Perfect

      Каждый из нас хоть раз в жизни пытался понять, в чём состоит её смысл и как можно заполнить ту пустоту, которая поджидает в будущем. Найти того единственного, кто бы идеально подходил и отпугивал страх перед одиночеством.       Гарри же, скорее, всегда хотел найти человека, который полюбит его таким, какой он есть. Не будет заполнять им собственные дыры в жизни или спешить полностью подчинить. Именно поэтому, будучи неуверенным в собственных чувствах к Малфою, он всё равно продолжал думать о нём как о любимом. Ему хотелось верить, что его партнёр будет именно таким. Наравне с ним, не хуже, не лучше, со своими мозгошмыгами в голове и фундаментом из прошлых неудач и побед. Но он понимал, что в их отношениях никогда не сможет быть уверенным в будущем на сто процентов. Потому что, даже когда они стали одним целым, ни один из них не потерял самого себя. Не врос в другого при первой же возможности, чтобы прикрыться им, отдать ответственность за свою жизнь и поступки в другие руки.       Именно поэтому ему было так интересно узнать, что будет потом. Смогут ли они сохранить свою любовь. Он слишком часто сталкивался с токсичными отношениями, чтобы списывать со счетов возможность возненавидеть собственные чувства к любимому человеку.       Не удивительно, что его трясло, когда он оказался на втором этаже Малфой Мэнора и уже не чувствовал в своих руках тяжесть умирающего сына. Они оказались в будущем. В месте, которого он так боялся, но в тоже время мечтал узнать, изучить в подробностях каждую деталь.       Гарри осмотрелся и заметил лишь лёгкие изменения в планировке, пошёл на звук голосов, доносящихся снизу. Хватило несколько ступенек, чтобы понять, кому они принадлежали. А так же решиться немного подслушать.       — Вот что я такого попросил, собственно? Разве Поттер не нашёл общий язык с моим отцом? В наш последний визит они всю ночь напивались, жалуясь на меня с мамой! А он продолжал вздыхать, словно до сих пор терпеть не может моих родителей, — жаловался Драко. Со спины его лица не было видно, но это точно был он.       — Может, поэтому он и не хочет ехать к ним на выходные. Понимаешь… Ему стыдно, — а вот Скорпиус стоял к нему лицом, и если бы он не знал его в своём настоящем, Гарри бы подумал, что это какой-то голливудский актёр или модель с глянцевых журналов.       Тот по-прежнему был высоким, но теперь мог похвастаться телом чуть ли не лучше чем у него самого. Глаза блондина светились зеленью без примесей серого, а недельная щетина придавала его образу некоторой зрелости, вместе с длинными волосами, которые сейчас напоминали густые, чуть потемневшие от пота сосульки, свисающие ему на лицо в лёгком беспорядке. Скорпи был по пояс голым, видимо, недавно закончил тренировку, заскочив на кухню, чтобы попить воды.       — А Поттеру и должно быть стыдно. Он обсуждал собственного мужа с его отцом. Но, что ещё хуже, он, вместо того, чтобы притащиться ко мне в спальню и раздражать меня своим пьяным сопением, спал в обнимку с Люциусом и называл его малышом!       — Оу, ты бы мог опустить подробности, рара! — скривился младший, представив себе картину того, как дедуля позволил себя обнимать ужасному и коварному герою, который каким-то образом соблазнил его сына и до сих пор действует всем на нервы. — Даже удивлён, что отец всё ещё не закрыл камин для всех Малфоев, не имеющих в жилах его крови. Но, может быть, так даже лучше, а то ещё застанешь своего мужа за изменой с Люциусом, — это уже было полнейшим издевательством. Гарри это понял, когда встретился взглядом со Скорпиусом, который обнаружил его присутствие гораздо раньше, чем ему бы того хотелось.       Во всяком случае, тот был жив и, вроде бы, находился в своём уме. Это успокаивало.       — Ну, конечно. Если он изменит мне с моим отцом, закончит свои дни в одной камере с Уизли. Тот, правда, уже давно сошёл с ума, но Поттеру понравится, это лучше смерти и потери меня. Я вообще считаю, что отношения с трупами не очень полноценны. Мертвые ткани, в конце концов, начнут гнить, да и претит мне это. Как же, наверное, ужасно ему со мной живётся, раз он пьёт не просыхая, стоит нам аппарировать во Францию, — с горечью в голосе сетовал Малфой, всё больше поддаваясь присущему ему драматизму. — И на кого я, собственно, потратил лучшие годы своей жизни? Уму непостижимо. Чем ты думал, Драко, чем?       — Значит, ты признаешь, что лучшие годы провёл с отцом? — опять же чисто ради него спросил сын, улыбаясь и подмигнув ему одним глазом.       — Не говори глупостей, этот гриффиндурок и дня из них не оценил, — а вот после такого ответа любимого Гарри даже не знал, о чём думать. Неужели его опасения сбылись и в будущем они с Драко возненавидели друг друга? — Опять свалил в будущее, в лабораторию института, и даже слова не сказал! Он просто не хочет ехать к моим родителям, я знаю.       — Вообще-то, сегодня должен появиться Поттер из прошлого и мы должны его встретить. Ты что забыл, что лучше им не находиться в одном временном отрезке вместе? Хватило того, что мы изменили в прошлом, — как ни в чём не бывало напомнил младший, убирая волосы назад и делая это так знакомо — Гарри словно в зеркало на себя смотрел.       — Мордред, совсем забыл, какой сегодня день, — взволнованно прокомментировал его муж, вставая и нервно осматривая свою одежду. — Я хорошо выгляжу?       — Ты хочешь правду или соврать, рара? — издевался Скорпиус, будто собирался в пух и прах разнести внешность Малфоя. Тот подошёл к блондину и быстро развернул того лицом к нему. — Спокойно, он тут совершенно недавно и не слышал, как ты вот уже полчаса кряду жаловался на его отсутствие, словно ребёнок, у которого отобрали игрушку. Ведь так, отец?       — Так, — Поттер знал, что ответить, но сразу же после этого переключился на разглядывание Драко, не замечая, что тот играючи врезал сыну в живот.       Он мог себе позволить немного отвлечься, потому что, несмотря на время и практически двадцать с лишним прошедших лет, его малыш выглядел до обидного прекрасно. Ни одной морщины, складок на лбу или лишнего грамма жира. Время коснулось лишь его волос, которые стали ещё более интересного серебряного цвета из-за седины в висках, но даже так вызывали острое желание запустить в длинные пряди руку и пальцами ощутить водопад из шелка. Надежда когда-либо перестать ревновать этого человека таяла на глазах. Драко Малфой всегда будет притягивать взгляды и вызывать у людей желание прикоснуться к нему. Ведь каждый хотел бы узнать, так ли холоден этот взгляд в минуты страсти. Почувствовать лед, который будет таять в их руках.       — Мне уйти? — привёл его в чувство вопрос сына, который, несмотря на сказанные слова, улыбался и качал головой, словно уже привык к тем взглядам, которые родители бросали друг на друга. — Или ты всё же поприветствуешь меня?       — Конечно, прости, — неловко признал свою вину Гарри, подходя ближе и обнимая Скорпиуса, похлопав того по плечу. — Я так рад, что с тобой всё в порядке.       — Знаю, я ждал твоего появления, — сообщил тот, после чего вновь отошёл к Драко, не оставляя тому никакой возможности подойти поближе. — Но отец будет злиться, если ты распустишь руки, так что лучше тебе перестать так смотреть на рара.       — Понятно, — всё ещё смотря на любимого, ответил брюнет, удивляясь, что тот пока ничего не сказал, а только усиленно стягивал вниз края задравшейся черной водолазки. — А говорить нам можно?       — Привет, — наконец, поздоровался с ним Малфой. — Хорошо выглядишь, Поттер. Молодо.       — Ты имеешь в виду, в твоём времени я не такой? — с подозрением спросил Гарри, не желая признавать, что мог постареть куда сильнее своего партнёра. Это могло оказаться большой проблемой.       — Нет, он хотел сказать не таким «Малфоем» после стольких лет с нами, — ответил за старшего Скорпиус, чем заслужил ещё один тычок в бок. — Эй, хочешь поиграться с ещё реагирующим на твои провокации отцом — валяй, но не в мою смену.       — Ты потный, прочь с моих глаз. Иди прими душ! — отругал того Драко, после чего увидел, как тот закатил глаза и, не став ждать, взмахнул рукой и невербально послал в сына очищающее. — Невоспитанный ребёнок.       — Как ты это сделал? — непонимающе спросил он у мужа. — Ты же даже не произнёс заклинание!       — Ах это, — Малфой поднял руку и поиграл пальцами, из которых сразу же появились искры первородной магии. Это было удивительное и завораживающее зрелище. — От вашей со Скорпи магической энергии моё ядро сместилось в руку, и теперь оно плохо взаимодействует с палочкой и заклинаниями, направленными на заточение магии в рамки, — мужчина отвёл взгляд и посмотрел ему в глаза. В них было столько боли. — Я думал, что стал сквибом, но всё не так плохо. Блейз и Гермиона модернизировали мою палочку, так что теперь для всех я использую её, когда колдую, но на самом же деле лучше обхожусь без неё.       — Это хорошо, я рад, — ему так хотелось подойти к малышу и погладить его по лицу, выразить своё сочувствие, но он не смел в присутствии сына, поэтому, чтобы отвлечься, посмотрел на Скорпиуса, делавшего вид, что просто наблюдает за их разговором, но в тоже время сжимал крепко плечо отца в поддержке. — А ты, твоё ядро тоже изменилось?       — Нет, твоей магии было слишком мало, чтобы изменить мою. В большинстве меня подпитывала магия рара и моя собственная. Мне нужны заклинания, но, как ты знаешь, я владею беспалочковой, — постарался объяснить тот, но увидел, что мужчина так ничего и не понял. — Ты не вернёшься в своё настоящее до моего рождения, отец. Мне жаль.       — Что? Но почему? — стоило Гарри только представить, что будет с Драко все месяцы его отсутствия, как беспокойство нахлынуло на него с новой силой. Почему с ним всегда происходит что-то подобное?       — Потому что вы сами так решили. Видимо, не хотели возвращаться в эту сумасшедшую семейку! — услышал он мелодичный голос со спины и развернулся, чтобы увидеть молодого парня, лет шестнадцати, который ловко вышел вперёд, встав между мужчинами.       Брюнет был даже ниже ростом, чем Малфой, и чем-то напоминал ему Снейпа. Наверное, густыми волосами, которые едва касались плеч и были зализаны назад. Или, может быть, современной мантией, которая полностью обтягивала изгибы подросткового тела и больше походила на униформу Шармбатона, чем Хогвартса, только в чёрном цвете и без лёгкой накидки из шёлка. Вот только глаза зелёного насыщенного цвета, как у него самого, наталкивали Гарри совсем на другие выводы. Именно поэтому он присмотрелся, замечая, что парень был точной копией его мужа, разве что черты лица были не такими резкими. Скорее, нежными и женственными.       — Сири, прекращай, — предупредил парня Скорпиус, и Поттер мысленно подумал о полном имени подростка, понимая, что это мог быть его сын, и назвал он его Сириус. — Твои шуточки сейчас не к месту.       — Почему же? Разве можно назвать нормальной семью, которая как нечего делать путешествует во времени и всё равно не может ничего изменить, — так же высокомерно и с долей слизеринской язвительности произнёс парень. — Разве я не права? Где отец сейчас? Почему вы не позволяете мне путешествовать вместе с ним? Скорпиусу можно, а мне — нет?!       — Права? — из всей этой речи Гарри больше всего удивило, что его дочь выглядела, как парень. Причём преднамеренно.       — Гендерные стереотипы? В какой же древности ты живёшь, отец? — тут до Поттера дошло. Он смотрел на мужа, который устало почёсывал лоб, и, наконец, понял, кто сейчас стоит перед ним, поэтому и заулыбался. — Чего ты улыбаешься? Я могу делать всё, что захочу, — театрально заявила девушка. — И я хочу путешествовать вместе с тобой! Когда-нибудь…       — Сири Лилиана Поттер-Малфой, либо ты прекратишь паясничать, либо я сделаю всё возможное, чтобы ты не родилась на свет! — вышел из себя Драко, оставшись на месте лишь потому, что Скорпиус крепко держал его плечо. — Отпусти, эта девчонка меня с ума сведёт! Путешествовать ей захотелось, видишь ли. Да с твоими взглядами на жизнь тебя и близко нельзя подпускать к прошлому. Возвращения Тёмного Лорда нам ещё не хватало!       — Ты не посмеешь меня тронуть, — смело заявила дочь, чем стала в его глазах ещё милее. Ну не мог он злиться на школьную версию Малфоя. Он знал этого человека, как и то, что за маской полного засранца скрывался самый милый и ранимый человек на свете. — Отец не позволит тебе. Правда же? Они всегда недооценивали меня, но ты… Ты знаешь, что мне можно доверять. Нужно.       Выпрашивала она, подойдя к нему вплотную и умоляюще смотря ему в глаза. Так хотелось поддаться и разрешить ей всё, что угодно, но что-то тут было не так. Он мог понять всё, но плохие отношения дочери и Драко не вписывались у него в голове ни в одну вселенную. А значит, эта крошка пыталась его провести. Причём профессионально. По-малфоевски.       — Сожалею, малышка, но в моей реальности муж всегда прав. Что он решил, то и будет, — вообще-то он не так уж и врал. Просто не сказал, что это касается только решений, которые принимались без его ведома, в остальном он уже научился незаметно высказывать своё мнение и позволять любимому думать, что это всё его заслуга. Спасибо Блейзу, услужил.       — Он бесполезен, рара, — прекратив играть, расстроенно сообщила Сири, наколдовывая невербально на столе большую корзинку с картошкой фри, и в ту же секунду зелень в её глазах стала серебряного отлива. — Скукота. Как же ты умудрился его за какой-то месяц обработать. Только посмотрите, какой послушный!       — Лилу! — тут уже вмешался Скорпиус, который вышел вперёд и встал напротив сестры. — Не разговаривай так с родителями. Или Фредди снова не обратил на тебя никакого внимания? Томас, наверное, понял, что ты психованная, вот и держится подальше!       — Пф-ф, рара, твой любимчик до сих пор думает, что сможет меня вывести своими гриффиндорскими фразочками, — даже не проявив должных эмоций, доложила на брата девушка, словно кто-то мог не заметить зелёной кромки цветов Слизерина на её мантии. Достойная представительница своего факультета, как ни крути. — Ты лучше за собой следи, братец, а то Мэрил и так тебя придурком считает, как бы ты перед ней свои павлиньи перья не распускал.       — Комплекс младшего ребёнка? — спросил Гарри, как только его сын закончил оправдываться, что, как он выразился, совсем не заинтересован в этой стерве Забини.       — Можно и так сказать, — раздражённо ответил Малфой, сев на высокий стул за столом. — Я устал. Ты, наверное, думаешь, что в будущем у нас будет ужасная семья, и меня даже собственные дети любить не будут. Даже не представляю, почему ты мне ничего не сказал, когда по возвращении в прошлое всё вспомнил.       Дети затихли, как только Драко сказал, что устал. И тот был не прав, они обожали его, потому что сразу же перестали думать о себе, следя за каждым движением и прислушиваясь к каждому слову.       — Эм-м… Хочешь картошку фри? — спросила Сири, протягивая расстроенному отцу пару солёных соломинок.       — Прости её, она просто… — Скорпиус не смог договорить, потому что Гарри его перебил, понимающе хлопнув сына по плечу.       — Просто она Малфой и не умеет выражать свои чувства, особенно, с теми, кого любит больше всех, — прояснил он, смотря, как его семья с удивлением смотрит на него. — Что?       — А он не такой толстокожий в том времени, как ты рассказывал, рара, — засмеялась девушка, после чего встала и, поцеловав Гарри в щеку, удивила уже его самого. — Люблю тебя.       А потом она ушла, так и оставив после себя растерянных мужчин и остывающую, едва тронутую корзинку с картошкой.       — Ты единственный, кому она говорит эти слова, — смотря ей вслед, сказал Малфой. Его голос был наполнен грустью и непониманием. Иногда ему казалось, что он просто не нужен дочери, которая рвалась только к отцу.       — Ты дурак, Малфой, — сделал он вывод, присаживаясь рядом с мужем и наклоняясь, чтобы посмотреть тому в глаза. — Ты так и не понял мои слова. Гермиона говорила, что до последнего грызлась с матерью, просто не понимая, как её отец может жить с такой властной, бескомпромиссной женщиной. Но знаешь, что?       — Что? — спросил тот, благодарно принимая утешение в виде треплющей его волосы руки сына.       — Сразу после школы, когда она забрала воспоминания родителей, Герми говорила только о маме. Она была папиной дочкой, пока не поняла, что один день без матери, один вечер, когда они не ссорятся и никто не ругает её за нежелание помогать по дому, сводит её с ума. Может, поэтому она так сблизилась с тобой, после того как узнала, что ты помог вернуть память родителям, — вспоминал он то время, когда подруга страдала каждый день, в который не могла увидеть узнавание в глазах матери. — Ты вернул ей самого дорого человека. И что бы там не говорил про магию, матерью наших детей являешься именно ты. Посмотри на него, он огромный амбал, но всё равно от тебя не отлипает.       — Эй, попрошу без извращений. У кого что болит, как говорится, — ощетинился Скорпиус, отходя в сторону даже с тем, что отец приказал ему следить за собой из прошлого и не подпускать к Драко. — Ты меня воспитал не бояться выражать свои чувства. Я не виноват, что эта дурёха хочет во всём быть похожей на рара, — оправдывался тот, после чего произнёс призывающее, и в его руке оказалось письмо и стеклянная колба с голубой жидкостью. — Держи, письмо попросил передать отец, а про остальное тебе и так расскажут, — тот положил всё перед ним на стол и ещё раз потянулся к нему, чтобы обнять. — Будь осторожен. Люблю тебя. Ты лучший.       — Я тебя тоже, — погладил он сына по голове, на самом деле не желая, чтобы тот уходил. Дочь он не успел узнать, но за какие-то двадцать минут уже успел привязаться, что было говорить о ребёнке, которого он считал своим собственным героем и гордился им, как никем другим в этой жизни. — Уже уходишь?       — Я, может быть, и министр магии, но мне тоже нужно хоть иногда появляться на работе, — а вот это было новостью, Гарри был удивлён. — Всё верно, ты подчиняешься мне. Сам так решил. Тебе больше нравится должность главного аврора.       — Значит, совсем не по блату? — нисколечко не смущаясь, спросил он, хитро прищурив глаза.       — Ну, разве что совсем чуть-чуть. В качестве награды за то, что я когда-то спас этот мир, — а потом, словно что-то вспомнив, продолжил. — Чуть не забыл. Отец сказал, что для тебя было важно услышать это лично от меня, — парень сделал паузу, давая время настроиться на серьёзный разговор. — Я разрешаю тебе забрать мои воспоминания. На время. Хватит и того, что я увижу их в омуте памяти. Мне понравилось быть ребёнком. Особенно — вашим сыном. Ты ни в чём не виноват, хотел сказать тебе это ещё тогда, когда получил ранение. Ты потрясающий, извини, что сомневался в тебе. Я ошибался и горжусь быть твоим сыном.       — Хорошо, спасибо, — для Гарри и вправду было важно это услышать. Он беспокоился за ребёнка, который мог жить с тяжестью своих прошлых воспоминаний. Теперь всё было куда проще. — Иди, я позабочусь обо всём.       — Я знаю. До встречи отец. Рара, я переоденусь и вернусь завтра утром. Надеюсь, к тому времени мои родители помирятся, и я не увижу как именно… И не услышу тоже, — это были последние слова, которые он услышал в этот день от сына, после которых они с Драко, наконец, остались одни и через секунду дружно рассмеялись.       — Ты хочешь для начала поговорить или можно…       — Читай, думаю ты сгораешь от нетерпения, — поняв его, разрешил Малфой.       Гарри улыбнулся, разворачивая сложенный вдвое пергамент и замечая краем глаза, что любимый от скуки начинает есть оставленную Сири картошку фри. Ему хотелось верить, что соус, которым блондин обильно полил свою закуску, был горчицей, а не арахисовой пастой. Хотя, от его мужа можно было всего ожидать.       «Привет, я из прошлого. Знаю, что это всё выглядит дико странно, но когда я был на твоём месте, мне бы хотелось получить это письмо. Хотелось бы сказать, что ты будешь счастлив. Так беззаботно счастлив, что перестанешь об этом вообще беспокоиться. Спрашивать себя, что будет дальше, или же бояться, что Драко от тебя вскоре устанет. Я уже не помню, что тогда меня беспокоило больше всего, но, может, тебе поможет знание того, что ты и сам будешь по-прежнему любить этого несносного блондина. Он может быть вредным, жаловаться на жизнь с тобой, но на самом деле малыш счастлив. Поверь мне. Поверь ему, в спальне он и не такое говорит.       Наши дети. Они прекрасны. Каждый по-своему. Они станут твоей жизнью. Смыслом. Семьёй, которую мы всегда хотели. Ты будешь гордиться Скорпиусом, даже когда он проиграет кубок школы и будет ненавидеть весь мир во время своего переходного возраста. Ты будешь гипер охранять Сири, захочешь убить каждого, кто станет причиной её грусти или слёз. Потому что такие, как она, не плачут и не жалуются. Она так похожа на него, думаю, ты это заметил. И так же, как и Драко, заслуживает всей нашей любви. Не бойся избаловать её. На самом деле, этот ребёнок когда-нибудь изменит мир. Подпусти к ней Фредди, хоть он и сын Джинни и Дина Томаса, но он успокаивает её. Она становится лучше ради него. Но я всё равно постоянно проверяю и слегка третирую его. Не хочу, чтобы моя маленькая девочка выросла.       Ах да, старшенький тоже сделал выбор. Помешался на дочери Герми и Забини. Та учится на Слизерине и так же игрива и беззаботна, как отец. Выводит из себя Скорпи конкретно. Тот только на сестру и эту девушку так реагирует, но всё равно не отходит от них ни на шаг. У Мэрил нет и шанса сказать кому-то другому «да». Я уверен.       Остальное тебе расскажет тот, кто подарил нам это будущее. Тот, кто сейчас, наверное, лопает очередную гадость и бесится, что я снова путешествую без него. Он ни разу не прикасался к маховику времени, и ему не нужно так рисковать. Именно поэтому я не беру с собой Сири. Они оба слишком эмоциональны, хоть и думают совсем иначе. Им опасно вмешиваться в течение времени. Мы до сих пор не изучили их модернизированные ядра магии, и никто не знает, что с ними станет, когда они попытаются использовать свою силу в другом времени. Береги их.       P.S.: Ненавижу даже мысль об этом, но можешь действовать. Мы поспорили с Драко, что, если он разрешит тебе прикоснуться к нему сейчас, нашего будущего ребенка я назову, как сам того пожелаю. Не то чтобы мне не нравилось сочетание имён наших матерей у Сири, но этот блондинчик совершенно терпеть не может заезженные имена по типу Джеймс, Люциус или Джейми. Хотелось бы отдать дань уважения нашему отцу».       — Ты провел ещё один ритуал, чтобы у нас появилась Сири? — спросил он, отложив пергамент и всё же признав, что его муж опять ест какую-то гадость. Не просто так уж точно.       — Я похож на любителей побыть раз в пять лет беременной мамашей? — огрызнулся блондин, после чего посмотрел на картошку в своих руках и со злостью, каким-то даже разочарованием в самом себе, откинул всё в сторону. — Это всё ебучая магия. Каждый раз, когда ты спасаешь мне жизнь, я должен тебе таким образом отдать долг. Ритуал, который я провёл, оказался долговременным, понимаешь ли. Мордредов Снейп забыл об этом упомянуть.       — И как я спас тебе жизнь пару месяцев назад? — тихонько, чтобы не спровоцировать на ложь, спросил он.       — Когда случаются массовые катастрофы, даже глава св. Мунго должен присутствовать в горячих точках. Ты уже второй раз спас меня от Адского огня, — пояснил Малфой и только потом понял, что сейчас сказал. — Я имею в виду, ты спас меня в прошлом, а потом я узнал, что жду Сири.       — Понятно, поздравляю с повышением, кстати. Ты это заслужил, — Гарри ликовал. У них будет ещё один ребёнок. Он всегда хотел большую семью, и это было эгоистично, так как Драко приходилось куда труднее, чем ему, но он был счастлив узнать, что двумя они не ограничились. Троих вполне будет достаточно. — Вот чего мне не понятно. Почему я не был рядом с тобой во время первой беременности? Тут время идёт по-другому? Неужели час, который я проведу тут, равняется году моего отсутствия в моё время?       — Нет, всё потому, что ты не вернёшься сейчас в своё время, — загадочно ответил Малфой, успокоившись оттого, что вроде бы не наболтал лишнего про их будущего ребёнка. — Тебе нужно вернуться в прошлое во время войны с Реддлом, чтобы у нас было то, что мы имеем сейчас.       — То есть как? Мне нужно там быть так долго? Но зачем? — его пугало, что он был согласен на всё, что скажет ему этот мужчина. Гарри просто знал, что так будет правильно. Его успокоило письмо, которое он послал сам себе из будущего.       — Думаешь, я рад? Те месяцы, что тебя не было, были самыми ужасными в моей жизни, — поддался блондин воспоминаниям и сразу же поник в плечах. Как же много этот мужчина страдал из-за него. — Но важнее сейчас не это. Мы справимся. Главное, сделать всё правильно, и не вмешиваться ни во что другое.       — Что от меня требуется? — он смотрел на маховик времени, который Драко достал из кармана мантии, и не узнал его. Теперь в сердцевине песочных часов было установлен циферблат времени отправления и возвращения. Как купленный билет туда и обратно. — Вау.       — Да, Блейз и Гермиона стали отличной командой. У нас уже три таких, и каждый, кто им пользуется, проходит обучение в институте Забини. Ты один из тех, кто обучает новых путешественников во времени, — гордо рассказывал мужчина, передавая в его руки маленькую машину времени. — Тебе нужно повернуть всего раз, и ты попадёшь в строго обозначенное время. Потом ещё раз, чтобы вернуться в своё настоящее, — продолжал объяснять тот. — Боюсь, один из наших детей не избежит будущего в качестве полноценного путешественника. Мы наделали кучу дыр в истории, и за это кто-то должен ответить. Благо, Скорпиус сразу отказался, так как с детства боялся вернуться в те воспоминания, что видел в омуте памяти. Зато он взял ответственность за всё, что творится в нашем новом мире, который создал сам. Он нужен тут. Не заставляй его быть тем, кем тот не хочет, только из-за вашего гриффиндорского чувства ответственности.       — А ты стал разговорчивее, чем раньше. Я не жалуюсь. Просто рад, — признался Гарри, с удовольствием отмечая изменения в любимом. Он верил, что справился и научил этого мужчину доверять ему. Полностью, беспрекословно. — Я не трону Скорпи, не волнуйся. Так что от меня требуется?       — Ты… — но вот смущение осталось. Драко зарделся, слегка покраснев от замечания Поттера, который ещё не знал, каким болтливым и сентиментальным он мог быть наедине с ним. Аж вспоминать стыдно. — Не важно, — постарался взять он себя в руки. — Тебе нужно вернуться в момент битвы и спасти Снейпа. На самом деле, в оригинальной истории, тот умер от укуса Нагайны. В этой склянке слёзы феникса, но мой Гарри сказал убедиться, чтобы ты запомнил не выбрасывать потом пустой флакон. Муж считает, что ты сам должен догадаться, что с ним делать, ведь в прошлый раз тебе никто не подсказывал. Ты знал только про крёстного.       — Твой Гарри… Мило, — не смог он удержаться от смакования этих слов, но быстро остановил себя, замечая серьёзность малыша. — Понял, но почему так долго? Зачем мне оставаться там аж восемь месяцев? — посчитал он, посмотрев на циферблат песочных часов. — И Снейп… Я, конечно, рад спасти ему жизнь, но разве это не опасно? Мы могли поменять всю историю к чёрту.       — Не упоминай при мне мифических чёртов твоего магловского мира, Поттер, и без них тошно, — Драко покраснел пуще прежнего, но заставил себя продолжить, так как, и вправду, уже давно привык быть самим собой с этим мужчиной. — Ты мой муж. Чей ты ещё можешь быть? — строго спросил он, сдерживаясь, чтобы не отвести взгляд от довольных, наполненных обожанием зелёных глаз. Этот придурок всегда так реагировал на любую его откровенность. — Я не сомневаюсь, что тебе не всё равно на Снейпа, вы хорошо спелись за последние года, но дело даже не в этом. Только он может рассказать мне про ритуал и достаточно обучен, чтобы в тайне ото всех обучить анимагии, научив тебя полностью трансфигурироваться. А самое главное… — он замолк, думая о том, стоит ли говорить. Его Поттер ничего не говорил на эту тему, велев только предупредить про крёстного. Говорил ли он Гарри всю правду в прошлый раз, он не знал.       — Самое главное? — выжидающе переспросил он, не отводя от блондина взгляда, показывая, что не успокоиться, пока не узнает правду.       — Моргана, хорошо, иначе ты вообще никуда не отправишься! — убедил тот самого себя, одним предложением сделав любимого человека очень серьёзным и обеспокоенным. — Самое главное — только Снейп может помочь тебе спасти меня, а потом не дать жениться на Гринграсс.

***

      — Что ты сказал, повтори?! — с пол оборота завёлся Гарри, вставая и нависая над мужем. — Я слушаю!       — Да не бесись ты, — Драко тоже встал и отошёл от него на пару шагов, словно хорошо знал о его желании притянуть того к себе и вытрясти всю правду. — Я сам впервые с тобой говорю об этом, хоть и чувствую, что делаю это далеко не в первый раз. Поттер сказал, что, когда он появился в будущем, я встретил его и сказал всё то же, что говорю сейчас, после чего ты рискнул вернуться в прошлое, чтобы завершить петлю во времени, которую начал ты сам, а не Скорпиус. Мы до сих пор не знаем, кто нам помогает, но это так. Я знаю только, что это всё связано с чем-то вроде эффекта бабочки, и, если ты не спасёшь меня, всё наше будущее исчезнет, — постарался как можно быстрее объясниться Малфой, а уже потом начал его успокаивать. — Я выживу, но буду равнодушным ко всему придурком, который женится на Гринграсс, а ты от безысходности останешься с Уизли. У нас будут дети, но не общие. Страшно, правда? Я тоже испугался, когда мой Гарри мне это рассказывал, поэтому и согласился вновь остаться одному, пока ты будешь пропадать в прошлом.       — Как я должен спасти тебя? — всё-таки он не выдержал и вплотную подошёл к блондину, хватая того за плечи. — Я же даже подойти к тебе не смогу, чтобы не напортачить с чем-нибудь!       — Я не знаю! Не знаю, — Малфою было больно, но совсем не от того, что сильные руки до синяков сжимали его собственные, а потому, что не мог помочь любимому человеку. Он ненавидел чувствовать себя бесполезным. — Я честно не знаю. В последние годы мне кажется, что я совсем разучился тобой манипулировать. Даже не смей ржать, это дар, знаешь ли. Теперь ты ловко избегаешь любого моего влияния. Придурок в квадрате, никакого веселья.       — … — он молчал, внимательно смотря в серебряные глаза и ища в них ответ. Но Драко говорил правду, он не знал. — Хорошо, не важно! Сейчас же всё хорошо, значит, я справился. Смог спасти тебя, — говорил он, скорее, самому себе, медленно успокаиваясь, разжимая деревянные пальцы, чтобы погладить пострадавшее место чуть выше локтя мужчины. — Да, я постараюсь. Ты не волнуйся.       — Я не волнуюсь. У меня есть наши дети, чтобы понять, насколько ты справишься, — он потянулся, чтобы погладить ладонью подрагивающую от нервов щеку Поттера, улыбаясь той нежности и готовности пойти ради него на всё, горящих в зелёных глазах. — Всегда справлялся.       Они смотрели с минуту друг другу в глаза, разговаривая прикосновениями, близостью, которая была так необходима обоим. Гарри наклонился вперёд, сталкивая их лбами, смешивая горячее дыхание, чтобы было не так холодно. Не так страшно прыгать в неизвестность, которая могла разлучить. Их носы соприкасались друг с другом в невинном жесте полного доверия. Он верил, что даже в будущем сумел остаться самим собой и не растворился в партнёре, но с той же страстью понимал, как важны были для него подобные моменты единения. Они отпугивали Дементоров у него в голове и обновляли посаженные батарейки, очищали зараженную усталостью кровь в венах.       — Прости, — сказал Поттер, прежде чем накинуться на блондина, сминая тонкие губы в бесконтрольном поцелуе, а потом на секунду замер, давая Драко выбор, отстраняясь, чтобы тот завороженно потянулся к нему, требуя продолжения. — Выбор сделан.       Он обхватил того под бёдра и посадил на стол, раздвигая ноги, чтобы встать между ними и всем весом навалиться на мужчину. Если бы Гарри мог думать, он бы спросил себя, почему так сильно завёлся. Как он мог быть таким бесцеремонным с человеком, который был на данный момент на двадцать лет старше. Какого хрена он не понимал, что этот Драко принадлежит не ему, и Поттер бы самого себя прибил, если бы даже он сам, хоть и из будущего, прикоснулся к его мужчине. Ведь его малыш куда более закрыт от него и им нужно было пройти через многое, чтобы научиться быть настоящей семьёй. Он бы подумал об этом, если бы мог остановиться, но не мог. Благо, рядом с ним был человек, который смог это сделать за него.       — Поттер, это неправильно, — прошептал Малфой, когда он спустился поцелуями к ключице и уже успел оставить красноватый след на бледной коже блондина. — Я сказал нет!       Последние слова мужчины немного отрезвили его, и он нехотя отстранился, лишь позволив себе помочь тому встать на ноги.       — Прости? — вновь извинился он, отходя подальше и сжимая руки в кулаки, чтобы восстановить хоть какой-то контроль над собственным телом, дрожащим от возбуждения.       — Ничего, я сам этого хотел, но потом представил, что скажу моему Гарри, и почувствовал себя виноватым, — это было прости по-малфоевски, и он кивнул ему, принимая извинения. — Хотя, ты стал гиперспокойным к моим поклонникам, — попытался тот пошутить, но выходило плохо, потому что он не верил ни единому слову Драко. — Честно, недавно один из пациентов прислал мне цветы. Ты ничего не сказал, аж обидно стало. То ли вырос, — задумчиво предположил блондин. — То ли я тебе надоел. И ты стал гипер уверенным, что никуда не денусь, — последние слова тот сказал держа руку на животе, словно пытался убедить себя, что все его слова — последствия разбушевавшихся гормонов.       Он рассмеялся, понимая, что его взрослый, практически сорокапятилетний муж на самом деле продолжает верить в чудеса. Совсем ребёнок ещё.       — Малфой, не дури, где эти цветы сейчас? — спросил он, осматриваясь и не видя никаких признаков подарков поклонника.       — М-м-м… Я не знаю, забыл про них, как только не дождался от тебя никакой реакции, — тот тоже начал осматриваться. — Может, Винки выкинула? Или поставила в вазу? А что?       — А то, что в письме я ревновал даже к самому себе и не смог бы проигнорировать какого-то ублюдка, посмевшего послать цветы моему мужу, — фыркнул он, представив себе эту картину и даже сейчас желая найти букет и разорвать его в клочья от злости. — Этого не будет, малыш. Даже не надейся надоесть мне.       — А я что? Я ничего, — несмотря на игру в уверенного в себе главу семейства, Драко заметно расслабился и даже позволил себе довольно улыбнуться. — Тебе нужно идти?       — Да, пока я не накинулся на тебя снова, — протянув руку, но не подходя ближе, Гарри погладил блондина по щеке, подушечкой большого пальца пройдясь по влажной нижней губе. — Прости.       — За что? — невесомо поцеловав его палец спросил мужчина, после чего спокойно дождался, пока он положит в карман флакончик с голубой жидкостью и возьмёт в руки маховик времени. — Поттер, за что ты просишь прощение?       — За то… — он дал себе время подготовиться к ещё одному рывку во времени, чтобы не сталкиваться с разъяренным, как мантикора Малфоем. — За то, что ты проиграл спор и теперь нашего сына будут звать Джеймсом Люциусом Поттером.       Но ему всё же удалось увидеть, как в серебряных глазах зарождается понимание, и от злости они начинают превращаться в лёд.       Как хорошо, что это будущее для него будет ещё не скоро.

***

      — Поттер, да ответь ты уже! — негодовал Драко, вот уже минуту отбиваясь от приставучего брюнета, который не оставлял попытки соблазнить его на второй раунд. — Руки убрал! Объясни, что означают твои слова!       — А можно потом? — жалобно попросил Гарри, целуя мужа в плечо, поднимаясь выше, вырисовывая языком круги вокруг засосов, которые оставил ранее. — Я соскучился.       — Нет, никакого секса, пока не расскажешь всё, что вспомнил. Особенно, подробности про мою магию, — настаивал тот, отстраняясь.       — Да ничего я такого не узнал, собственно. Ты мне сам сказал, что палочка тебе больше не нужна. Видите ли, наша со Скорпи магия трансфигурировала твоё магическое ядро, и теперь ты можешь колдовать невербально, — Малфой смотрел на него скептически, поэтому пришлось отложить свои грандиозные планы на задницу любимого и позволить тому встать. — Если не веришь, проверь. Наколдуй что-нибудь. Просто представь это и пожелай.       — … — блондин не стал отказываться сразу. Он встал, нисколько не смущаясь своей наготы, напротив, довольно улыбнувшись, увидев неутолённое желание в зелёных глазах, и, ступив на мягкий коврик, взмахнул рукой. — Неплохо. Совсем неплохо, — прокомментировал он, дотронувшись рукой до сухих волос и поправив на бёдрах махровое белое полотенце. — Поттер, я волшебник! — воскликнул он, словно маленькая девочка, которая только что получила приглашение в Хогвартс.       — Очень смешно, — закатил он глаза, недовольный, что вместо того, чтобы наколдовать какую-нибудь диковинку, тот решил прикрыть своё прекрасное тело. — Я тоже так могу, — похвастался он, резко вставая и беспалочковым заклинанием призывая полотенце. — Правда, Акцио мне всё же понадобится.       — Не ворчи, впервые я магически в чём-то круче тебя, — парировал Малфой, не переставая улыбаться.       — И это всё благодаря моей магии, не забывай, — Гарри искренне радовался за супруга, просто не хотел, чтобы тот совсем уж зазнавался. — Хорошо, пойдём. Всё равно ты не успокоишься, пока всё не узнаешь.       — Куда ты меня тащишь, Поттер! Дай мне хотя бы одеться, — запричитал Драко, но так и не решился выхватить свою руку из крепкого захвата. Мало ли, тот передумает.       — Заткнись, Малфой, я не в настроении, — он действовал грубо, и не мог скрыть своего раздражения. Единственное, чего ему хотелось, так это обнять этого несносного блондина и до утра забыть всё то, что ему пришлось пережить в прошлом, а не спускаться по лестнице, направляясь в свой кабинет. Вот только его истинные желания и потребности казались трудно осуществимым прямо сейчас и слишком эгоистичными даже для него. — Тем более в доме никого нет. Или замёрзнуть боишься? Так я тебя согрею.       — Гарри, если ты настолько этого хочешь, тогда отложим разговор на потом, просто…       — Нет, всё нормально, — он остановился рядом с омутом памяти и посмотрел на мужчину, осознавая, что тот не просто так назвал его по имени. — Хей, я не злюсь на тебя, — он погладил Драко по щеке, костяшками пальцев задев столь желанные сейчас губы. — Просто очень соскучился.       — Мы занимались сексом буквально полчаса назад, — напомнил тот, словно он мог это забыть.       — Это было в другой жизни и времени, понимаешь? — блондин кивнул, хоть и видно было, что ничего тот не понимает.       Гарри закрыл на секунду глаза, приводя мысли в порядок, а потом отпустил любимого и, сняв защиту с омута памяти, вытянул из потока мыслей несколько воспоминаний. Он поместил их в чашу, после чего подошёл к камину и уверенно достал из секретного тайника прямо под поленьями маленькую позолоченную шкатулку. Драко внимательно следил за каждым его движением и никак не выдал своего удивления от того, как он, открыв массивную узорчатую крышку, достал склянку с воспоминаниями.       — Я знаю, что тебе интересно, не притворяйся, что это не так, — усмехнулся Поттер, передавая в руки блондина его собственные воспоминания. — Ты как-то рассказывал, что забыл несколько месяцев на последнем курсе. Помнишь?       — Да, но…       — Этот флакон сохранил все воспоминания того времени, — вновь перебил он Малфоя, который больше не пытался скрыть полное непонимание того, что сейчас происходит. — Ты добровольно отдал мне их, когда разрешил стереть себе память. Именно поэтому, научившись убирать последствия Обливиэйта, не смог помочь самому себе.       — Поттер, откуда у тебя мои воспоминания из прошлого? — по-прежнему не понимал Драко, определённо помня, что любимый отправился в будущее, а не в прошлое.       — Всё правильно, я был в прошлом, — коротко ответил он, подталкивая блондина к омуту памяти и вставая у того за спиной. — Давай, я хочу, чтобы ты сам решил, хочешь ли видеть всё, что пережил тогда. В прошлом ты просил дать тебе выбор.       — Но… — Малфой замешкался, смотря на склянку у себя в руках, а потом почувствовал тепло обнимающего его мужчины и, проглотив ком страха, застрявший в горле, вытащил пробку, выливая густой дымчатый поток воспоминаний в чашу. — Что тебе понадобилось в прошлом?       — Сейчас увидишь, — пообещал он и, дождавшись, когда малыш кивнёт, потрепал того по светлым волосам, придавая уверенности. — Всё хорошо, я буду с тобой. Всегда. Драко чувствовал себя неуверенно. Несмотря на присутствие супруга, неизвестность его всегда пугала. Он встряхнул головой и попытался выкинуть лишние мысли из головы, понимая, что Поттер был прав, и никто не причинит ему вреда, пока тот рядом. Улыбнувшись своему собственному беспричинному страху, он не дал себе ни секунды на сомнения и смело окунулся в омут памяти с головой. Как и следовало ожидать, его мужчина сдержал слово и последовал вслед за ним.       — Где мы? — спросил в первые секунды Малфой, не понимая, чьё это воспоминание и почему они притаились в кустах, словно прятались от кого-то.       — Когда я попал в будущее и узнал, что с нашим сыном и с нами всё будет в порядке, ты дал мне усовершенствованный маховик времени и послал в прошлое, изменить то, что должно было привести нас друг к другу, — старательно объяснял Гарри, избегая мыслей о том, что сейчас прижимается к любимому телу и, несмотря на ситуацию, снова начинает возбуждаться. — Меня выкинуло в последний день битвы за Хогвартс против Тёмного Лорда.       — И на это тебе понадобилось восемь месяцев? — раздраженно спросил блондин, прекрасно чувствуя возбуждение супруга и отпихнув его собственным задом подальше. — Поттер, ты можешь быть серьёзнее!? Что тебе нужно было сделать?       — Мерлин, — устало вздохнул мужчина, обхватив шею Малфоя рукой и развернув того лицом к опушке леса, где можно было увидеть его самого, но на годик помладше. — Просто смотри.       И Драко смотрел. Он увидел, как брюнет, тогда всё ещё с короткими волосами и лёгкой щетиной, прячется за деревом, словно чего-то ожидая. Прошло, наверное, пару минут, прежде чем откуда-то сверху послышался грохот и падение обездвиженного тела. В следующую секунду Поттер подлетел к мужчине в чёрной мантии и перевернув его на спину, открыл его бледное, безжизненное лицо.       — Северус, — испуганно прошептал Малфой, подходя ближе. — Но как? Ты же спас его!       — Нет, малыш. Я не понимал, почему профессор обозначил меня, как своего спасителя. Ведь тогда ещё не знал, что это и вправду был я, но из другого времени, — он крепче обнял блондина в желании успокоить, показать, что всё будет хорошо. Он же знает. — Ты из будущего дал мне склянку со слезой феникса. Не беспокойся, твой крёстный выживет.       — Но почему это так важно? — попытался логически мыслить Драко, чтобы не сорваться и не попытаться помочь Снейпу. Даже если он понимал, что в воспоминаниях его помощь не имеет никакого смысла. — Нет, я понимаю, что для меня и даже тебя жизнь старика имеет большой смысл, но всё же почему мы так рисковали. Это важно для истории?       — Я и сам последующие месяцы задавался этим вопросом, — рассуждал вслух Поттер, смотря на самого себя, заливающего содержимое флакона в рот еле дышавшего после укуса Нагайны профессора зельеварения. — Представлял себе мир без Северуса Снейпа. И знаешь что, он мне совсем не понравился. Этот мир.       — Почему? Потянуло на стареньких брюнетов? — пошутил блондин, издав нервный смешок. Его по чуть-чуть отпустило, ведь он услышал тяжёлый вздох крёстного и его хриплый кашель. Это не помешало Гарри стукнуть его по голове.       — Фу, ты ужасное существо. Немедленно сотри эту мысль из моей головы. Он же мою мать любил. Отвратительно, — обиженно насупился брюнет, растеряв всякое возбуждение, только представив себя рядом с человеком, который в какой-то из извращённых вселенных мог быть его отцом.       — А что, у тебя её глаза, — продолжал издеваться Малфой, почёсывая пострадавшую макушку. — Какая красивая история лю…       — Я пошёл, сам разберёшься, — строго сообщил он, уже собираясь покинуть воспоминания, как его схватили за руку. — Что? Это не смешно. Совсем не смешно.       — Мне страшно. Я боюсь тех воспоминаний, что добровольно отдал тебе. Это было не лучшее время в моей жизни, — так и не научившись извиняться, признался блондин, чтобы смягчить свою неудачную попытку пошутить. — Останься, пожалуйста.       — Иногда ты совершенно невыносим, ты знаешь об этом? — в то время, пока они ругались в настоящем, Снейп уже пришёл в себя и с помощью Поттера встал на ноги, даже сказав скупое "спасибо" за спасение его жизни. — Только представь себе, что его не будет в твоей жизни, малыш. Человека, который был всегда рядом с тобой. Ты бы остался один. Отец в Азкабане. Мать во Франции и разумно ждёт, что ты скоро женишься на чистокровной избраннице, которую она тебе подберёт, а потом продолжишь род. Конечно, мне не нравится ни одна реальность, где мы не смогли бы быть вместе.       — Я не понимаю. Как он мог помочь мне изменить судьбу, если ничего не делал, чтобы связать нас? — резонно спросил Драко, улыбнувшись с удивлённого лица крёстного, который, наконец, взглянул на своего спасителя и заметил, что тот совершенно не похож на того ребёнка, который сейчас сражался на поле боя. После чего его осенило. — Поттер, он видел тебя. Он и в нашем времени помнил, что ты прибыл из другого времени!       — И это тоже. Не беспокойся, я тоже был шокирован, — Гарри не стал ждать, когда любимый сложит два плюс два и сам обо всём догадается. Он взял за руку блондина и побежал вслед за своим прошлогодним образом, который оставил профессора на опушке и поспешил проконтролировать последний бой. — Ты только подумай. Северус Снейп рассказал тебе о ритуале, который мог убить тебя. Почему? — на ходу говорил он, смотря в взволнованное лицо супруга.       — Он знал, ты рассказал ему, что со мной всё будет хорошо. Благодаря ему у нас появился Скорпиус… — не веря собственным словам размышлял Малфой, стараясь не отставать за брюнетом. — И шанс быть вместе.       — В точку, — и всё же Гарри понадобилось больше времени, чтобы прийти к таким выводам, но он не собирался обижаться на Драко. Наоборот, ему льстило, что его мужчина был настолько умён. — Но это не всё. Я хочу, чтобы ты это увидел.       Они резко остановились, видя пред собой поле, переполненное с одной стороны учениками и аврорами, а с другой — Пожирателями Смерти в их классических черных плащах, нагоняющих на всех ужас. Только Малфои находились рядом с сыном, который пристально смотрел на Хагрида, на руках у которого был обмякший, притворяющийся мёртвым Поттер. По правде говоря, Драко не хотел этого видеть. Не снова.       В этот момент Гарри вновь обнял его со спины и, схватив блондина за волосы, оттянул голову назад.       — Больше никогда не смей так делать! — прошипел тот ему на ухо, после чего чуть ослабил хватку, позволяя ему увидеть, из-за чего любимый так злился.       Малфой метнул взгляд на самого себя, не веря, что мог выглядеть настолько ужасно. Его собственное лицо осунулось, и по худобе он мог соперничать с фестралами. Полнейший ужас на голове вообще не хотелось описывать. Больше всего его поразил взгляд, которым юный Драко смотрел на безжизненное тело героя. Мертвый, отсутствующий взгляд. Он и представить не мог, что уже тогда жил этим человеком. Жил ради Поттера.       — Мерлин, я жалок, — жалобно застонал он, желая немедленно покинуть это воспоминание и больше никогда не вспоминать о нём. — Но…       Он хотел спросить, что так разозлило Гарри, что того до сих пор ощутимо трясло, но, кажется, и так догадывался. Ведь стоило герою спрыгнуть с рук Хагрида и продемонстрировать всем, что он жив, как Драко поднял руку, чтобы выхватить из рук матери палочку и кинуть её брюнету. Теперь он понимал, кто помешал ему это сделать. Поттер, всё это время наблюдавший из кустов за этой сценой, будучи аврором, быстро среагировал, взмахнул рукой и что-то прошептал, удерживая блондина на месте. Так всё обошлось, в светлой голове промелькнули кадры того, что могло произойти, и он благодарно выдохнул, когда понял, что эту сцену нещадно вырезали, а вместо неё в мысли проник хриплый, подавляющий голос.       — Ты хоть представляешь, как рисковал? — вновь зашипел над ухом Поттер, притягивая его ещё ближе. Словно по-прежнему боялся потерять. — Если бы кто-то из Пожирателей это увидел, они бы не стали ждать, когда я закончу сражение с Волан-де-Мортом. Они бы убили тебя на месте, понимаешь?! — Гарри прижался к затылку блондина, вдыхая его запах и успокаивая самого себя. — Я не знаю, прав был Рон или нет, когда говорил, что ради тебя я бы отказался от войны и сдался бы без боя, но в одном я уверен точно, — прошептал он, обдавая шею Малфоя горячим дыханием. — Нет ни одной реальности, в которой моё сердце не наполнилось бы ненавистью, если бы я увидел твою смерть. Я бы просто не смог с такими чувствами сжалиться над Томом и призвать призраков родителей. А значит, заранее бы проиграл эту войну.       — Хей, Поттер, этого бы не произошло. Ты бы не позволил, — Драко чувствовал себя виноватым. Но не потому, что жалел о своём желании помочь, даже тогда, когда ещё не осознавал силу своих чувств к школьному врагу. Нет, он винил себя за то, что даже сейчас поступил бы так же. Но об этом Поттеру знать не обязательно. — К тому же в то время я тебе просто нравился, и ты мог даже не обратить на меня внимание, сосредоточенный на битве.       — Я? Ха, думаешь, всё было бы так просто? — усмехнулся брюнет, отстраняясь от него, как только почувствовал, как их перемещают в следующее воспоминание. Они были в кабинете профессора и смотрели на то, как Снейп за что-то отчитывает непутёвого аврора. — Ты ещё не понял, что дело не в нас?       — Как это? — послушав разговор крёстного и Поттера, Драко осознал, что Северус, как и ожидалось, совершенно не верит бывшему ученику и не собирается тому помогать только потому, что герою в очередной раз захотелось поиметь на свою задницу приключений, — Разве ты вернулся в прошлое не для того, чтобы изменить наше будущее?       — Именно, но тебе не кажется странным, что мы знали, что именно нужно менять? — поделился Гарри мыслями, которые мучили его все восемь месяцев, проведенных в прошлом. — Почему я должен был появиться именно в этот момент и именно тогда. Почему я не мог вернуться к тебе в тот день, в который отправился в будущее. Кто знал все вариации нашего будущего? Почему мы? Кто мы для этого человека?       — Это не мог быть наш сын, тогда его ещё не было, — сделал вывод блондин, по-прежнему наблюдая, как Поттер в воспоминаниях пытается уговорить профессора. — Но тогда кто?       — Я не знаю. Но этот человек как-то связан с нами. Словно искал изъяны в наших жизнях. Читал нас, как какую-то книгу и переписывал те моменты, которые ему не нравились. Но вот для чего я так и не понял. Ведь никто бы не пострадал, если бы наши жизни разошлись, кроме нас самих. Ты бы женился на своей избраннице, а я в отчаянье и от одиночества подался бы к Джинни, — Драко нахмурился, услышав их предполагаемое будущее и мысленно поблагодарил того человека, который, казалось, с самого начала им помогал. — Понимаю тебя, я тоже хотел бы с ним встретиться, чтобы поблагодарить.       — Мне кажется, он или она должен быть старше нас. Ты не узнал о нём, когда находился в том времени? — ухмыльнувшись, Малфой с жалостью посмотрел на крёстного, у которого не было и шанса отказать пришедшему из будущего аврору. Тот умел убеждать. Но стоило ему услышать, о чем просил Поттер, как он развернулся к мужчине за своей спиной и непонимающе спросил. — Зачем тебе нужно было просить Северуса обучиться на анимага? С чего ты вообще решил, что у тебя получится?       — Ты мне сам сказал, когда я только прибыл в будущее. И нет, об остальном ты умолчал. Справедливости ради, мне кажется, ты не знал. Словно мы просто выполняем чей-то план по кругу, пока не добьёмся для него удовлетворительного результата. Этот таинственный человек, тот, кого мы ищем, но ты с ним не встречался, — поделился своими мыслями Гарри, устало уткнувшись подбородком в плечо блондина. — Ненавижу об этом думать. Одни только вопросы и никакого просвета в ответах. Я себя замучил в эти месяцы, пытаясь всё понять.       — Но зачем ты остался? Что ещё тебе нужно было сделать? — опять же засыпал его вопросами Малфой и имел на это право, потому что брюнет помнил, как сам рвался узнать, зачем ему нужно было столько времени торчать в прошлом.       — Мне сказали спасти тебя и, вспомнив про твой рассказ о забытом времени, я решил, что должен помешать твоей свадьбе с Гринграсс. Уже тогда я понял, что не просто так сохранил пустую склянку после спасения Северуса. Слезы феникса являются хорошим консервантом для хранения воспоминаний, — увидев, что Снейп согласился обучать его, Гарри крепче обнял мужчину в своих руках и подготовился к обрывкам воспоминаний, которые за несколько минут пронеслись перед их глазами, демонстрируя несколько месяцев тренировок в доме на площади Гриммо, где профессор терпеливо, а иногда не очень, добивался от него результатов. — Мне было интересно, почему именно анимагия, ведь ты бы всё равно ничего не вспомнил. Но потом я понял, что должен был подобраться к тебе поближе, оставаясь незамеченным, и тем более не мог случайно столкнуться с самим собой.       — Поттер, мне иногда кажется, что ты только притворяешься идиотом, — отметил блондин его смекалку, за что получил благодарный поцелуй в шею. — И в кого ты превращаешься, гриффиндурок? Дай угадаю. Лев? Клювокрыл? Какой-нибудь хищник?       — Ты меня недооцениваешь, малыш, — довольно улыбнулся Гарри, заглянув в лицо любимого, чтобы увидеть первую реакцию. — Смотри.       В следующее мгновение перед Малфоем открылась невероятная картина. Он никогда не видел, чтобы маг их времени превратился в волшебное существо. Но глаза его не обманывали. За секунду Поттер обернулся в прекрасную, большую огненную птицу.       — Феникс? Ты мой Фоукс? — в который раз за этот день удивился Драко. — Я думал… Я помню тебя.       — Конечно, помнишь, я был с тобой всё начало года до летних каникул, — после слов брюнета они словно по взмаху палочки перенеслись в эти воспоминания.       Вот одинокий и потерянный Малфой идёт по ночным коридорам Хогвартса, бесцельно смотря вперёд, словно ему было не важно, куда идти. Просто он не мог оставаться на месте. Вот блондин поднимается по лестнице на астрономическую башню и садится на парапет, позволяя холодному воздуху оправдать постоянную дрожь, которая сковывала его тело. Вот он смотрит вниз и видит огненную вспышку, а потом в его серебряных глазах отражается оранжевый свет от крыльев феникса, без страха приземляющегося рядом с ним. Желая то ли согреть его, то ли составить компанию, чтобы парню не было так одиноко.       — Я думал, это феникс Дамблдора. Меня успокаивала мысль, что столь благородное существо выбрало меня, даже несмотря на то, что я навредил школе и директору, — с грустью в голосе признался Драко, не сумев скрыть разочарование в своих поспешных выводах.       — Малыш, он и вправду выбрал тебя. Он спас тебя, и я уверен, ещё не раз вернётся. Не расстраивайся, — Поттер утешающе приобнял мужчину за плечи, жалея, что не может быть уверенным в своих словах на сто процентов. Малфой тоже это чувствовал.       — О нет, — застонал блондин, увидев, как жалкое подобие его самого начинает плакать, не переставая делиться со своим ночным другом всеми своими страхами и проблемами. — Не смотри на это.       — Прекрати, в слезах нет ничего постыдного, — заверил он, обещая себе, что больше никогда не позволит Драко страдать в одиночестве. Он не мог быть уверенным, что никогда не заставит того плакать, зная их вспыльчивые характеры, но это не значило, что они не могли проходить через все эти проблемы вместе. По крайней мере, он в это верил. — Не отводи взгляд, скоро начнутся твои воспоминания.       И это предупреждение прозвучало как раз вовремя, потому что в следующее мгновение, юный Малфой, не видя из-за слёз перед глазами, куда кладёт руку, чуть не упал вниз, соскользнув с парапета. Конечно же, парень не успел испугаться, как его схватили сильные руки и затащили обратно.       — А вот и моё феерическое появление, — засмеялся он на ухо блондину, который не помнил ничего из того, что увидел дальше.       — Да уж, Поттер, умеешь ты удивить, — тот присвистнул, когда наглый авроришка безрассудно подхватил ничего не понимающего парня на руки и, призвав метлу, понёсся в сторону запретного леса. — Ну и куда ты меня потащил?       — Терпение, маленький, терпение, — игриво ответил Гарри. Ему нравилось вспоминать те дни с ранимым, до ужаса искренним Драко. Не то чтобы ему доставляло удовольствие видеть страдание любимого человека, но не каждый день у тебя в руках дрожит сам Малфой, боясь хоть на секунду ослабить хватку пальцев, которыми обнимает твою шею.       — Убери с лица это довольное выражение, придурок, и перестань придумывать мне эти глупые, сопливые прозвища, — пригрозил ему блондин, заметив его улыбку. — Неудивительно, что я добровольно избавился от этих воспоминаний. Стыдоба же.       — Сам решил вспомнить, так что хватит ворчать, — они оказались в спальне Малфоя, и с уверенностью можно было сказать, что это было воспоминание самого хозяина Мэнора, так как рядом уже не было Поттера. — Не забывай, кто я. Нет ничего того, что я бы счёл в тебе ужасным, чего нужно было бы стыдиться рядом со мной. Помни об этом.       И Малфой помнил. Повторял себе, что это нормально — наблюдать за сломленной версией себя. Смотреть, как семнадцатилетний мальчишка шугается от собственного домовика и страшится посмотреть ей в глаза, потому что не является Люциусом, её хозяином. Потому что может со спокойной душой гулять на свободе, когда отец гниёт в вонючей камере и, наверное, никогда не захочет увидеть предавшего его доверие сына. Он боялся увидеть именно эти моменты своей прошлой жизни, потому что потратил годы, чтобы забыть о том времени. Начать верить если не себе, то хотя бы окружающим его людям, которые терпеливо ждали и надеялись на него. Он должен был помочь друзьям, а потом уже предаваться жалости к себе. Это отвлекало.       Но тогда он был один. В буквальном смысле. Один на один с собственными демонами и отвращением к самому себе. Он видел это, в каждом взгляде семнадцатилетней версии себя, переполненном желанием вновь увидеть своего спасителя и в тоже время практически животным страхом узнать, что тот по-прежнему ненавидит его. Ведь это был герой, тот мог спасти просто по привычке. Как из Адского огня в выручай-комнате.       — Ты и вправду верил, что я смогу обидеть тебя? — спросил Поттер, всё это время тихо обнимая его со спины.       — Думаю, в то время я не верил даже самому себе, — попытался объяснить он своё собственное поведение, когда аврор, наконец, переступил порог его спальни. Точнее, свой испуг и попытку вжаться в спинку кровати, чтобы быть как можно дальше от мужчины.       Гарри ничего не ответил, лишь кивнул, соглашаясь. Он понимал, что не было смысла обижаться. Ни тогда, ни сейчас. Но в прошлом всё было куда сложнее. Ему понадобились недели, чтобы прорваться через защиту Малфоя. Даже чтобы просто подойти к нему ближе. Парень отказывался верить, что он пришёл из будущего. Наотрез не признавал своих чувств к нему и тем более не понимал, как возможно, что Поттер мог быть его мужем и создать с ним семью. От таких новостей кто угодно мог сойти с ума, не только избалованный в прошлом мальчишка, который впервые в жизни остался без поддержки своей семьи и с фамилией, которую ненавидел каждый уважающий себя человек. Казалось, подросток держит себя в руках из последних сил. Из принципа, потому что не привык сдаваться.       — Поттер, мне не нравится, как ты на меня смотрел, — прокомментировал ещё одно воспоминание Драко, где аврор держа в руках палочку слизеринца, боясь что тот сбежит и натворит дел, принёс тому поесть. — Может, тогда я этого не понимал, но это взгляд мужчины, если ты посмел…       — Да правда что ли? Как насчёт этого? — защищался Поттер, кивнув в сторону блондина, который вальяжно развалился на кровати, давно уже сообразив, что ему не причинят вреда. — Ты, змеёныш, меня каждую секунду провоцировал. Представляешь, сколько я держался? У меня перед носом был семнадцатилетний Малфой, который смотрел на меня как на героя всей его жизни, и нет, совсем не выставлял напоказ свои достоинства, чтобы я хорошенько его отшлёпал, — возмущённо фыркнул он.       — Не все такие извращенцы, как ты, По… Ох, блядь, — блондин покраснел, увидев, как молодая версия его самого уже конкретно попривыкла к мысли, что этот горячий мужчина в будущем будет его мужем и кокетливо заправила отросшую челку за ухо, довольно-таки призывно облизав нижнюю губу. — Достаточно. Я понял, где ты пропадал все те восемь месяцев. Мы можем закончить на этом.       — И ты даже не хочешь увидеть, как мы с тобой повеселились? — ласково спросил он, провоцируя любимого остаться и досмотреть всё до конца. Его заводила одна только мысль, что Драко мог приревновать его к самому себе. — Ну, хорошо, тогда…       — Стоять, — похоже, провоцировать блондина не было надобности, он и сам озверел, увидев следующее воспоминание, где пленённый в собственном доме парень рассматривал колдографии для взрослых и растерял всю свою уверенность, когда его за этим делом застал Поттер. — Только не говори мне, что ты… — мужчина уже считать перестал сколько раз за сегодня терял дар речи. А как тут не позабыть все слова, когда твой собственный муж находит у тебя в спальне колдографии игроков в квиддич, которые по подбору были брюнетами с длинными волосами и болотно-зелёными глазами. Просто трудно было найти того, чьи глаза были такими же сочно зелёного цвета, приходилось довольствоваться тем, что есть.       — Ага, именно тогда я решил отпустить волосы и бородку, — понимающе закончил мысль Гарри.       Но на этом приключение Поттера в прошлом не закончилось. Сделав вид, что ничего не заметил, он присел на постель рядом со слизеринцем и рассказал, что сегодня навестил Добби в Хогвартсе и попросил того наведываться к Малфою-старшему, чтобы держать его камеру в чистоте, а также подкармливать бывшего хозяина. Конечно, не за бесплатно. Гарри знал, что парень не вспомнит о его доброте, но ему хотелось увидеть этот восторженный взгляд серебряных глаз. У него было достаточно времени, чтобы понять, о чём переживает его маленькое чудо. Вспомнив, что в своё время он видел удивительно чистую камеру Люциуса и заметил письма, которыми обменивался его муж с отцом, он так же надеялся, что сможет подтолкнуть юного Малфоя начать писать отцу в Азкабан. Так всё и было, но после, сейчас же благодарный подросток кинулся его обнимать, чем изрядно потрепал его нервы.       — Прости, но, боюсь, меня прибьют, если я позволю себе лишнего, — убирая от себя руки парня, сказал Поттер, неловко растрепав свои короткие волосы на затылке. — Ты ещё тот собственник. Заревнуешь же даже к самому себе.       — Малфои не ревнуют! — одновременно произнесли оба блондина.       Один смущённо, другой зло и кривя рот от осознания того, что он врёт самому себе. Стоит ли уточнять, какой из них развернулся, чтобы уничтожить взглядом своего мужа, но вдруг понял, что остался в этом воспоминании один. Хоть и продолжал чувствовать руки Поттера, обнимающего его за талию. Он хотел было уже последовать за Гарри, как краем глаза увидел движение и ошеломлённо смотрел, как юный Драко нагло забрался на колени мужчины и, не давая ему и шанса увернуться, поцеловал в губы.       — Вот же жалкий змеёныш! Малфои не делают первых шагов! — ревниво прикрикнул он, даже не услышав, почувствовав, как ему шепчут на ухо имя Скорпиуса, намекая, что именно он полез к Гарри, когда захотел ребёнка. — Это не считается, извращенец, я не вёл себя, как текущая сука! И что ты там, Мордред тебя побери, делаешь? Поттер, я убью тебя, отпусти мою голову! Куда руки тянешь?!       Его беспокойство было вполне оправдано. Брюнет не давал ему покинуть воспоминания и, судя по тому, что руки мужчины свободно, тянуче поглаживали каждую частичку его тела, удерживали с помощью магии. Драко почувствовал, как рука мужа медленно пробирается под полотенце, единственно верно оставшееся прикрывать его достоинство. Ненадолго. Так как в следующее мгновение он пытался прикрыться, но был безвольным, мыслями находясь совершенно в другом месте. В своих собственных воспоминаниях.       — Поттер! — как же его злила невозможность двинуть этому придурку или хотя бы попросить вернуть себе право присоединиться. — Не сходи с ума, Гарри. Гарри!       Но ответом ему служили лишь горячие касания грубых пальцев, которые надавили на внутреннюю сторону бедра и заставили его раздвинуть ноги шире. Малфой вынужден был опереться на спинку кресла, чтобы восстановить мнимую картину собственного положения в реальности. Чтобы не сойти с ума, хватаясь трясущимися от злости руками за воздух. И это всё, если забыть о том, что перед его глазами разворачивалась не менее интенсивная и сводящая с ума картина.       Его Гарри Мордредов Поттер целовал подростка, которым являлся он сам. Брюнет, хоть и не делал первого шага, но, тем не менее, довольно бойко мял упругие ягодицы парня, подтягивая ближе к своему паху, позволяя тому ёрзать на его члене. Это злило Драко ещё больше. Он не считал себя невероятным собственником, тем более ревновать к самому себе было как-то глупо. Вот только понимание никак не хотело аккомпанировать сжигающему изнутри чувству предательства. И даже язык мужа, вылизывающий его бёдра и поднимающийся всё выше не мог принести ему заслуженного успокоения.       — Ненавижу тебя, — беспомощно прошептал он, смотря, как его Гарри зарылся в светлые волосы пальцами, оставлял влажные поцелуи на шее слизеринца. — Ненавижу.       Как бы ему хотелось напомнить Поттеру, что в этот самый момент он, вероятно, мучился от одиночества, брошенный в настоящем с ребёнком на руках, когда его муж без всякого чувства стыда был безнаказанно счастлив с его молодой версией в прошлом. Почему-то он чувствовал себя грязным, думая о том, что сейчас позволяет Гарри прикасаться к себе и не может сдержать своё собственное возбуждение, как и срывающиеся с губ довольные стоны наслаждения. Это всё было так неправильно.       — Прекрати сдерживаться, ты сжимаешься слишком сильно, расслабься, — может, Поттер почувствовал его состояние, а может, просто хотел быть уверенным, что он не поймёт неправильно всю эту ситуацию, но в следующую секунду Драко вновь увидел брюнета за своей спиной и услышал его успокаивающие слова. — Прости за поцелуй, но дальше я не зашёл. Верь мне.       А потом мужчина снова растворился в воздухе, давая ему минутку прикрыть веки и набрать в лёгкие побольше воздуха, чтобы успокоить разбушевавшееся воображение. Он открыл глаза и уже с интересом смотрел, любопытствуя, как его муж сможет усмирить обнаглевшего паренька. И не важно, что это был он сам. В этот момент Драко понял, почему Поттер попросил его расслабиться, ведь следующим, что тот почувствовал были руки, которые разводили его ягодицы в стороны. Сейчас он был даже рад, что любимый не может видеть его лица, особенно щёк и шеи, к которым ощутимо прилила кровь.       Он представлял, как его супруг стоит позади него на коленях и смотрит на его маленькую, пульсирующую дырочку. И почему-то Малфоя это возбуждало ещё больше. Все чувства сконцентрировались на том, чтобы прислушаться к этой неизвестности. Почувствовать каждый мазок, откровенный поцелуй горячих губ по нежной коже, не забывая дышать, когда холодный воздух касался влажных следов, оставленных проворным языком у самого колечка мышц. А потом осталось лишь отдаться грязному желанию открыться этому мужчине ещё больше, принять всё то, что тот мог дать.       — Драко, — вывел его из прострации голос Поттера, всё ещё держащего за плечи слизеринца из воспоминания, но уже для того чтобы незаметно отстраниться. — Это неправильно. Нам нужно остановиться.       — Но, — несмотря на собственное ликование, он понимал, что чувствовал парень. В прошлом тот был слишком не уверен в себе, да и сейчас невольно бы почувствовал боль, если бы любимый мужчина оттолкнул его.       — Дело совсем не в тебе, — как же было трудно сосредоточиться и слушать, о чём говорят эти двое, когда всё, чего хотелось, это задвинуть руку назад и прижать лицо мужа ещё ближе, чтобы тому ничего не мешало входить языком глубже, туда, где пульсировало всё его желание, заставляя сжиматься расслабленные стеночки. — Я сам себе не прощу, если возьму то, что ещё не принадлежит мне. Твой Поттер так же одинок, как и ты. Я мечтал о тебе, желал быть первым во всём, — усмехнулся брюнет, ласково погладив парня по щеке. — Как-нибудь потом покажу тебе одно воспоминание, и ты поймешь, о чём я говорил.       — Я не верю тебе. Поттер, может, больше и не ненавидит меня, но ему явно не нужен кто-то подобно мне, — Драко застонал именно на этих словах своего юного прототипа из прошлого. Его душевная боль за то, каким он был, смешалась с физической, которая как вспышка осветила его тело, принимая в себя крупную головку, а затем и весь член на всю длину. Если бы они не занимались сексом часом ранее, ему бы пришлось куда хуже от проникновения без смазки и долгой подготовки.       — Знаешь, боюсь, вся проблема в том, что ты слишком многим будешь нужен, — с какой-то жалостью к самому себе поделился аврор, вставая и помогая блондину удобно усесться на кровати, вместо его бёдер. Драко видел внушительный бугорок в штанах мужчины и то, что тот смог остановиться, а сейчас ещё и что-то объяснять мальчишке, вызывало гордость, на самом деле. — Ты ещё устанешь успокаивать меня, когда я буду ревновать тебя даже к нашему с…       Дальше Малфой уже ничего не слышал, потерявшись в собственных ощущениях и получая привычное наслаждение от каждого скользящего движения внутри, к которому он так и не смог привыкнуть. Поттер не церемонился, подхватив его ногу за бедро и трахая на весу, меняя угол, чтобы быть уверенным, что он прочувствует каждый толчок. И, Моргана его побери, он чувствовал даже больше. Драко не видел лица любимого, но мог поклясться, что тот улыбается, дыша ему в затылок, а потом, ухмыляясь, спускается ниже, прикусывая кожу на беззащитной лопатке. Ему оставалось лишь поддаться этой страсти, старательно поглощая кислород маленькими порциями, чтобы не задохнуться.       — Ты нужен мне, — прошептал ему на ухо муж, появляясь рядом. — Я чуть не кончил уже оттого, что увидел твою растраханную дырочку и капельки моей спермы, которые я ловил языком, вылизывая тебя дочиста.       Малфой обречённо застонал, услышав этот хриплый шёпот, словно оглушающая бомба взорвавшаяся в его ушах. Поттер любил заставлять того стыдиться и наблюдать за его смущением. Но в то же время он и сам был на грани каждый раз, когда заходил всё дальше. Доверялся этому мужчине всё больше и больше. Его схватили за подбородок и резко развернули к себе, сминая его губы в жёстком, подчиняющем поцелуе. Позволяя ему почувствовать весь спектр вкусов на языке супруга. От этой откровенной непристойности его конец пришёл совсем близко, забирая с собой все мысли о том, где он находился, и даже почему это должно показаться кому-то неправильным. Драко кончил, чувствуя, как длинные пальцы на его члене упорно выжимают из него последние соки, возвращая всё в сто крат своим собственным семенем, заполняющим его изнутри.       — Ты ужасен, — тихо прошептал он, пытаясь восстановить до хрипоты сорванное дыхание. — Не мог потерпеть чуть-чуть.       — Не говори, что тебе не понравилось, малыш, всё равно никто не поверит, — с удовольствием пристыдил его мужчина, произнося очищающее и затем прикусывая мочку его покрасневшего уха. — Тем более ты мне задолжал. Мне нужен собственный памятник в центре Министерства магии за то, что я не трахнул тебя в семнадцать. Лучше сразу отправь меня к Дементорам в следующий раз.       Блондину было нечего возразить. Думая об этом, он понимал, что на месте мужа чувствовал бы себя так же. Семнадцатилетний Поттер. Весь из себя маленький, только что осознавший свою силу подросток. В тот год Гарри словно освободился от оков, которые сдерживали его личность, держали героя в узде чужого мнения и в рамках того, что правильно. Не для него, для всех остальных. И это было переломное время. Драко бы хотелось вернуться к тому пареньку и сказать, что в будущем он будет нужен миру не только для того, чтобы спасать их бесполезные задницы, но и потому, что будет достаточно силён, устанавливая свои собственные правила. Прогнёт этот мир под себя. Малфой ухмыльнулся, пряча взгляд под густыми, тёмными ресницами, чтобы не быть застуканным. Ведь он понимал, что его мало что могло остановить от того, чтобы не попробовать соблазнить несмышлёного подростка. Так сказать, взять над ним вверх, пока тот не понял, насколько доминантным может быть в постели.       — Тебе пошло на пользу моё присутствие, — попытался Поттер вернуть его внимание на потерянные воспоминания. Слизеринец улыбался, что-то записывая в своём дневнике, старательно выводя каждую букву. — Ты стал более спокойным и уверенным в себе. Знаю, что потом ты не вспомнишь эти недели, проведённые со мной, но, возвращаясь к тому времени, под конец года ты всё же выглядел по-другому. Не так потерянно что ли. Ты был задумчив, отмалчивался на занятиях, но в твоих глазах было всё больше жизни. Я знаю, можешь поверить мне.       — Конечно, ведь ты вечно следил за мной, как беспризорный щенок, — самодовольно заметил Малфой, но всё же вынужден был признаться. — Именно твоё внимание и помогло мне. Несмотря на наше противостояние, ты всегда смотрел прямо в глаза, и мне хотелось доказать тебе и самому себе, что я смогу.       — И ты смог, — блондина снова сжимали в объятиях, словно хотели защитить от любой сомнительной мысли, намекающей на то, что это не так.       — Знаешь, я отдал свои воспоминания, но теперь понимаю, почему, услышав имя Скорпиуса, так двинулся на идее завести от тебя ребёнка, — улыбаясь, признался Драко. — Если подумать, это было ужасно странно. Вот я познакомился с этим пареньком, когда ещё не знал, что он мой сын, а в следующее мгновение уже бежал к крёстному, чтобы он придумал, как мне осуществить свой план. Мне казалось, что сойду с ума, если ещё хоть день подожду. Словно только ребёнок мог успокоить мою тоску.       — Но как? Почему? — спросил Поттер, смотря, как он в прошлом уговаривает блондина отдать ему воспоминания, связанные с ним, объясняя, что только так их будущее не изменится. Он и сам не понял, как у него это получилось, по началу парень наотрез отказывался, а потом вдруг сам пришёл и сказал, что готов.       — Дневник, — указал мужчина на ежедневник в руках юного Малфоя, которым тот очень редко пользовался, просто делая в нём заметки. — Видимо, он послужил спусковым крючком. Я исписал его именем Скорпи и всегда добавлял к нему наши имена. Потом, я искал потерянные воспоминания и всё, что мне оставалось, это смотреть на это незнакомое имя и чувствовать тепло каждый раз, когда мои пальцы касались его, несмело очерчивая каждую букву. Я не помнил, но держал в голове это имя, как что-то родное. Достаточно было иметь цель, мечты, чтобы не сдаться раньше времени.       — Прости, не знал, как не навредить нашему будущему по-другому, — Гарри и вправду сожалел, испытывая что-то наравне с болезненным обожанием, понимая, как ему повезло влюбиться в этого потрясающего мужчину. — Где это мы? Не помню такого.       — Кажется, это моё воспоминание, — говорит Драко, узнавая свою лабораторию, в которую так любил наведываться крёстный. — А вот и мы.       Блондин шёл рядом с профессором и что-то ему объяснял.       — Да ладно тебе, если ты не веришь ему, поверь мне! — в чём-то пытался убедить Снейпа слизеринец. — Когда-нибудь я приду к тебе с желанием заделать от этого гриффиндурка ребёнка, — парень скривился, сам плохо понимая, как вообще на это может решиться. — И ты должен рассказать мне про ритуал. Сделай вид, что впервые про это слышишь. Поломайся немного, а потом помоги мне. Всё будет хорошо, поверь.       — Знаешь, что меня пугает больше твоего безумия, ребёнок? — насмешки в голосе крёстного хватило бы, чтобы убедить каждого в их собственной неполноценности. Но у Драко был иммунитет к подобным взглядам, сам их практиковал. — Мне просто неловко оттого, что ты видишь во мне всесильный рояль в кустах, который будет появляться каждый раз, когда тебе или твоему несчастному Поттеру понадобится помощь, а потом исчезать за невозможностью рассказать всю правду.       — Ну, Сев, пожалуйста, — перешёл на беспроигрышный способ уговорить старшего парень. — Побудь моим роялем в кустах, а я тебя крёстным дедушкой сделаю. Наш сын будет тебя обожать, честное малфоевское.       — На кой мне отпрыск Поттера? Мне бы от тебя и от твоего ненаглядного избавиться, — серьёзно задумался профессор, рассматривая склянки с зельями, словно знал, как именно будет осуществлять свой план по оставлению его измученного величества в покое. — Вот только узнать бы, как…       — Крёстный, — канючил младший, схватив Северуса за руку и заставив того обратить на него внимание. — Ну, пожалуйста. Я же у тебя ничего никогда не просил. Поттер скоро придёт забрать мои воспоминания, — его голос сорвался, выдавая, как серьёзен он был, сколько страхов хранил, прятал от единственного оставшегося рядом с ним родного человека. — Может быть, я не вспомню, но пожалуйста. Будь на моей стороне, Сев.       — Мерлин, какой же ты ещё ребёнок, — сдался Снейп, напоследок поворчав о своём безысходном положении. — Будто у меня есть выбор, когда ты так уговариваешь. Но если с тобой что-то случится, я не посмотрю, что Поттер был моим учеником и…       — Всё будет хорошо. Обещаю, — было видно, что Драко на самом деле был счастлив. Он полностью доверял крёстному, и теперь было не так страшно расставаться со своими воспоминаниями.       — Твой гриффиндурок тоже это обещал, — хмыкнул старший, думая про себя, что в будущем ещё не раз пожалеет, что пошёл на поводу у ребёнка. Малфои всегда плохо на него влияли.       — Значит, ты поэтому так неожиданно принял решение отпустить меня, хоть я уговаривал тебя несколько месяцев кряду? — отвлёк от воспоминания Гарри, который теперь стоял рядом с блондином и всё это время молча наблюдал за спором между слизеринцем и профессором. — Интересно, сколько раз тебе ещё придётся меня удивить, чтобы я понял, на что ты готов пойти ради тех, кого любишь.       — Поттер, ты сейчас ревнуешь к моему крёстному, потому что я был с ним мил? — не веря собственным догадкам, спросил Малфой.       — Ты никогда не просил меня таким милым голосом. Не умолял так просто потому, что тебе чего-то хочется. Это несправедливо, — вконец обидевшись, заключил брюнет, покидая воспоминания.       — Мерлин, дай мне сил, — покачав головой успокоил себя блондин, бросив последний взгляд на Снейпа. — Он неисправим, Сев, ты был прав. Но всё равно спасибо, — он понял, как скучает по крёстному, по их разговорам тет-а-тет и понимающим взглядам, саркастическим ухмылкам, когда они обсуждали очередного несмышлёного новичка с первого курса. Драко представил на секунду, что этого человека не было бы с ним рядом и поразился правдивости слов Поттера. Ведь он бы винил себя в его смерти, согласился бы на все наставления матери насчет жены и наследника, не важно каким путём и какими жертвами, чтобы заполнить пустоту от столь невыносимой потери. Кто же знал, что его счастье зависит от присутствия в его жизни этого мужчины. Он любил своего негласно назначенного второго отца. Очень. — Спасибо, что выполнил обещание.       — Конечно, благодари его! Ведь это он торчал в прошлом восемь месяцев, чтобы ты в будущем был счастлив! Каков герой, рассказал о ритуале! Пожалуй, я уступлю ему свой памятник в Министерстве магии, чтобы его длинный нос привлекал побольше птиц. Пусть не сдерживаются, помечают его полностью! — не переставая, бубнил под нос Гарри, стоило ему вернуться в кабинет брюнета.       — Поттер, повзрослей уже!

***

      Они молча сидели на двухместном кресле-качалке в кабинете дома на площади Гриммо, каждый думая о чём-то своём после увиденного. Малфой уютно устроился на коленях Гарри, прижимаясь боком к груди брюнета и укрывшись тёплым одеялом.       — О чём ты думаешь? — потрепав по волосам блондина, спросил Поттер.       — Скорпи, — мужчину волновало, повлияло ли на сына его состояние во время беременности. — Ты видел его в будущем. Он выглядел счастливым? Может… — замялся он на секунду, опустив взгляд, но всё же продолжил. — Может, у меня и было странное детство, я казался кому-то избалованным или же таким и был, но я был счастлив. Мне нравилось.       — Что нравилось? — Поттер не понимал, почему любимого так сильно беспокоит будущее, ведь даже слепой мог увидеть, как сильно тот любит сына. С таким отцом Скорпиусу ничего не грозило.       — Быть ребёнком. Мне нравилось, — тихо прошептал Драко, чувствуя неловкость, говоря о таком с человеком, которого сам же гнобил за убогое существование и отсутствие воспитания.       — Теперь понятно, почему Сири так похожа на тебя… — пробормотал себе под нос Поттер, быстро подобравшись, чтобы любимый не обратил внимание на его замечание. — Не могу сказать с точностью, что Скорпи как-то изменился в своём новом будущем. Он разрешил забрать у него воспоминания, чтобы не помнить о своей прошлой жизни, но да, на него повлияло даже знание о том, что ему пришлось пережить. Мне кажется, у него что-то сравнимое с моим, как ты любишь повторять, комплексом героя и твоей привязанностью к родным. Он просто гипер опекает нас, — задумчиво дополнил он, понимая, что даже его возраст и статус главы аврора не могли сильно изменить что-то. Тот обнимал его как маленького ребёнка. А потом Гарри вспомнил ссору детей и усмехнулся. — И, кажется, Скорпиус увлёкся дочерью Герми и Блейза.       Драко выглядел шокированным, смотря в веселящиеся зелёные глаза, а потом они оба засмеялись, уверенные, что с ними не могло быть по-другому. Это судьба. Или злой рок.       — Но я понимаю его, — брюнет откинулся на спинку кресла, чтобы смотреть в глаза любимому. Тот был сейчас таким домашним, растрёпанным, и почему-то казалось, что Малфой может доверить ему всё. Признаться во всём.       — Почему? — спросил он мужчину у себя в руках.       — Я тоже прошёл через это, — прозвучало первое признание. — Я тоже неправильный, — блондин смотрит на Гарри с обожанием, совсем не стесняясь, что муж прекрасно видит эти искорки в серебре, тающих прямо у него на глазах. — Говорят, люди испытывают боль лишь в первый раз. Первое падение с метлы, первый секс и любовь, разбитое сердце, первое предательство и, конечно, первая война, кровь на руках и ошибки, которые никогда не забудешь. Потому что с каждым новым разом слезы высыхают всё быстрее, а боль притупляется пониманием, что это уже было. Мы проходили через это и выжили, значит, всё будет хорошо.       — Так в чём твоя неправильность? — Поттер был согласен, вспоминая, что с каждой смертью всё быстрее и быстрее мирился с действительностью. Так легче было жить дальше и дышать без ежесекундного напоминания, что где-то там есть шрамы от людей, которые ушли или предали его, но с ними ничего нельзя сделать.       — Я боюсь, что со мной это не сработает, понимаешь? Эта война, наша любовь, твоё исчезновение, — Драко не заботился, как выглядит со стороны и что о нём подумает Поттер. Он чувствовал себя настолько на своём месте в руках этого мужчины, что впервые ему было плевать на всё. — Последнее в первую очередь… — воспоминания прятались за проблемами, но всегда бежали за ним в надежде как можно чаще хватать его за руку и тянуть в прошлое. — Я держался просто ради ребёнка. Не думаю, что в следующий раз не сойду с ума, Поттер. Для меня это по-другому. Я не оцениваю это как опыт, скорее, увидев страх так близко, почувствовав прикосновения одиночества после наших отношений, становлюсь полнейшим параноиком.       — Я не собираюсь больше никуда исчезать, — крепче обнимая блондина, пообещал Гарри. Ему было важно, чтобы его услышали, потому что он собирался сдержать данное слово любой ценой.       — Я знаю. Просто не могу забыть, как он благоговел передо мной. И, вместо того, чтобы приносить радость, это причиняло мне боль. Потому что понимал, какое ужасное у него было детство, раз он тянулся к такому человеку, как я. Чужому для него человеку. И, несмотря на то, что он был всего лишь на год младше нас, в душе оставался тем забитым ребёнком, у которого не было примера для подражания. Надеюсь, он смог оставить это в прошлом. Не надо меня успокаивать, я до конца буду винить себя за то, что бездумно последовал своим эгоистичным желаниям и решил всё без твоего ведома, но, несмотря на это, я рад, что у нас есть наш сын, — Драко не врал, собираясь в будущем больше доверять мужу. — Просто пытаюсь объяснить, что понимаю Скорпиуса. Один раз потеряв, мы ещё крепче держимся за то, что имеем и любим, — ласково улыбнувшись, кивнул тот самому себе.       — Ох, так ты меня любишь, прям неожиданность… — Поттера ткнули в бок, усмиряя его самодовольство. — Я понимаю. Хоть у меня и не было счастливого детства, понимаю. Было больно, когда предавали, умирали на глазах. И, что нельзя не признать, каждый раз хотелось прибить тебя, когда ты меня провоцировал.       — Да ладно, большой мальчик не находил выхода своей сексуальной энергии вот и лез в драки, — насмешливо напомнил ему Драко, явно в попытке отвлечь от грустных воспоминаний.       — Ты это о себе? — он ловил предупреждающий прищур Малфоя, и как-то расхотелось продолжать собственноручно рыть себе могилу. — Ок, хорошо, ты прав, как всегда, — а потом не выдержал и засмеялся. Боже, храни королеву, лишь бы не убили после такого. — Моя жена всегда права и голову с плеч тому, кто посчитает иначе.       Его смерть отложили до худших времён, лишь ткнув вновь в бок и фыркнув от смеха, после чего они оба позволили себе расслабиться и засмеяться. Драко первым вернул себе серьёзное выражение лица, указательным пальцем вырисовывая круги на груди брюнета и поднимаясь всё выше, смотря на улыбающегося мужа, поцеловал в ключицу.       — Что, нравлюсь? — спросил Гарри, увидев, каким взглядом на него смотрит любимый. — Знаешь, после моего возвращения ты смотришь иначе. Словно… Я не знаю, как это объяснить.       — Словно я вижу в тебе не только принадлежащего мне мужчину, который может доставить мне удовольствие? — помог ему блондин, и он, нахмурившись, кивнул, выдавая своё недовольство его формулировкой. — Успокойся, Поттер. Просто ты не вынашивал нашего ребёнка. Ты не поймёшь.       — Ты восхищаешься мной? — не веря в собственное предположение уточнил Гарри и тут же получил в ответ саркастический взгляд и поднятую в насмешке бровь. Но, не смотря на эту браваду, взгляд Малфоя не изменился. Он шокировано уставился на мужа, поняв, что попал в самую точку. — Нет, малыш, не губи свою репутацию. Я сейчас подумаю, что у тебя есть сердце, и оно обклеено плакатами и значками с именем великого Гарри Поттера! — подшутил он, не понимая, как реагировать на такое откровенно милое поведение всегда гордого мужчины.       Он умел любить, дружить и даже обольщать, когда дело касалось Малфоя. Он готов был каждый день завоёвывать его и дарить всю ласку, которую копил с детских лет. Ему нравилось смущать малыша своим напором, чувствами. Он ликовал каждый раз, когда ему удавалось снять ещё один слой защиты Драко и пробраться к нему глубже под кожу. И не важно, что партнёр в это время просто давал ему себя любить. Его чувств было столько, что даже двое в них просто утопали. До краёв, сказали бы другие. Есть ещё куда расти, поправил бы их он.       Но вот, в чём проблема, — он понятия не имел, что делать с тем обожанием, восхищением, гордостью, которая появлялась у мужа в глазах после рождения их ребёнка. Поэтому и смутился впервые за все последние годы, когда считал себя взрослым, уверенным в своих силах мужчиной.       — Я просто… — попытался он оправдаться, словно покрасневшие щёки и подступающие к глазам слёзы были для него чем-то неприемлемым. Он ведь уже взрослый мальчик, а всё так же чувствует себя ребёнком, стоящим перед Хагридом, который сказал, что он волшебник и должен поехать в Хогвартс.       Тогда он тоже думал, что не заслужил этого.       — Поттер, ты серьезно думал, что любишь меня больше, чем я тебя? — этот вопрос застал его врасплох, и он понял, почему вновь почувствовал себя виноватым. Ведь дело было не в том, что он не верил в наличие чувств у супруга, просто справедливо полагал, что он априори должен быть сильнее во всём. Даже в любви, которую испытывает к партнеру. По его щеке прошлась теплая ладонь, и он невольно прильнул к ней, извиняясь за свои хоть и невысказанные, но очевидные мысли. — Я… Я не могу сосчитать, сколько раз ты спасал меня, Поттер. Ты подарил мне всё, что я хотел и даже больше, — признался блондин, смотря на кольцо на своем пальце. — Твои родители бы очень гордились, смотря на мужчину, которым ты вырос. По крайней мере, я горжусь.       Это было откровением. К нему нужно было привыкнуть. Научиться принимать и поверить, что такое вообще возможно. И когда Гарри в порыве благодарности и щемящей боли в груди потянулся поцеловать любимого, в голове проскользнула и стала искать себе постоянное место жительства мысль, что это и есть определение счастья.       Научиться любить другого человека просто, так как это потребность, необходимость, заложенная в самой сути человека. Научиться принимать любовь куда сложнее, так как, для начала, ты должен научиться любить самого себя.       Счастье Гарри Поттера находилось у него в руках, и в глазах этого человека он увидел ту любовь, которой ему всегда не хватало. Он почувствовал себя полноценным, завершённым и как никогда уверенным, что выбрал правильного мужчину.       Который, к его радости, выбрал его самого.       В этом моменте не было ничего кульминационного. Это не было концом и даже на начало чего-то грандиозного мало походило. Просто момент. Еще один день, в котором счастья и романтики было чуточку больше, чем обычно, а любви дали новую возможность взлететь выше.       Просто Феникс, который всегда восставал из пепла, чтобы сохранить или подарить кому-то жизнь. Чтобы устало вернуться на жердочку в кабинете Малфоя и сгореть в собственном огне, предзнаменуя новое начало.       Начало для прошлого, которого в будущем нет.

*Эпилог*

      — Представляешь, она что думает, что, если расстанется с Луной, будет кому-то ещё нужна? — они отдыхали за чашечкой чая и кофе, незаменимого для Поттера, в гостиной после плотного ужина и тяжёлого рабочего дня, когда снова стали спорить. Как всегда.       — Это нормально. Она сразу сказала, что не хочет детей, почему вы её заставляете? — почему-то Гарри не мог просто согласиться с мужем, находя реакцию блондина забавной.       — Потому что она хочет Луну, а та хочет детей. Нужно уважать мнение партнёра, — вспыхнул Малфой, словно спичка. Ему вообще много не надо было, чтобы начать раздражённо прикрикивать на любимого. Положение обязывало.       — С каких пор ты так думаешь? — насмешливо напомнил ему он их собственную историю.       — Поттер, почему ты всегда против меня? Ты хоть раз можешь согласиться? Ты эту женщину до сих пор терпеть не можешь, и она живёт, между прочим, с твоей школьной подругой, но какое там, самое важное — иметь мнение противоположное, чем у Малфоя. Ведь так? Если бы я был на стороне Пэнси, ты бы мне все уши прожужжал, какие мы эгоисты и думаем только о себе! А ведь я даже не покалечил тебя сильно, когда ты признался, что украл мой первый поцелуй. Чем ты лучше Луны? — обиженно защищался Драко.       — Вообще-то ты всё неправильно выворачиваешь, это просто моё мнение, а насчёт поцелуя ты будешь припоминать мне ещё тысячу лет? Расслабься, ты на взводе из-за приближающегося срока. Тебе нельзя нервничать, подумай хотя бы о Джейми.       — Тогда, чёрт возьми, не нервируй меня! Мордред, чтоб всех этих маглов и тебя за вечное упоминание их суеверий демоны драли. Безостановочно, — дополнил блондин, за столько лет переняв у мужа привычки и слова паразиты.       — Только можно, пожалуйста, не в нашем присутствии, — раздался за их спинами голос, и оба мужчины подскочили на месте, смотря на двух юношей, спускающихся по лестнице. Драко даже пролил немного чая себе на джемпер, шипя от злости на нежданных гостей. Потом присмотрелся и понял, что те прошли через защиту и обречённо застонал.       — Поттер, — он поставил чашку с чаем на кофейный столик и пригрозил мужу, надвигаясь на него с огромным животом. Выглядел он, конечно, не очень угрожающе. Скорее, мило, но Гарри уже не замечал этого, будучи раздражённым постоянными сменами настроения любимого. — Если у нас после Джейми будет ещё ребёнок, я запрещаю тебе к себе подходить. Развод и девичья фамилия. Я тебе не инкубатор, понятно?!       — Больно надо. Я не выдержу ещё одной твоей беременности и капризов, — обиженно, но всё же мягким тихим голосом пробубнил тот себе под нос.       — Ты что-то сказал? — сомневаться в том, кто в доме Поттеров был хозяином не приходилось. В доме, но не в спальне, что не могло не радовать одного доминантного, помешанного на контроле аврора.       — Нет, я похож на самоубийцу? — Гарри был раздражён не меньше супруга, но склонностей к мазохизму с годами не прибавилось. Ему ещё пожить хотелось. Желательно с этой блондинистой истеричкой.       Казалось бы, после таких слов Драко должен был обидеться и заявить, что муж вечно делает из него поехавшую жёнушку из дешёвых романов, но годы давали о себе знать, отдавая предпочтение сладкой, холодной мести. Гарри это понял. Не видать ему секса ближайшие сто лет. Ну или пару дней, если он будет хорошо себя вести. И вообще согласится поехать во Францию на выходные, навестить чету Малфоев… Хорошо подумав, Поттер решил, что поспит в гостевой спальне. Заодно и выспится без наглого муженька, который имеет привычку ворочаться в постели, практически спать на нём и где-то под утро будить его, чтобы сгонял за очередным поручением.       Причём последнее было скорее продиктовано желаниями блондина, а не его разбушевавшимися гормонами. Третья беременность протекала хорошо, и Драко, видимо, так сильно скучал по утренней тошноте и ужасающим пристрастиям в еде, что просто издевался над Поттером по привычке. Чтобы тот тоже испытал радость новой жизни, которая у них зарождалась, так сказать, а точнее, все её тяготы, которые, по словам Малфоя, он не мог почувствовать.       — Ох, отец, прекрати себя обманывать, ты не можешь уснуть без рара. Так что сделай что-нибудь, — мелодичным голосом заметил брюнет с серебряными глазами. Он был чуть ниже ростом, чем Драко, и явно пошел телосложением в блондина. — И да, это не мой брат, Мерлин упаси, можете успокоиться. Я ваш последний ребенок.       — Ну, вот видишь, чего так переживать? Всё будет хорошо, — как ни в чем не бывало прокомментировал Поттер, понимая что сын прав, и он не сможет спать вдали от мужа. Сын? — Ты Джейми?       — Поттер, не считая твоего цвета волос и улыбки, кстати, я не понимаю, почему у всех наших детей твоя дурацкая гриффиндурская улыбка, он моя точная копия. Конечно, это Джейми! Не смотри так на мальчика, — Малфой еле удержался от фейспалма, замечая, что с годами его супруг становился только глупее. Так себе новость. — Ребёнок, не обращай на него внимание, лучше обними папу.       Гарри закатывает глаза, но сразу же начинает улыбаться, когда сын подходит и к нему, чтобы поприветствовать. Эти путешественники из будущего начинают ему нравиться.       — Так, а кто же твой спутник, если не секрет? — спрашивает Драко, отмечая, что высокий блондин так же, как и его сын, одет в облегающую все его мышцы мантию с высоким воротником, к низу сходящую на нет, открывающую сильные ноги и тяжёлые кожаные ботинки. — Вы кто?       — Меня зовут Гидеон Принц Фламель, вы должны знать моего отца, а так же мой внучатый племянник является вашим крёстным, мистер Малфой, — со всем уважением представился мужчина, не сдержав ухмылку на губах и смешинки в уголках карих глаз от реакции Поттера. Сколько бы раз он не видел это удивлённое лицо, каждый раз находил его забавным.       — Мерлин, меня сейчас стошнит. Малыш, может, это я беременный? — после этих слов, муж непонимающе уставился на Гарри. — Не смотри на меня так, ты же у нас самый умный и наблюдательный. Посмотри на их кольца!       — Флабо червей мне в рот, вы связаны магическим браком? — наконец-то увидел тот парные кольца на пальцах сына и этого странного незнакомца.       — Знаете, вы поразительны, мистер Малфой, в отличие от супруга, у вас каждый раз разная реакция. Никогда не знаешь, чего от вас ждать, — не скрывая восхищения, поделился своими наблюдениями блондин. — Джейми так похож на вас.       — Успокойся, отец, этот старикан и вправду мой муж, и он вечно ведёт себя, как придурок. Сколько бы ему лет не было, выглядит и ведёт себя как ребёнок. Впору уже разводиться, — неосознанно подтвердил свою схожесть с Драко их сын. Гарри даже стало жалко Фламеля. Это же надо так попасть, как и он в своё время. — Впрочем, опустим формальности, я бы хотел быстро всё решить и провести как можно больше времени с вами. Вы живы, — уточнил парень, так как увидел понимающий жалостливый взгляд отца. — Просто из-за этих путешествий я очень редко вас вижу.       — Присаживайтесь, — Малфою было неудобно так долго стоять на ногах, к тому же он не растерял свое воспитание, поэтому указав рукой на диваны, присел в кресло напротив, оставляя для мужа место на подлокотнике.       Любил тот не отходить от него ни на шаг в последнее время. Его удивляло, как Поттера ещё с работы не выперли. Хотя куда уж там, Скорпиус, являясь министром магии, был не лучше. Даже к друзьям за женой таскался, когда Забини забеременела.       — Что случилось? Почему вы здесь? — первым проявил своё любопытство Гарри, отмечая, что его будущий зять знает, как себя вести рядом с ним и не предпринимает попыток приблизиться к сыну прямо у него на глазах.       — Помните, во время вашего путешествия в будущее вам сказали вернуться в прошлое? — спросил Гидеон, смотря в зелёные глаза аврора и, дождавшись его кивка, продолжил. — Это был я. Прошу вас дать мне возможность объяснить, — торопливо дополнил он, зная, сколько возникнет вопросов после его слов. — Как вы знаете, мой отец был не только магом, но и любил баловаться алхимией. Он первым изобрёл маховик, а потом модернизировал его в своего рода машину времени, — Джейми слегка прислонился к его плечу своим, в качестве поддержки. Ведь это был всего второй раз, а также последний, когда у них всё получилось. Не только найти друг друга, но и остаться вместе. — Я был первым путешественником во времени. В основном мы видим время по-другому, словно матрицу, которая должна циркулировать, не оставляя за собой хвостов или дыр в истории. Мне нужно было придерживаться пророчеств, помогать им сбываться и восстанавливать баланс в мире.       — Значит ли это, что благодаря тебе мне удалось дожить до того дня, когда мы смогли избавиться от Волан-де-Морта? — делал выводы Поттер, всегда удивляясь своей удаче, которая оставляла его в живых. Способным бороться и выполнить предназначение, прописанное в пророчестве ещё до его рождения.       — Да, простите, — в такие моменты молодой вид Фламеля отступал на второй план, выдавая в нём старого, повидавшего многое мага. — Если интересно, то был мир без Гарри Поттера. Был так же мир Невилла Долгопупса, но тот не справился ни в одном из его проявлений. За что поплатились разумом его родители, пытаясь переписать то, что написано в пророчестве. Всё имеет свою цену и, к сожалению, мне не дали вмешаться, чтобы как-то облегчить вашу жизнь. Только вы были достаточно сильны духом, чтобы спасти Магическую Британию. Я, право, всегда восхищался вами. Героями не становятся в одночасье. Вас не просто так нарекли Избранным.       — Не нужно пафосных слов, я знаю, кем являюсь, продолжай, — понимающе кивнул ему Поттер, который уже давно смирился с прошлым, в котором все за него всё решали. Малфой научил его уважать себя. Практически заразил его своей уверенностью, что он может всё. Даже простить всех тех, кто в него не верил.       — Мне было очень одиноко, — блондин опустил взгляд, ему было неловко признаваться в своих слабостях, даже если это были родители его мужа. — Когда путешествуем, время чувствуется по-другому, и мы практически не стареем. Именно поэтому мой отец так хотел сделать из сына путешественника во времени. А потом…       — А потом Гидеон получил своё собственное пророчество, где был я, который мог скрасить его одиночество, — отвлекая любимого от тяжелых мыслей, бодро закончил Джейми. — Правда, я милашка?       — Я практически пятьдесят лет вмешивался в вашу судьбу, чтобы прийти к этому моменту, — улыбнувшись, продолжил рассказывать мужчина. — Не зная, какой из ваших отпрысков предназначен мне, я надеялся на Скорпиуса, но быстро понял, что мы несовместимы. Что мир без вас начинает рушиться, значит, петля времени содержала в себе большую дыру, которую могли заполнить только вы. Пришлось менять и переписывать историю с самого начала.       — Хочешь сказать, что если бы твоей парой был Скорпиус, ты бы оставил всё как есть? Мы были бы мертвы, а наш сын страдал бы всю свою жизнь? — голосом Малфоя можно было убивать, и, как ни странно, даже их сын испуганно сгорбился, став очень маленьким и неприметным.       — Я не могу вмешиваться в историю, если это не прописано в пророчестве. Каждое новое изменение нитей времени создаёт новые прорехи, которые, как я уже сказал, можно заполнить лишь заплатив большую цену. Ваш ребёнок стоил вам жизней, — эти слова первый путешественник времени знал наизусть, в отличие от реакции непредсказуемого Малфоя.       — Слушай сюда, Тринити, — да, Драко за последние годы пересмотрел много магловского кино. Он знал, о чём говорит. — Мне плевать, сколько тебе лет и насколько ты старше. Ты заявляешься в мой дом и говоришь, что вся наша жизнь с Поттером просто твои попытки следовать системе? Хочешь после этого медаль героя и моего сына в придачу? Да я тебя…       — Малфой, всё хорошо, — Гарри положил руку на плечо мужа и с силой сжал. Ему было всё равно на жестокие слова этого мужчины, куда больше его волновал любимый человек и малыш, который ещё не родился. — Пусть он думает что угодно, нам не впервой доказывать миру, что мы сами вершим свою судьбу.       — И вы доказали. У вас появился сын, который проигнорировал систему и вернулся в прошлое. Скорпиус принёс в жертву весь свой мир, чтобы спасти вас. И дал мне ещё один шанс обрести собственное счастье, — Гидеон был честен. Впервые за много столетий он встретил любовь, которая сумела изменить историю, наплевав на все пророчества. Несмотря на свой возраст, он восхищался родителями мужа и чувствовал себя рядом с ними ребёнком. — Я просто хотел помочь. Джейми был третьим чудом, которое вы произвели на свет, и я не мог дать ему погибнуть.       — Что значит погибнуть? — испуганно переспросил блондин, смотря на своего хорошенького, притихшего сына. — С ним же всё в порядке?       — Успокойся, рара, теперь я в порядке, — поспешил заверить отца младший Поттер, умоляюще смотря в такие похожие на его собственные серебряные глаза. Он безмолвно просил быть помягче с его парой.       — Хорошо, хорошо. Продолжай, — нехотя кивнул в сторону блондина Малфой.       — Магическое ядро Джейми под влиянием вашей магии переместилось из груди в голову. В отличие от вашей дочери, которая управляет своим даром с помощью глаз, ваш сын с рождения чувствует время и видит его так же, как я. Но самое важное, из-за этой аномалии он помнит все петли времени, которые когда-либо изменялись и до сих пор нуждаются в завершении, — вновь попытался объяснить своё пребывание в прошлом Фламель. — Благодаря этому он может путешествовать со мной и быть хранителем времени, но…       — Но в прошлые девять раз я сходил с ума сразу после рождения, — решил сам бросить бомбу в родителей парень. — Это не ваша вина, но только услышав всё от меня, вы смогли довериться Гидеону. Это должен быть последний раз, когда он пытается меня спасти. Пожалуйста.       — Что от нас требуется? — совершенно серьёзно спросил Поттер, не давая своему вспыльчивому блондину терять время на выяснение отношений.       — Я принёс артефакт, который будет служить блокатором воспоминаний Джейми, — мужчина показал на серьгу в виде капли, которая даже с расстояния нескольких метров светилась всеми цветами радуги одновременно, и в то же время была кристально прозрачной. — Мы несколько раз пытались просто забрать все его воспоминания, но ни одно заклинание не могло очистить разум ребёнка без последствий. Это единственный способ помочь ему и, как видите, он сработал, — Фламель всё же не удержался и обнял своего мужа.       — Это же не всё, иначе, я согласился бы ещё в первый раз. Говори всю правду и руки убери от моего сына, вы не у себя дома, — на самом деле Поттер был удивлён агрессией мужа. Драко был тем, кто всегда насмехался над ним за излишнюю опеку над сыном и, особенно, дочерью, которая выскочила замуж за Фредерика Томаса, стоило ей исполниться восемнадцать. Но он привык доверять партнёру и его чутью.       — Он должен будет забирать меня, чтобы я мог под его присмотром по чуть-чуть справляться со всеми воспоминаниями и, в конце концов, обходиться без чьей-то помощи, — осторожно начал брюнет, с надеждой смотря на рара, который в прошлый раз взорвался и только спустя пару часов согласился выслушать его с мужем.       — На сколько? — Гидеон был прав, Драко Малфою было плевать на судьбу и каноны, он сам решал, что сказать и когда.       — Сперва достаточно будет пару дней, просто чтобы ослабить блок, но с каждым годом это время будет увеличиваться. Где-то в четырнадцать мне придётся забрать Джейми на год, — лицо блондина скривилось, словно он представил себе что-то совсем неприятное, связанное с сыном и будущим зятем. — Я не знаю, поверите вы мне или нет, но я никогда бы не осмелился тронуть ребёнка.       — Мне не надо верить, я знаю, что мои дети не будут слабыми и тем более жертвами, — зарделся Малфой, не представляя, как в будущем будет терпеть такого мнительного зятя. — Тем более не думаю, что нужно напоминать, что я с тобой сделаю, если…       — Эта серьга блокирует только воспоминания или всю твою магию? — вновь остановил перепалку Гарри своим вопросом.       — Всю магию, но с амулетом дяди Блейза, я спокойно обходился, заимствуя её у вас. Не волнуйся, — Джейми был готов расцеловать отца за то, что тот так сильно помогает ему примирить двух блондинов.       — Значит, после этого визита вмешательство в нашу жизнь закончится? — Поттер не просто так спрашивал. Он догадался, что его заставили остаться в прошлом на все восемь месяцев только потому, что в прошлый раз он именно столько там и провёл. Ребята не хотели больше ничего менять. Ни прошлое, ни настоящее, потому что их полностью устраивало их будущее.       — Да, после этого разговора больше не будет никаких разрывов во времени. Мы сможем пойти дальше, — подтвердил Гидеон, всё ещё опасаясь смотреть и ненароком спровоцировать глубоко беременного мужчину.       Откровенно говоря, его должен был понимать каждый в этой комнате. Даже Драко, который и сам устал от скачков своего настроения.       — Слушайте, а почему Джейми надо забирать? Почему бы не тренировать его у нас дома? Или университете Забини, в конце концов? Может, я тоже чему нау….       Покачав головой, Гарри всё же схватил мужа и поцеловал, чтобы хоть на секунду прикрыть его невозможный ротик. Он махнул рукой в сторону лестницы, подсказывая ребятам, куда они могут сбежать на время, если не хотят видеть, как он каждый день успокаивает малыша от новых приступов малфоевизма. Драко нужно было спустить пар, прежде чем продолжить общение с сыном и их будущим зятем. И он знал, как помочь любимому.       И пусть им далеко не семнадцать, и даже не по двадцать три, а время было не так утешительно к ним, мизерными шагами, но забирало своё. Одно в жизни Поттера после встречи с Малфоем не менялось — блондин в его руках, так пылко отвечающий на его поцелуй, был его малышом. Самым желанным и невероятным мужчиной в его жизни. Его судьбой, которую он выбрал сам.       И никакое время или магия не могли этого изменить.