Принц Чёрных скал

Джек вертел в руках перо. Слова никак не ложились на пергамент. Они с Люсиндой уже много лет не обменивались письмами, ровно с тех пор, как Джек встал под военные знамёна, не зная, куда король направит его отряд. Это раньше письма раз в неделю, за которую Джек копил новости, делал какие-то смешные рисунки на полях — лишь бы подруга улыбнулась, — приносили голуби. Когда они были совсем маленькими, а королевство Люсинды ещё не было стёрто с карт, они считались наречёнными друг для друга, постоянно ссорились, считая, что оба женятся только по любви. Но Джек был единственным, кто не отвернулся от юной принцессы, когда умер её отец, а соседи накинулись на королевство, словно стая голодных гиен, разрывая его на части. Малышка спаслась лишь чудом, и то только потому, что её успели спрятать в монастыре. Люсинда росла, рос и Джек. Они оба понимали, что ни о какой свадьбе наследника с бесприданницей, у которой ничего, кроме имени, нет, не могло быть и речи, но всё равно писали друг другу. — Баки, я не знаю, куда писать, — признался Джек. — Пять лет прошло, ей тогда едва четырнадцать исполнилось, а мне шестнадцать. Вряд ли она до сих пор в монастыре. Не тот характер у Лулу, чтобы становиться послушницей. Лишь бы замуж не выскочила. — Ты пиши, — сказал Баки. — Я отправлю птицу, которая найдет Люсинду Вулфсон, где бы она ни была. Только добавь в письмо что-то такое, чтобы она поверила, что это именно ты и ты жив. Прикусив кончик пера, Джек задумался. Что же такое написать? Он всегда рисовал ей картинки, хотя художником был так себе, и писал в основном на французском, надеясь, что так никто другой не сможет прочитать их переписку, полную детских наивных тайн. Джек не стал описывать все свои злоключения, жаловаться на жизнь или хвастать внезапно обретённым счастьем. Всё же первое письмо годилось разве что для наведения мостов — мало ли как сложилась жизнь у его крошки Лулу. Потому он писал о всякой ерунде, о том, что его колено уже и не помнит о падении с коня, а в горах не так холодно и серо, как они думали; написал, что Мишель нашла-таки себе деревенского принца, как и предсказывала Люсинда, нарисовав в углу лохматую сестру с коромыслом на плечах; пространно извинялся за то, что не писал так долго, уверял, что всё равно не забывал о ней и всё так же хранит её подарок, пряча его ото всех. Баки и Брок ушли куда-то по своим делам, оставив Джека наедине с пером и пергаментом. В пещерах было тихо-тихо, только эхо разносило по коридорам слабые отголоски смеха то ли Мэй, то ли Роллинза. По старой привычке спрятав письмо в шкатулку, хотя здесь никто не стал бы совать нос в чужие дела, Джек отправился на поиски, с удовольствием прогуливаясь по ставшим родными коридорам и переходам, в сердцах ругая самого себя за желание вернуться во дворец, с которым у него не связано никаких добрых воспоминаний, и в то же время понимая: Баки прав, нельзя всё оставлять так, как есть. Баки был на конюшне. Он проверял подковы у своего коня. Брок чистил сбрую. Здесь было тепло, пахло сеном, овсом, лошадиным навозом, фыркали и постукивали копытами по каменному полу кони. Забравшись на бревенчатую перегородку между денниками, Джек уселся поудобнее, свесил ноги. — Написал, — отчитался он, подкинул на ладони алое лесное яблоко, наблюдая, как застриг ушами Регис, зафыркал, всячески привлекая к себе внимание хозяина. — Сейчас закончу, и отправим, — сказал Баки. Он похлопал своего здоровенного вороного по шее и принялся расчесывать ему гриву огромным гребнем. Джек хрустел яблоком, качал ногами и думал, что он на самом деле может предложить Люсинде. Он не сможет быть верным мужем, не сможет исполнять супружеский долг сверх необходимого для рождения ребёнка, даже любить её, как Баки и Брока, не сумеет. Имеет ли он право предлагать ей быть всего лишь ширмой, шахматной фигурой рядом с королём, надеясь, что Люсинда сможет найти себе кого-то столь же не болтливого и в то же время согласного терпеть в постели своей женщины законного супруга, и то родить она от него не сможет? Совсем неутешительная перспектива выходила. — Малыш, ты о чем-то не о том думаешь, — проницательно заметил Брок. — Что тебя гнетет? — Всё о Люсинде. Мы так красиво вписали ее в нашу историю, — огорчённо вздохнул Джек. — А на деле она будет женой без мужа. Я не смогу с ней быть так же, как с вами. Не смогу в постели… Даже просто спать я без вас разучился, — выпалил он, спрыгивая с перегородки. — Я не хочу делать ей больно, но не смогу быть хорошим мужем. — Малыш, да ты совсем оторвался от жизни, — рассмеялся Брок. — Ты можешь предложить своей девочке корону, наряды, драгоценности и развлечения. И сколько угодно любовников при условии, что она не будет беременеть от них. — Действительно, Джек, это много, — согласился Баки. — К тому же ты не знаешь — может, она, как наша Мэй, по девочкам. Или ей просто не захочется ни верности, ни совместного сна, при условии, что ты будешь спать с ней только для зачатия наследников. Знаешь, многие женщины не ценят прелести постельных утех, может, и она из таких. Ты предлагаешь ей не куртуазную любовь, Джек, ты предлагаешь ей сделку, выгодную для вас обоих. Посмотрим, что она ответит. — Признаться, я об этой стороне вопроса никогда не думал. Смотрел на мать, как ей тяжело с Сайласом: она его любила, хотя и у них брак договорной был, — покачал головой Джек, вспоминая, сколько раз находил Розу в слезах и пытался как-то успокоить. — Сайлас всегда грозился выбить из меня излишнюю романтичность. — Ты не Сайлас, — уверенно сказал Баки. — Ты ведь будешь уважать свою королеву. А верность… поверь, мало кто из мужчин хранит верность своим женам, и те об этом знают. Такова мужская природа. Но если ты будешь на ее стороне, будешь защищать ее интересы, это станет много для нее значить. — Да и мы будем уважать твою королеву, — сказал Брок. — Благо мы не дамы и хвалиться подаренными королем драгоценностями и нарядами перед его королевой не станем. Они с Баки рассмеялись. Джек попробовал обидеться, но получилось лишь улыбнуться. Всё-то у Баки и Брока всегда выходило складно и понятно. Чувствовался опыт, которого Джеку было банально негде взять, но ощущать себя настолько младше ему было непривычно. — Пойдем, — сказал Баки, убирая лошадиный гребень, — отправим твое письмо. Припиши только в конце, что ответ надо будет отдать той же птице. Кивнув, Джек двинулся следом, по дороге заглянул в общую залу и на кухню — узнать, кто сегодня кашеварит; но, увидев Мэй перед разделочной доской, решил, что ему явно хватит яблок и окорока. Дописав пару строк, Джек передал письмо Баки. Тот, не заглядывая в пергамент, перевязал его алой ленточкой, призвал птицу и отдал ей письмо. — Отыщи Люсинду Вулфсон, принцессу погибшего королевства, — велел Баки. — Отдашь ей письмо, когда она будет одна. Птица затрещала, как сорока, клюнула палец Баки и улетела. — Остается ждать, — заметил Брок. *** Джек волновался, не мог найти себе места, сам не понимая, чего хочет больше: чтобы Люсинда согласилась на эту авантюру или чтобы отказалась, и Джек имел бы полное право забыть про королевство и корону, не корить себя за упущенные возможности. Через три дня, хлопая чёрными крыльями, в пещеру влетела птица Баки, сжимая в лапе свиток с ответом. Баки взял у нее пергамент и протянул Джеку. — Ну что ж, мы точно знаем, что Люсинда Вулфсон жива, — ухмыльнулся Брок. — По нынешним временам уже много. Иди читай. Забравшись с ногами на постель, Джек развязал ленту. Письмо не было длинным, Люсинда редко расписывалась больше чем на один лист, но в каждом слове сквозило такое отчаяние и одиночество, что Джеку стало нехорошо. Он сам чувствовал себя так же, пока его не похитили «разбойники с большой дороги», не уволокли к себе в пещеру, а потом и вовсе в постель. Вот только у Лулу не было шанса так же удачно попасть в неприятности. Но всё равно она была рада, что Джек жив, потому как была уверена в обратном, когда стало известно, что король Гильбоа Сайлас Бенджамин объявил во всеуслышание, что его сын и наследник принц Джонатан сначала пропал, а потом и вовсе погиб, нарвавшись на разбойников, когда ехал с официальным визитом к соседям. Лулу было жаль, но и Джеку было на руку, что бывшая принцесса была в полном отчаянии, находясь в услужении у почтенной вдовой баронессы. Хоть Люсинда и не написала ни слова жалобы на свою госпожу, но Джек умел читать между строк: хозяйка изрядно допекла свою компаньонку, хоть вой, но деваться бедняжке было просто некуда, вот и приходилось терпеть все прихоти старой карги. — Не думаю, что Лулу будет против сбежать от такой жизни, — протянул Джек. — Вот видишь, — улыбнулся Баки. — Думаю, стоит отправить ей подарок вместе с письмом как доказательство серьёзности твоих намерений. Пойдем, покопаемся в сундуках. Оставив письмо на подушке, Джек поднялся, обдумывая, что напишет в этот раз, как объяснит, что ему нужно и что получит в результате сама Люсинда. По всему выходило, что она нужна Джеку ровно настолько же, что и он ей. Принцесса, хоть и прожившая долгие годы в монастыре, совсем не заслуживала участи бедной компаньонки, а Джек мог это всё изменить, ну или хотя бы попытаться. Пока Джек раздумывал, Брок и Баки принесли в их общую комнату несколько шкатулок и расставили на столе. Баки открыл одну, из ароматного сандалового дерева. — Вот смотри, — сказал он, доставая золотую сетку для волос, украшенную жемчугом. — Занятная вещица, — кивнул Джек. — Но лучше подвеску какую-нибудь. Всё же не пристало девушке-компаньонке иметь такие вещи: как бы объясняться не пришлось, а подвеску проще спрятать. — Тогда вот. — Брок достал россыпь серебряных шпилек с бирюзовыми головками, покопался в шкатулке черного дерева и вынул оттуда сердоликовую камею на красивой золотой цепочке. — А вообще, Джек, — заметил Баки, — надо бы снять для нее дом, нанять прислугу и дать денег, чтобы ты забирал невесту не от ее благодетельницы, а из собственного жилья. Что скажешь? Джек погладил пальцем камею. — Хорошая мысль, да и поговорить нам с ней было бы неплохо лично, а не через письма — всё же судьбу её решаем. — Джек, ты как-то странно наивен для принца, — покачал головой Баки. — О династических браках испокон веков договаривались по переписке. Да и неприлично будет для незамужней девушки встречаться с тобой наедине. — Насколько всё проще было в крепости пограничного гарнизона, — закатил глаза Джек. — Решил жениться — иди на поклон к родителям невесты, а потом и с ней самой сумей договориться. Без всех этих танцев вокруг. — Но ты не гарнизонный солдат и даже не офицер, — сказал Брок. — Ты принц, а для венценосных особ другие правила, это даже я знаю. — И лучше тебе играть по ним, чтобы никто ни в чем не смог тебя упрекнуть, — добавил Баки. Джек лишь руки поднял, мол, как вам, господа, будет угодно, и отправился писать второе письмо. Он прекрасно знал придворный этикет, как никто разбирался во всех этих великосветских расшаркиваниях, но до последнего думал, что обойдётся и ему не потребуется снова натягивать на себя образ идеального принца, даже моргающего по регламенту. По всему выходило, что нет, не светит ему лёгкая жизнь. Во втором письме Джек подробно описал, в каком положении оказался, снова опустив информацию о любовниках; акцентировав внимание на нежелании короля сажать на трон наследного принца, напомнил о законе, который никто и не думал отменять. Жаловаться на судьбу не стал, не пристало. А вот самой Люсинде посочувствовал и предложил выход, который им обоим был бы на руку. Расписал все возможности, что откроются перед бывшей принцессой, лишь уточнив, что личную жизнь друг друга они обговорят позже, но Джек в любом случае не станет её неволить. Ответ от Люсинды прилетел уже на следующий день. Она горячо благодарила за подарки, сочувствовала Джеку в его семейных неурядицах и соглашалась на его предложение. Узнав об этом, Баки сказал: — Мы возьмем Мэй и съездим к Люсинде Вулфсон сами. Снимем для нее дом, дадим денег. Или ты хочешь с нами? — Хочу, и мне совсем не обязательно идти к Лулу. Погуляю по городу, пока вы дела делаете, в общем, найду чем себя занять, а вот сидеть здесь и ждать — увольте, — ответил Джек, убирая письмо к первому в шкатулку. — Давайте так, — предложил Брок. — Мы с Баки ищем дом и нанимаем слуг, а ты, Джек, идёшь с Мэй к Люсинде, объясняешься с баронессой и перевозишь ее на новое место. Мэй останется с Люсиндой, потому что негоже девушке жить одной без охраны, опасно. И надо бы дать пинка под копчик Фио, пусть пишет чаще. Джек согласно кивнул. Пусть будет так. Ему и самому было интересно, как изменилась Люсинда. Он встречался с ней, когда принцесса была ещё совсем малышкой, потом в письмах о внешности говорить не приходилось. Во время сборов и в дороге Мэй издёргала Джека вопросами о прекрасной принцессе, за которой они едут, мол, какая она. И Джеку вдруг подумалось, что любительница благородных дам видела их только издалека, и то мельком, а все представления о любви почерпнула из литературы определённого толка. Они остановились на лучшем постоялом дворе Олонэ — городка, в котором жила Люсинда. И Баки настоял, чтобы Джек переоделся из полюбившейся ему черной кожи в наряд, приличный для благородного дворянина. — Лучше бы китель мой почистили и с собой взяли, — ворчал Джек, влезая в модное непотребство, хотя не мог не признать, что на Фио такая одежда смотрелась не в пример уместнее. С вдовствующей баронессой Пантье о встрече они договорились заранее, как и том, что за разговор им предстоит. В назначенный час баронесса встретила их в своей гостиной. Люсинда, бледная, в невзрачном черном шерстяном платье с белым воротничком, заколотом дешевой брошкой, с убранными в гладкую прическу волосами, была тут же. Она бросила на Джека любопытный взгляд и украдкой улыбнулась ему. Джек старался не выдавать своего интереса, разговаривал с баронессой сухо и обстоятельно, но в то же время учтиво, будто с родной матерью будущей невесты, уверил, что у него только серьёзные намерения — всё же не фаворитку, а жену себе выбирает. На вопрос о месте жительства Люсинды до официального замужества рассказал о снятом доме и денежном содержании, чтобы она ни в чём не нуждалась. — Разве это прилично, чтобы юная особа жила одна? — делано ужаснулась баронесса, прижав к губам ладонь, затянутую в белую перчатку. — Что вы, мадам! У мадемуазель Вулфсон будет подобающее сопровождение в лице компаньонки, — Джек указал за спину на замершую и не сводящую с Люсинды восторженного взгляда Мэй. — Но как же?.. — Её брат ожидает нас в экипаже. Всё же столько мужчин в доме с такими прекрасными дамами… — Джек галантно коснулся губами пальцев зардевшейся баронессы. *** Брок в удивительно короткие сроки нашел дом, который были согласны сдать на полгода, заплатил вперед. Баки тем временем подбирал прислугу. Кухарка и горничная, конюх, пара служанок, лакей, дворовый мужик… Надо было купить пару упряжных лошадей и экипаж, припасы и посуду, перину, подушки, одеяла … К вечеру все было готово, и Брок поехал к дому баронессы, сопровождая новенький экипаж, запряженный парой гнедых. Люсинда все это время волновалась, как никогда. Ее несчастливая судьба наконец-то повернула на юг, и всем этим Люсинда была обязана Джеку. Она смотрела на него с трепетом, опасаясь, что это всего лишь сон, морок, греза. Когда Джек вышел к Броку, решившему не показываться на глаза баронессе, Брок сказал ему: — Все готово. Перевози свою невесту. Баронесса сопротивлялась только для порядка. Было видно, что старой вдовушке было приятно общество молодого учтивого кавалера, который при этом не льстил, не заискивал, стараясь снискать её благосклонность. Джек вновь коснулся губами пальцев баронессы и распрощался, обязуясь отписываться каждую неделю о делах милой Люсинды. Усадив Лулу в экипаж и плотно закрыв дверь, Джек облегчённо выдохнул, развязывая на шее бант. Брок подвел ему коня, придержал стремя и крикнул кучеру: — На Барсучью улицу! Пояснил Джеку: — Это приличный квартал. Дом оплачен на полгода вперед. Прислугу и прочее Баки набрал. Люсинда расплакалась в карете от переживаний. Она куталась в теплый плащ, который подарил ей Джек, и утирала слезы платочком. Джек вспомнил о ней! Честно говоря, она пошла бы и в фаворитки, но Джек собирался на ней жениться! Наследный принц, ровня! Правда, в последнее время Люсинда очень редко вспоминала о том, что она принцесса. Какая уж принцесса без королевства и короны! У нее почти ничего не осталось, кроме родословной. Весь небогатый скарб Люсинды поместился в один сундук, который кучер прикрепил к задней стороне кареты. Шкатулку с немногочисленными украшениями Люсинда взяла с собой. Джек ехал молча, не обращая внимания на дорогу. Регис привычно следовал за конём Брока. Джек видел, как сильно эта жизнь потрепала Люсинду, прошлась по милой девочке с яркой улыбкой и озорными кудряшками коваными армейскими сапогами, смешала с серой пылью, вытеснила всю надежду, оставив только тоску в глазах. — Джек, — шепнула Мэй, толкнув в бок, отчего задумавшийся Джек чуть не сверзился с коня. — Люсинда такая красивая. Она правда настоящая принцесса? Ты видел, какие у неё тонкие запястья? А кожа какая белая? Ты на ней женишься? Она станет королевой? — Богиня, Мэй, ты смерти моей хочешь? — выругался Джек. — Вот сама и расспросишь, тебе с ней жить, между прочим. — Мне? Как мне? Она же такая! — Мэй, соберись. Ты где была, когда я беседовал с баронессой? — Я? — Мэй густо покраснела. — Понятно, — расхохотался Джек. Люсинда выглянула в окно кареты. Она знала эту улицу. В угловом доме жила приятельница старой баронессы. Это был дорогой квартал, и пустовал в нем только один дом — хорошенький особнячок с амурами на воротах. Именно в эти ворота и въехал экипаж, и Джек открыл для Люсинды дверцу и подал руку, когда она вышла на мощеный двор. — Проходи. Ты будешь жить здесь. Прости, я сам дом не видел, но уверен, что он вполне достойный. Если что не так, обращайся к Мэй, она передаст мне, а я уже всё решу. — Джек провёл Лулу в гостиную, усадил на диван. — Как ты? У тебя глаза красные. Люсинда обняла Джека и расплакалась от облегчения. Она плакала долго, совсем не куртуазно всхлипывая в плечо его камзола. В комнату вошел Баки. Свел страдальчески брови — он не понимал рыдающих женщин. Посмотрел на Мэй. Та пожала плечами. Джек гладил Люсинду по вздрагивающим плечам, шептал слова утешения, обещал, что теперь всё будет хорошо, всё наладится, что Лулу сможет сама распоряжаться своей жизнью. Когда она немного успокоилась, Джек вытер ей лицо своим носовым платком. — Я сейчас налью тебе вина или чего-нибудь ещё. — Он поднялся, подошёл к Баки, едва заметно коснулся его ладони пальцами, здороваясь. — Здесь есть что-нибудь покрепче чая? Баки кликнул служанку, и та тут же принесла поднос, на котором стояли бокалы с вином. Люсинда с необыкновенным изяществом взяла бокал, пригубила. — Госпожа, — мягко произнес Баки, — сейчас я представлю вам слуг. — Да, мсье. Как мне вас называть? — Просто Баки, — улыбнулся тот. Баки назвал Люсинде имена и обязанности слуг, приказал им слушаться госпожу, как саму Богиню, потом подозвал к себе Мэй. — Госпожа Вулфсон, — сказал он. — Это Мэй Баккер. Она будет вашей компаньонкой и защитницей. Мы, к сожалению, не сможем остаться. Но Джек будет писать вам каждый день. Люсинда кивнула. У нее расправились плечи, она гордо держала голову. Баки протянул ей мешочек с золотом. Люсинда взяла его и ахнула от тяжести. — Это вам на текущие расходы, — объяснил Баки. — Дом оплачен на полгода, но, думаю, в Шайло вы переедете даже раньше. — Благодарю вас, — кивнула Люсинда. — Принц Джонатан, мы могли бы поговорить наедине? — Конечно. — Джек кивком поблагодарил Баки и отпустил всех слуг, закрыл двери гостиной, чтобы никто точно не мог их услышать. Всё равно он потом всё расскажет своим любовникам. Джек сел напротив Лулу, внимательно глядя на неё. — Что-то не так, Люсинда? Тебе не нравится место? — Джек, — серьёзно сказала Люсинда. — Все имеет цену, верно? Назови мне ее. Джек усмехнулся, налил себе вина. — Не всё так трагично, как тебе видится, — попытался он её успокоить. — Мне нужна королева, тебе — свобода и положение. Я всё это дам тебе, как бы ни повернулось дело, хотя тут даже не об этом речь. Единственное условие… даже скорее просьба, — Джек вздохнул, — не требовать верности. — У тебя кто-то есть, — проницательно посмотрела на Джека Люсинда. — Джек, мое сердце свободно. Но я не хочу, чтобы мои дети были в чем-то ущемлены из-за твоих бастардов и чтобы твоя фаворитка хоть слово говорила поперек моего. Я не собираюсь упиваться властью королевы над королем, но я требую уважения и почтения. Джек взял её ладонь в свою. — Я люблю мужчин, — открылся он. — Никаких бастардов и фаворитки, что вертится у тебя на глазах. Они понимают, почему мне нужна королева, что будет наследник, и уважают эту часть меня. Также они будут с уважением и почтением относиться к тебе, нашим детям. Они не претендуют на твою власть, она им не нужна. — Что ж, на эту цену я согласна, — кивнула Люсинда. — Я начну приготовления к свадьбе, если ты не против. Джек уходил от Люсинды в немного растрёпанных чувствах. Не привык он делиться личным с посторонними, а Лулу пока не была своей, и неизвестно, станет ли когда-нибудь чем-то большим, чем красивая и в меру умная ширма. Стоило закрыться дверям особняка, Джек обнял Баки, ткнулся лбом в плечо. — Устал, будто два дня скакал и мечом размахивал, а не общался с двумя дамами. — Да, — согласился Баки. — Дамы утомляют. Поехали на постоялый двор. Уже стемнело, ворота закрыты. Поедем домой завтра с утра. Ты ел сегодня? — Какое там. — Джек едва заставил себя отлепиться от Баки. — Питался вином и бисквитами. Джек не хотел есть, куда-то ехать — лишь забраться между Броком и Баки и провалиться в сон без сновидений, потому что был на все сто уверен, что и там его достанет пропахшая лавандой и гвоздикой кокетка баронесса. На постоялом дворе Брок, Баки и Джек основательно поужинали. Потом поднялись в отведенную им комнату — лучшую, какую мог предложить лысый носатый хозяин. Баки пристроил на подоконнике подсвечник на три свечи и начал раздеваться. Брок упал в скрипнувшее под его тяжестью потертое кожаное кресло. — Вымотался, — выдохнул Брок. — Давайте спать. — Сомневаюсь, что я на что-то другое способен, — выдохнул Джек, вытянувшись на постели. Ему очень хотелось обратно в лес, в пещеры, где он чувствовал себя спокойно, не вздрагивая из-за каждого скрипа за тонкой стенкой, подальше от обязательств, которые сам на себя взвалил. — Идите сюда. — Джек похлопал по постели рядом с собой. Брок и Баки легли по обе стороны от него, обнимая и согревая. Баки взмахнул железной рукой, и свечи погасли. — Спи, мой хороший. — Баки поцеловал Джека в лоб. — Спи спокойно.