Твоя воля в его руках

      С экрана телефона лучезарно улыбается светловолосый омега, которого окружила целая орава пушистых друзей, с бешенной скоростью виляющих хвостами. Ведущий бегает вокруг них, периодически раздражённо шикая на оператора, который за ним не успевает. — Дамы и господа, я всё пытаюсь взять интервью у Чон Юнги, но, как видите, благодарные поклонники меня опередили, — пытается скрасить ситуацию и сместить временно фокус на себя. — Пробиться ближе тут было без шансов. — Не преувеличивайте, господин Ли, — улыбается омега, поглаживая большого чёрного лабрадора-ретривера, вьющегося прямо у его ног. — Не скромничайте, Юнги, — отмахивается ведущий. — Дорогие зрители, я напоминаю, что мы сегодня собрались здесь, поскольку этим хвостатым несказанно повезло, ведь питомник решили профинансировать супруги Чон. Кстати, Юнги, это была ваша идея или всё-таки вашего мужа? — А, знаете, это была идея Чонгука. Он очень любит собак и как-то так спонтанно пришла в голову мысль, — омега поднимает взгляд в камеру, улыбается уголками губ, параллельно поправляя выбившуюся прядку волос с лица. В свою очередь альфа блокирует экран смартфона, и комната погружается во мрак и тишину. Он сидит так минуту, пять, десять, а в ушах слышит лишь как бешено стучит собственное сердце. Тех трёх лет, на протяжении которых он обживался на новом месте, строил новую жизнь будто бы никогда и не было. Светловолосый ангел стал ещё красивее. Вселенная наконец-то стала благосклонна к своему лучшему творению. Его лисьи глаза сверкали ярче драгоценных камней, нежная улыбка на губах была абсолютно искренней. Он выглядит счастливым и это ему безумно к лицу, лишь безумец этого не признает. И Тэхён с сожалением признаёт. Признаёт также и то, что его планы попытаться вернуться, исправить то, что сделал, постараться остаться в хороших отношениях, со звоном разбиваются о реальность, которую он наблюдает с экрана своего телефона. Сколько бы времени ни прошло, а выбросить этого омегу из головы не получается. Даже наоборот, он будто прочнее в мыслях заседает. Вот только это путь в никуда и Тэхён это прекрасно понимает. Этот омега не его и никогда ему не принадлежал. Разве что формально, когда нерадивый старший братишка по-скотски вздумал распоряжаться младшим, чтобы спасти свою шкуру. Спасти не помогло, да и омега показал характер. А сейчас Юнги не его окончательно, он даже уже взял чужую фамилию. И теперь он там, где до него не добраться, он за спиной Чон Чонгука. Досадно? Нет, определённо не то слово. До скрежета зубной эмали паршиво и безысходно. Чон Чонгук снова оказался на шаг впереди, снова получил лучшее. И как-бы ни хотелось испортить этот триумф, Тэхён понимает, что в этот раз не может. И останавливает его не расстояние, не отсутствие возможности предпринять хоть что-либо, не страх перед своим оппонентом. Останавливает возникающий перед глазами силуэт светловолосого омеги, превратившегося в сгусток боли за время нахождения в его доме. Останавливают глаза, потухшие в тот самый момент, когда на злополучном приёме Намджуна за Чонгуком с грохотом захлопнулась дверь. Останавливает счастливая улыбка на его прекрасном лице, которую Тэхён видел с экрана и с сожалением осознавал, что за время нахождения омеги в его доме, тот не улыбнулся ни разу. Останавливает понимание, что теперь Юнги наконец действительно счастлив, а Тэхён действительно влюблён. А это значит, что им лучше никогда больше не видеться. Покой светловолосого ангела дорогого стоит и теперь это единственный способ доказать искренность своих чувств, уйти из его жизни навсегда. Альфа тяжело вздыхает, отбрасывает телефон на журнальный столик и подходит к окну, чтобы унять эмоции. Глядя на яркие огни ночного мегаполиса, он мрачно усмехается своим мыслям. — Похоже, трёх лет слишком мало, чтобы забыть тебя, Юнги. Но счастье тебе очень к лицу, не меняйся, пожалуйста.

***

      — Чёрт возьми, тебе можно доверить хоть что-то? — раздражённо восклицает Юнги, встречая Чонгука в коридоре. — В чём дело? — удивлённо приподнимает брови Чон, с опаской поглядывая на полотенце на плече своего омеги. — Я же просил тебя купить подарок для своего племяшки, нам сегодня идти на день рождения. — Я помню об этом, и я всё купил ещё с утра, привёз домой и даже сказал тебе об этом, — совершенно перестаёт понимать что-либо. — В этом и проблема! — восклицает Юнги, а полотенце, на которое так косился Чонгук, всё-таки прилетает альфе в лицо. — Какая? — Зачем годовалому пупсу пистолет, Чон Чонгук? — видя, как супруг открывает рот, чтобы что-то возразить, безапелляционно добавляет: — Я в курсе, что он игрушечный. Но сути это не меняет. Зачем годовалому пупсу игрушечный пистолет, Чон Чонгук? — Э. ну… играть? — теряется альфа и пытается прибегнуть к беспроигрышному варианту — показать свои большие оленьи глаза, полные сожаления и невинности, чтобы омега растаял и не отчитывал его больше. Видя, что на Юнги этот трюк сегодня не работает, решает прибегнуть к плану б. — Кстати, как прошла твоя поездка в питомник? — Ты что, не смотрел со мной эфир? — Смотрел! Но вдруг нам не всё показали, ты же знаешь, солнце, — заметив, как в подозрительном прищуре сузились лисьи глаза «солнца» Чонгук тут же спешит уйти в защиту. — Можешь спросить у Хосока, он подтвердит, что я просмотрел весь материал! — Думаешь, я не знаю, что вы с Хосоком всегда прикрываете задницы друг друга и спрашивать его о подобных вещах бесполезно? — Лисёнок, ну правда. Может подтвердить не только он, но и мои партнёры, — подходит ближе и обнимает надувшегося для вида омегу. — Это ещё как? — не скрывает заинтересованности омега и перестаёт выглядеть таким уж недовольным и обиженным, каким хотел показаться. — Пришлось остановить совещание, чтобы не отвлекали своими разговорами и не мешали любоваться моим прекрасным супругом, — усмехается альфа, успокаивающе поглаживая по спине эти полтора метра ярости с кухонным полотенцем, превращающиеся в его руках постепенно в полтора метра очаровательного смущения и без полотенца. — Кстати, не пора ли тебе собираться, моя прелесть? Мы же не хотим опоздать на первую годовщину нашего племяшки? — Напомни, почему мы называем Джинёна твоим племянником, если ты единственный в семье? — усмехается Юнги, выбираясь пока из объятий мужа. — Хосок мне брат, — без раздумий отвечает альфа. — Пусть по крови это и не так, но не важно. Важнее, что мы считаем друг друга своей семьёй, а потому сын Хосока просто не может не быть моим племянником. Юнги на это лишь с улыбкой кивает и направляется в ванну, чтобы заняться укладкой и макияжем. — Кстати, моего брата беспокоит вопрос, а когда и у него появятся племянники? — Чонгук, иди в жопу, а, — фыркает омега. — Это приглашение? — Я тебя сейчас ударю. — Понял. В другой раз, так в другой раз. Так бы сразу и сказал.

***

      Вокруг много шума и веселья. Никто не смог позволить себе пропустить первую годовщину маленького нового члена семьи. Гордый отец Хосок в сторонке общается с Чонгуком и Намджуном. Дела сегодня никого из них не волнуют, все они отошли на второй план, а в офисе ещё с утра было оговорено жёсткое табу на все звонки в ближайшие сутки, какими бы срочными они не казались. Сокджин радостно щебечет с Юнги о своих новых покупках, не забывая с гордостью упомянуть, что оказывает невероятную услугу Намджуну и именно из-за него альфа остаётся миллионером. С другого конца стола незамедлительно прилетает от самого миллионера ответ о том, что он мог бы быть миллиардером вообще-то, но эти аргументы Джин парирует возмущённым взмахом ресниц и гордым «главное, что я выгляжу на миллиард» и с этим уже не поспоришь. В разгар всей этой тёплой и домашней идиллии в гостиную заходит возмущенный Чимин с виновником торжества на руках. Разговоры тут же смолкают, потому что все присутствующие замечают в маленьких пухленьких ручках ребёнка три абсолютно одинаковых игрушечный пистолета, которые малыш изучает с довольным агуканьем. Поднимая взгляды чуть выше, видят, как Чимин набирает в лёгкие побольше воздуха, а затем выдаёт: — Вы что, совсем охрене… — Дорогой, только не при сыне!