Зов

Сильные мужские ладони впиваются в слабо затянутый корсет девушки, полностью подчиняя её движения себе. Перехватывает дыхание, когда острые зубы колдуна впиваются в кожу плеча, поднимаясь чуть выше, к шее, затем опускаясь к ключицам. Уолт старается оттолкнуть Лэнгдона, ей не хочется, чтобы их застали тут, и не хочется продолжать, ведь тогда она точно навсегда привяжется к блондину. Зачем она только поддалась порыву и пошла за ним? По одному его желанию они проваливаются сквозь стену, но вместо чужой комнаты, оказываются в покоях Майкла. — Скажи мне, ты просто не понимаешь, да? — вымучено лепечет шатенка, наконец-то отстранившись от мужчины, — Не нужно, Майкл. Это не приведет ни к чему хорошему. Тебе будет больно. Лэнгдон внимательно наблюдает, как коротковолосая смело шагает до двери и пытается её открыть. Ручка скрипит, хрустит, звенит в её руках, но не отпирает дверь. Анна разворачивается, смотря на антихриста с прищуром. — Майкл, почему ты это делаешь? Почему просто не можешь принять действительность и. Отпустить меня, — по её щекам скатываются слезы, полные горечи. Девушка закрывает глаза, морщась, в попытке остановить их, — Я не хочу, чтобы потом ты винил себя в произошедшем. Так не лучше ли остаться друг для друга просто братом и сестрой? — Я знаю тебя, как облупленную, Анна, и вижу чего ты хочешь, — блондин облокачивается о стенку плечом, заглядывая в карие глаза девушки с вызовом, — Мой отец Сатана, он не позволит тебе погибнуть. На секунду, всего на долю, на лице Уолт мелькнула надежда, но она потухла так же быстро, как и зародилась. Нет. Сатана может многое, но он так же не всесилен. — То, чего я хочу — это твоя победа, — на бледном лице девушки появляется улыбка, — И я не хочу, чтобы потом ты всю жизнь терзал себя тем, что я умерла. Ведь, так или иначе ты не можешь повлиять на ситуацию. Майкл зло хмуриться, ему словно надоедает этот разговор. — Это воля случая — либо я останусь жива, либо сгину в небытие, — блондин задумчиво отводит взгляд, — Мисс Мид отдала жизнь за тебя. Знаешь, я тоже не боюсь этого сделать, если в конечном итоге ты победишь. — Анна, — он резко поднял на неё взгляд, пристально смотря в столь любимые глаза, — Совсем скоро грядет самая важная часть Апокалипсиса, и я тоже не знаю, как она окончиться для меня. Девушка делает шаг вперед, готовая возмутиться, но заметив слезу, скатывающуюся по красивому мужскому лицу, оторопела. Поддавшись порыву, она приближается к Лэнгдону, не слишком близко, но этого хватает, чтобы коснуться ладонью его лица, и подхватить большим пальцем каплю влаги. Сердце болезненно сжимается, видеть Майкла таким разбитым, а особенно осознавать, что причиной является именно она, для Анны было выше сил. Она любит его слишком сильно, и как бы не пыталась сделать всё, чтобы отстранить его от себя, тут же льнула на все ласки мужчины, бежала успокаивать его. Майкл был ей слишком дорог, и таким нежным с Уолт, что та уже и не знала, как можно существовать без него. — Анна, — шепчет он, выпрямляясь, смотря на шатенку сверху вниз, — Раздели со мной эту ночь. Его пальцы невесомо прошлись вниз по руке, хватая девушку за кисть и рывком прижимая тонкий стан к своему, антихрист наклоняется. Трепетно заправив короткую темную прядь за ушко Анны, подмечает, что те покраснели от смущения. — Я хочу познать твое тело. Это был последним ударом, по выстроенной Анной защите. Уолт покрылась мурашками, от сказанных Майклом слов, но вместо того, чтобы оттолкнуть его, как велел ей голос разума, она поддалась чувствам. — Майкл, ты… сводишь меня с ума, — в уголках её глаз собирается влага, — Я тебя люблю. Больше всех на этом свете. Лэнгдон не спеша приближается к дрожащим губам девушки, мужчина заглядывает в глаза Уолт, та поддается вперед, запечатляя на желанных устах поцелуй. Она уже и забыла какого это — целовать Майкла. Как и прежде, он настойчив и жаден, с каждым разом целуя всё крепче. Ощутив чужой язык у себя во рту, шатенка вздрагивает, её тело сводит дрожь, а внизу живота нестерпимо горит. Все эти чувства так новы для них, и так желанны. Колдун ведет возлюбленную ближе к кровати, безостановочно зацеловывая её губы. Когда Уолт опускается на матрац, Майкл опускается следом, возвышаясь над фигурой девушки. Его светлые глаза почти потемнели от похоти, и Анна, заметив это, отводит взгляд. Хочется большего, здесь и сейчас, но еще больше они хотят оттянуть столь волшебный момент. Это ведь их первый раз. Уолт даже не заметила, как Майкл оказался снизу, позволяя себя оседлать. Совершенно ужасное и несуразное платье, которое приходилось носить, мешало передвигаться, в основном из-за длинной юбки, что путалась в ногах и сковывала любые движения, но шатенка так или иначе смогла свободно прижаться влажными разгоряченными губами к шее антихриста, трепетно лаская поцелуями. Лэнгдон откинул голову, из его приоткрытых губ слетел слабый стон, мужчина чувствовал, как по его телу проходят горячие волны. Терпкий запах тела Майкла кружил голову, раззадоривал Уолт на дальнейшие действия. Не прекращая целовать (почти кусать) шею блондина, Анна торопливо старается расстегнуть его рубашку, но дрожащими руками это становиться почти нереально сделать. Зарывшись в волосы на затылке кареглазой, колдун властно притягивает её к себе, вовлекая в поцелуй, наполненный всей страстью, кажется, словно издаваемые ими полу стоны и влажные причмоки губ слышны даже через дверь. Антихрист присаживается на кровати, устраивая Анну на своих коленях. Ладони колдуна скользят по оголенным плечам кареглазой, та отворачивает голову в сторону, когда чувствует, что пальцы мужчины пролезли меж веревок корсета. — Майкл? — Уолт стушевалась, чувствуя свою неготовность обнажиться перед Лэнгдоном полностью, хотя ей, совершенно ничего не помнящей, это не было проблемой, — Постой, я… Резкий рывок и хруст ткани под сильными руками антихриста заставили Анну полностью погрузиться в ступор. Корсет на её спине разошелся, словно был сшит из самой тонкой ткани, хотя это было далеко не так. Прохладный воздух комнаты затронул не только девичью спину, но и пробрался ниже. Глаза шатенки расширились, а кислород в легких неожиданно кончился. Подхватив руками края, теперь уже разорванной одежды, Уолт постаралась удержать ту на месте, но столкнулась с проблемой в лице Майкла, что бесцеремонно потянул ткань на себя. Его губы растянулись в лукавую улыбку, когда Анна хотела возразить. В который раз обхватив рукой затылок коротковолосой, блондин поддался вперед, языком касаясь чувствительного места за ушком. Сбитый, неритмичный вдох Уолт привел Лэнгдона в восторг, тугой узел, завязавшийся внизу живота, скрутило еще больше, и возбуждение, некогда сконцентрированное там же, стремительно растекалось по всему телу, делая его самого слабым перед нежными прикосновениями Анны. Ловко подцепив пару нетронутых пуговиц, антихрист в пару движений избавляется от черной рубашки, демонстрируя возлюбленной своё тело. — Ты прекрасен, — еле слышимо шепчет она, осторожно проходясь ладонью по бархатной коже на груди мужчины. — Сними платье, — жарко рычит Майкл, руками забираясь прямо под сиреневые лохмотья, — Быстрее. Он командует ею, Анна не знает, была ли у него женщина до неё (а вообще, точно ли не он переспал с Галлантом?!), она просто подчиняется, сейчас всё не имело значения, кроме них самих и их желаний. Девушка поддевает руками подол юбки и продевает разорванное платье через голову, откидывая его на пол. Майкл бегает взглядом по хрупкому телу Уолт, как при каждом вдохе на тонкой светлой коже становятся видны рельефы ребер. Поднимаясь ладонями вверх по бокам, до груди шатенки, блондин нежно касается губами кожи на животе, на ощупь расстегивая бюстгальтер, замочек которого, как кстати, оказался спереди. Уолт чуть выгибается навстречу, поцелуи антихриста поднимаются к груди девушки, затем выше. Мягкие губы Лэнгдона приникают к подбородку девушки, мужские ладони всё еще прикрывают собой миниатюрную грудь Анны. Оставшись в одних трусиках, шатенка посчитала нечестным, что колдун был всё еще в брюках и обуви, тогда как она, считай, совершенно голая перед ним. Надавив на плечи Майкла руками, девушка смогла завалить того на простыни, а затем наконец-то спуститься к его ногам. Стоило приспустить брюки, как Анна столкнулась с очень неприличной картиной: резинка нижнего белья Лэнгдона оттягивалась напряженным членом. Оран подрагивал, с каждым разом увеличиваясь всё больше. Когда из-за серой ткани наконец-то показалась розовая головка, на конце которой образовалась прозрачная капелька смазки, Уолт громко ахнула. Сейчас её неопытность была мертвым грузом, и шатенка почти готова отступить, как Майкл прямо на её глазах стягивает последний предмет одежды с таза, и вальяжно усаживается на подушки своей кровати, укладывая ноги так, чтобы ни одна деталь не ускользнула от её взгляда. Блондину откровенно забавно и в тоже время приятно наблюдать такую реакцию девушки: Уолт совершенно растеряна и смущена до такой степени, что даже собственная нагота уже не волновала её. — «Я должна это сделать. Хотя бы попробовать», — пытаясь пересилить шум собственного сердца в ушах, думает Анна, — «Ему понравиться». Шатенка осторожно приблизилась к Лэнгдону на четвереньках, в памяти еще свежи некоторые разговоры её коллег по работе, когда она еще не помнила о существовании Майкла. Женщины нередко делились интимными подробностями своих похождений, или новых схем по соблазнению мужа и, хоть Анна не совсем представляла как, но в теории понимала, что нужно делать. Дорожкой поцелуев спустившись к возбужденному члену блондина, Анна позволила себе коснуться губами чувствительной головки, за чем последовал протяжный стон мужчины. — Нет, иди сюда, — антихрист притягивает девушку к себе, усаживая на собственный таз. Теперь она снова возвышалась над ним, но в этот раз имела не так много власти. В одно касание колдун избавил девушку от последнего предмета гардероба — трусиков. Её уже влажные лепестки коснулись напряженного ствола члена, и оба одновременно простонали, приникая лбами друг к другу. Уолт обхватила руками шею Лэнгдона, томно заглядывая в его глаза. — Ты готова принять меня? — в губы шепчет ей длинноволосый, на что в ответ получает короткий кивок. Майкл неторопливо ворвался в девичье тело, заполняя её собой полностью. Уолт выгибается дугой в его руках, боли нет, есть лишь наслаждение, от которого перед глазами всё плывет. Мужские ладони по собственнически ложатся на ягодицы девушки. Антихрист начинает движение, руками помогая задавать темп. — Да, вот так, — постанывает он ей в шею. Его пальцы нащупали чувствительную бусинку клитора, лениво массируя её. Шатенка захлебывается в ощущениях, волнами накатываемое наслаждение не было сравнимо ни с одним из существующих удовольствий. — Не останавливайся, — прикусывая кожу шеи девушки, приказывает Лэнгдон, постепенно ускоряя темп, только вот Анна стала уставать в таком положении. Первый оргазм накатывает её горячей волной, когда мужчина резко меняет позицию, укладывая кареглазую под себя. Её ноги сводит неконтролируемым спазмом, а в глазах моментально темнеет. Анна пытается ослабить хватку своих рук, прижимающих тело Майкла к себе, но ничего не может сделать, мышцы одеревенели. — Майкл, — едва проговаривает Уолт, наконец-таки отходя, и ощущая прилив более острых ощущений. Лэнгдон всё еще двигался в ней, буквально вколачиваясь в обмякшее, но всё такое же притягательное тело Анны. Та слишком быстро начинает ощущать приближение следующей волны, и это кажется ей безумием. Они с блондином сливаются в поцелуе, грязном, мокром, отстраняясь друг от друга, между ними тянется серебряная ниточка слюны, разорвавшаяся в тот момент, когда Майкл приподнялся на руках над Анной. Его дыхание совсем сбилось, и девушка почувствовала, как внутри неё пульсирует член антихриста. Еще пара толчков. Сын Сатаны замирает, изливаясь в девушку. Ощущение горячего семени внутри затуманивает рассудок окончательно, и Анну таки настигает второй оргазм. Майкл сгребает её в свои руки, опускаясь рядом на пропитанные потом одеяло и подушки. Впервые за долгое время Уолт была счастлива, искренне и немного по-детски. На её лице была улыбка, на которую Лэнгдон не мог не ответить. — Моя любовь, — одними губами произносит Лэнгдон, подкладывая руку под щеку Анны. Девушка ничего не ответила, сильнее прижимаясь к груди возлюбленного. На её безмятежном лице так и не отразилось ни грамма той печали, что она запечатала этой ночью в сердце, но надолго ли.