ворота. Остановились в «Бешеной лисице» в Южной четверти. Я поговорил с хозяином «Лисицы», он обещал узнать, не продается ли где трактир или постоялый двор. Храни вас Богиня!» Джек повертел в руках записку и отложил ее в сторону. Шайло. Джек не любил столицу за излишнюю помпезность, бестолковость постройки в военном смысле. Он не знал, чем руководствовался отец, возводя город-мечту на пепелище, чего хотел добиться, поднимая дома всё выше и выше, вызолачивая шпили. Шайло был красив, идеальный город для живописцев и писателей, для тех, чьи мечты давно и плотно заменили реальность, ослепили. Джек надеялся, что Фио не поддастся тлетворному влиянию местного общества и останется таким же простым и понятным. — Они добрались, — поделился новостью Джек, забираясь в постель и устраиваясь среди подушек. Брок скинул одежду и лег рядом с ним. Притянул к себе, устраивая голову Джека на плече, поцеловал в волосы. Баки провел железной ладонью над запиской, и с нее исчезли все буквы. Потом неторопливо разделся и устроился с другой стороны от Джека. — Все с ним будет хорошо, — заверил он Джека. — У тебя чутье на людей, мой принц. Джек крутился, ему никак было не улечься, он то прижимался к Броку, то чуть ли не полностью заползал на Баки, но сон никак не хотел приходить. За время, проведённое в Синем лесу, он подзабыл дворцовую жизнь, не интересовался делами семьи и королевства, оправдываясь тем, что, мол, неоткуда узнать, так чего дёргаться. А вот сейчас никак не получалось отстраниться. Да и всё же он немного переживал за Фио. Баки обнял Джека, уложил его голову себе на живое плечо. — Все с ним будет хорошо, — шепнул он. — Не переживай. — Баки, зачем тебе Шайло? — тихо спросил Джек. — Какое тебе дело до мелкого королевства, откуда и заказов-то толком не приходит? Какая тебе разница, что там происходит? — Меня беспокоит Сайлас, — объяснил Баки. — Меньше чем за полгода от него было два заказа, причем оба касались членов его семьи. Хочу быть в курсе. Если Сайлас остался недоволен нами, мне придется не брать заказы в Гильбоа. К тому же там твои мать, сестра… — А если я захочу вернуться? — Джек лёг так, чтобы не смотреть Баки в глаза. — Мы пойдём с тобой, — пообещал Баки. — Будем твоей гвардией. Ты видел нас в деле — мы не так плохи, мой принц. Джек переполз полностью на Баки, сел на его бёдра, опираясь ладонями на грудь, внимательно заглядывая в глаза. — И останетесь там со мной? — Останемся, — кивнул Баки. — Мы тебя не бросим, Джек. Ты наш, а мы — твои. — Даже если придётся уйти отсюда в гадюшник, каким всегда был королевский дворец? — Джек подался вперёд, нависнув над Баки, легко коснулся его губ поцелуем. — А я сяду на трон? Ведь для этого мне нужна королева, а потом наследник. — Мы защитим тебя от дворцовых змей, Джек. А королева… Мы же знаем, что любишь ты нас. А наследник — это необходимость. У тебя уже есть какая-нибудь принцесса на примете? — Необходимость. — Джек поморщился, серея лицом. — Половина моей жизни — это необходимость, не потому что хочется или будет правильным, а надо, обязан… — Он притёрся к груди Баки, распластался на нём. — Есть принцесса. Мария не вариант. Быть под колпаком у Фьюри — то же самое, что с Сайласом, а он дочь так просто не отдаст, тем более после всех событий с моей мнимой смертью. — Руки Джека, казалось, жили своей жизнью: несмотря на серьёзность разговора, они гладили бока и плечи Баки. — Он не простит такого обмана. Но есть Люсинда Вулфсон, вряд ли ты о ней знаешь. Того королевства уже лет десять как нет на карте, после смерти короля земли растащили более сильные соседи, а Лулу, она в монастыре росла. Мы когда-то писали друг другу письма. Но формально она всё равно принцесса. Баки гладил Джека по спине. — Напишешь ей снова? Монастырские воспитанницы не амбициозны. — Напишу, — выдохнул Джек, прогибаясь в спине, подставляясь под касания. — Но не знаю, согласится ли она снова вляпаться во всё это. Когда ребёнком убегаешь из горящего за спиной дома, не так много желания вернуться. Но напишу. Я скучал по нашим разговорам. — Я люблю тебя, — сказал Баки. — Ты принц, мой хороший. Это чувство долга перед страной, какое я даже представить не могу. Ответственность. Ты будешь хорошим королем. Джек зажмурился. Они редко говорили о чувствах так вот просто, да и не было в этом особой потребности, но каждый раз, от каждого ласкового слова в Джеке что-то раскрывалось по новой, наполняя его силами, верой в самого себя. И то, что Баки готов был бросить всё: Синий лес, который так любил, Чёрные скалы, ставшие им домом и укрытием — только ради Джека, потому что ему может снова захотеться повесить на шею ярмо в виде королевства, выбивалось из привычного положения вещей. Отец всегда говорил, что в королевских семьях не может быть любви. В королевских семьях главное — это умение разбираться в людях и ядах, а остальное — ненужные эмоции. Сайлас никогда не любил Розу, не считая нужным даже перед подданными играть в счастливую семью, всегда был резок и холоден с женой. Джек не хотел для себя такой жизни, загадывая, что он-то жену по сердцу выберет, а выходило, что тоже по расчёту. Сердце Джека уже давно не принадлежало ему. — Я ваш! — прошептал он в губы Баки. — Только ваш! — И мы твои, — Баки поцеловал его. — Вместе до конца. Джек завозился, устраиваясь удобнее на Баки, потёрся членом о его твёрдый пресс, жарко выдохнул в шею. Джек не понимал, почему его так берегли, хотя он и был давно готов. Жесткая рука Брока легла на зад Джека, задрала рубашку. — Спать не даете честному наемнику, — проворчал он. — Политики… Стянув с себя ненужные тряпки, Джек потянулся к Броку, потерся скулой о заросший щетиной подбородок. — Хочу вас… в себе, — просительно застонал он, чувствуя предвкушающую сладкую дрожь. — Пожалуйста. — Жадный… — Баки приподнял бедра, потираясь твердым членом о Джека. — Брок, ты первый. — О да. — Брок погладил Джека между ягодиц, потрогал дырочку. Джек никогда не бывал снизу, да и, что греха таить, не стремился к пассивной роли, считая, что это точно не его, от такого невозможно ловить кайф, но рядом с Броком и Баки он вспыхивал моментально, терся об их тела, подставлялся касаниям, скулил, готовый умолять о большем. Только с ними он хотел отдаваться, быть распятым, растянутым, принадлежать во всех смыслах. Нависнув над Баки, Джек спустился чуть ниже, становясь на колени, прогибаясь в спине, чтобы Броку было удобнее, а самому касаться губами налитого желанием члена Баки, вылизывать его. Брок налил масла себе на пальцы и принялся растягивать Джека. — Не зажимайся, — попросил он, целуя Джека в копчик. — Ты такой тесный, что сейчас пальцы мне оторвешь, малыш. Баки гладил Джека по голове и по плечам. Джек был бы и рад не зажиматься, расслабиться как следует, но тело сотрясала крупная дрожь, грудная клетка ходила ходуном, сердце грозило выскочить через горло. Пальцы Брока были невероятно горячими, они будто клеймили Джека там, внутри, растягивая, заполняя. Сильнее расставив ноги, он чуть подался назад, насаживаясь, чувствуя, как дискомфорт уходит, наполняя тело сладким томлением. — Я буду смотреть, — сказал Баки и устроился так, чтобы лучше видеть. Брок долго растягивал Джека, то и дело добавляя масла, прокручивая пальцы внутри, лаская тот самый сладостный бугорок. Плохо себя контролируя, Джек насаживался на пальцы Брока, припадал на грудь, терся болезненно возбужденным членом о меховое одеяло. — Господи, Брок, давай, — взвыл Джек, отпихивая от себя его руки. Он был готов, сейчас, именно сейчас, разлететься на части от одного-единственного прикосновения. Брок смазал себя, приставил член к растянутой, блестящей от масла дырке, и легонько нажал на нее. — Вытолкни меня, Джек, — велел он. Руки Джека подломились, он упал на грудь, приподнимая задницу выше, двинулся назад, потихоньку пропуская Брока в себя, замер, широко распахнув глаза, хватая ртом воздух. Член не был похож на пальцы, совершенно не похож. Слишком большой, горячий, он болезненно и одновременно сладко распирал судорожно сжимающиеся нежные стенки, неумолимо продвигался вперёд. Баки начал неторопливо дрочить Джеку, оглаживая большим пальцем головку. Брок вошел до конца и плавно двинулся обратно, потом снова качнулся вперед, нащупывая ту самую нужную точку. — Какой ты горячий и тугой, — говорил Брок. — Такой тесный… Джек уронил тяжёлую голову на руки, вздрагивая всем телом от каждого толчка, чувствуя, как по лицу текут слёзы, а нутро горит небывалым жаром, вспыхивая всё ярче. Член Брока, казалось, рос в нём, увеличивался, распирая всё сильнее, давил на ту самую точку. Баки стирал слезы Джека железной рукой. Брок толкался и толкался внутрь, постанывая от удовольствия. Джек был такой невероятный, так жадно принимал член. Баки огладил кончиками пальцев растянутые вокруг члена Брока мышцы, потом приласкал яички Брока, поджавшиеся от возбуждения. — Обожаю вас, — пробормотал Баки. Он переменил позу и принялся целовать Джека, чувствуя соль на губах. Джек отвечал жадно, будто не целовался с месяц и страшно соскучился, он кусал сладкие податливые губы Баки, почти умирая от каждого движения Брока в себе, чувствуя, как каменеют его руки, сжимающие бёдра, а толчки становятся беспорядочными и рваными. Но самому Джеку было слишком мало. Брок закричал и кончил, прижавшись к Джеку так, словно хотел залезть внутрь целиком. Наклонился над Джеком, поцеловал его между лопаток и вышел. Устало упал на постель. — А тебе ведь не хватило, — ласково сказал Джеку Баки. — Ты невероятно жадный. Хочешь, я тебя возьму? Но я большой. — Хочу! Возьми! — приказал Джек, не в состоянии ждать, перекинул ноги через бёдра Баки, устраиваясь сверху, заскулил, почувствовав твёрдый член, притирающийся между ягодиц, задевающий крупной головкой края растраханной дырки. Брок, посмеиваясь, растер по члену Баки масло, приставил головку к припухшему раскрасневшемуся отверстию. Баки двинул бедрами вверх, и Джек вскрикнул. Под веками полыхнуло красным, все волоски на теле встали дыбом, вдоль позвоночника прокатилась волна жара, выжигая из лёгких весь воздух. Джек, не в силах пошевелиться, повис на плечах Баки, сипло дыша, беззвучно шевеля губами, вознося молитвы Богине. Приподнявшись на дрожащих разъезжающихся коленях, упал обратно, насаживаясь на полную. Баки обхватил его руками, перевернул на спину, сложил едва ли не пополам и принялся размашисто и сильно ебать. Джек вроде бы орал, может, даже просил, умолял не останавливаться, впиваясь короткими ногтями в спину Баки. Джек не помнил. Все связные мысли из головы выдуло ещё на первых толчках. Что-то непонятное собиралось в месте солнечного сплетения, тонко звенящее, волнующее, иссушающее, распирающее так, что тела было мало. Джек дёрнулся, захрипел на грани слышимости, чувствуя, как идёт трещинами, рассыпается мелкой песчаной пылью. Свет померк. — Ты затрахал его до обморока, — укоризненно произнес Брок, проводя ладонью по животу Джека, залитому семенем, и облизывая пальцы. — Кто ж знал, что наш принц окажется так жаден до члена? — спросил Баки, укладываясь на спину и легко притягивая обмякшего Джека к себе. — Два члена — многовато для первого раза. — Брок обнял разом Джека и Баки. — Дышит. Или ты наколдовал чего? — Я хуем не колдую, — рассмеялся Баки. — Давай отнесем его в купальню. Он весь в семени и в масле. — И в поту, — добавил Брок, лениво поднимаясь. — Сам будешь следить, чтобы он не утонул. Джек очнулся от мерного покачивания и плеска. Удобно устроив голову на сгибе шеи Баки, он мурлыкнул, коснулся губами тонкой кожи у кадыка. — Хорошо-то как. Брок набрал в пригоршни воды и вылил ее на отросшие волосы Джека. — Как ты? — спросил он. Со сводов пещеры капал конденсат, пламя магических факелов колыхалось, порождая тени. Баки скользнул пальцем между ягодиц Джека. — Не болит? — спросил он. — Немного, — зашипев, признался Джек, но это была приятная боль. Пальцы Баки приносили неизведанное мазохистское удовольствие, заставляя тело трепетать, а яйца поджиматься, хотя Джек и не надеялся, что способен ещё хоть на что-то. Застонав, он прижался сильнее к груди Баки. Баки убрал руку. — Ты в обморок упал, мой принц, — сказал он. — Все-таки сразу мы двое — слишком много для тебя. — Вот уж точно. — Брок поцеловал Джека в мокрое плечо. — Для первого раза много, — поправил их Джек, отлепляясь от Баки. Ему было слишком хорошо, чтобы терять такую возможность. Ну потерял сознание, так это от удовольствия, а не от боли или неприятия. Зачерпнув мягкого мыла в одной из мисочек, он принялся деловито намывать спину Брока, разминая шею и плечи, ласково обводя пальцами шрамы. Брок, хрипло посмеиваясь, принялся целовать Джека. — Какое же ты все-таки чудо, — сказал он, поводя намыленными плечами. Джек хохотал в голос, шутливо отбиваясь от обоих любовников, ластился к ним и тут же отпрыгивал в сторону, плескался водой, уворачивался от цепких рук, и было ему хорошо настолько, что душа пела и сердце радовалось. — Люблю вас больше жизни, — признался он, позволяя стиснуть себя в объятиях.