Зов

Руки не перестают скользить по коже, плавными движениями очерчивая изгибы юношеского тела. Пальцы задевают чувствительные точки и по всему телу проходит приятный тянущий спазм, концентрируемый внизу живота, Майкл позволяет себе шумно втянуть воздух в легкие, а затем выдохнуть его, едва дрожа. От накатившего возбуждения реагирует и его член, наливаясь кровью, подрагивая, он подталкивал хозяина к действиям, но Лэнгдон лишь продолжал раззадоривать самого себя, в мыслях представляя, как нежные девичьи ладони проходятся по его телу. Он никогда не желал никого столь сильно, и, казалось, его тело требует уже знакомых ласк, однако, когда они были знакомы, она едва ли позволяла себе касаться его, всё время боясь нарушить личное пространство Лэнгдона. И сейчас, стоило ей просто взглянуть, и Майкл ощущал себя на пару годков моложе, когда его впервые посещали настолько грязные и желанные мысли. Воздух в комнате накалился до такой степени, что вот-вот воск свечей сползет на пол в считанный миг, а сам блондин просто задохнется. Ладонь опускается на ширинку темных брюк, чуть надавливая, и из полуприкрытых губ доносится глухой стон. Желание слишком велико, настолько, что Майкл уже готов всё отбросить и повиноваться ему, как животное. Пальцы медленно поползли под грубую ткань одежды, когда вся атмосфера оказалась разрушена громким и таким противным стуком в соседнюю дверь. Сознание колдуна тут же вернулось к исходному, возвращая трезвость мыслей. Нельзя. Но так хочется…

***

Майкл не мог позволить Анне погибнуть в огне, тогда ни он, ни она не знали, что этого бы с девушкой никогда не случилось. Так или иначе она оказалась тут — в убежище, таком знакомом и одновременно с этим таком чужом. Уолт прохаживалась по полуосвещенным коридорам, отмечая про себя, что бункер ей словно знаком, но единственное, что она про него знала, так это то, что раньше он был школой для одаренных юношей, если верить рыжеволосой мисс Венейбл. Но даже их командир, в лице Вильгельмины, точно не могла объяснить такое странное расположение школы, отсутствие в ней освещения и вообще почему школа уходила глубоко под землю. Женщине и не хотелось делать на этом акцент. Неважно почему — главное, что это спасло нам жизни. Этот ответ не устраивал никого, только вот теперь не было всезнающего интернета, чтобы узнать всю подноготную странной школы. Оставалось только гадать и слушать всяческие предположения из уст Коко и её, не то чтобы друга, Галланта. Иногда молодые люди извергали из своих мыслей что-то действительно интересное, что какой-нибудь писатель мог реализовать в романе. Только и это теперь не имело важности. Лишь одно — явился человек, и он ведет строгий отбор «достойных» для чего-то лучшего. Его описания были настолько расплывчаты, что не могло не вызвать множество подозрений. Почти каждый из выживших хотел выбраться и спастись, вести жизнь хоть немного лучше чем та, которая шла здесь и сейчас, но как же его речи были похожи на сыр в мышеловке! И больше всех волновалась мисс Венейбл. Испуг в её, мечущихся из угла в угол, взгляде был настолько явным, что Майкл чуть ли не в открытую смеялся над столь жалким зрелищем. Вильгельмине так хотелось утвердиться в роли спасителя для окружающих, но сейчас от её образа стальной леди ни осталось ничего. — Ну, мне можно вообще не переживать по этому поводу, — вздернула нос Коко, гордо улыбаясь, — Мой отец не просто так отвалил много денег, верно? Блондинка направляет игривый взгляд на Лэнгдона, но встречается с ехидной усмешкой. На красивом, мужественном лице юноши скользнула снисходительная улыбка, не нужно издеваться над Сен-Пьер, она и сама прекрасно себя дискредитирует. — Позвольте, — Галлант поднимает руку, сталкиваясь с взглядом каждого из выживших — Я хочу быть первым. Тимоти и Эмили ошарашенно переглядываются, тогда как бабушка парикмахера не может сдержать эмоций, и даже когда она спрятала лицо за веером, Анна отчетливо слышит её голос. Женщина выругалась, затем, опустив веер, тут же преобразилась в лице. Уолт нервно почесывает затылок, из-за чего волосы на затылке легко лохматятся. Смешно. Когда она жила на поверхности, стоило пройти году после короткой стрижки, как волосы отрастали до старой длины, а сейчас, спустя полтора года в душном убежище, они едва ли опустились ниже мочки уха. — Смело, — улыбается Анна, обращая взгляд карих глаз в сторону светловолосого юноши, тот гордо улыбаясь, делает реверанс, вызывая у девушки легкую улыбку. Всё происходящее было таким волнительным, девушке казалось, что она устала переживать еще полгода назад, но сейчас, словно все давно спрятанные эмоции вырвались наружу, ощущаясь острее, чем когда-либо. — Да будет так, — изрек Лэнгдон, готовый покинуть гостиную, он лишь на мгновение бросает взгляд на Анну, та, даже не взглянув на колдуна, переводит взгляд с Галланта на взорвавшуюся тирадой Коко. Даже понимая, что шатенка на него даже не взглянула, не узнала, он чувствует необъяснимый трепет, стоит её губам растянуться в улыбке. Здесь в убежище, были два его самых близких человека, и обе даже не догадывались о собственном статусе. Блондин запирает за собой дверь личных покоев, лишь для того, чтобы наконец-то уединиться со своими мыслями и ощущениями. Как бы он не сопротивлялся, но предвкушение лишь усиливало его нетерпение, желание остаться наедине с Уолт и вновь вдохнуть знакомый аромат её кожи. И даже не коснувшись её, Майкл точно знал, что та всё такая же мягкая и теплая, на ощупь бархатная, а сама Анна податливая ему. — «Еще чуть-чуть, » — он опускается на кровать, продолжая ласкать самого себя, — «еще немного, и мы наконец-то вновь будем вместе». В момент кульминации, когда Майкл уже готов дать себе волю в действиях, раздается тот самый стук. Раздражающий, противный. Лэнгдон присаживается на край кровати, прикрывая глаза, втягивает побольше воздуха в легкие. За дверью суматоха, не дающая сосредоточится на действительно важных вещах. Вместо этого светловолосый поднимается на ноги, и делает несколько шагов вокруг комнаты, пытаясь собрать себя в кучу.