Зов

Еще совсем недавно, неугомонная Анна то и дело ерзала на диване, наблюдая за происходящем на экране будто бы впервые, однако сейчас девчушка почти недвижимо сидела, облакотившись о ручку мебели. Майкл же понял, насколько ошибся, когда позвал её сюда. Теперь, как бы он не старался, всё его внимание привлекала она. Отложив бумаги в сторону, Лэнгдон провел ладонью по лицу, устало выдыхая. В последнее время было трудно сосредоточиться на действительно важных вещах, ведь слова Анны в самую важную для него ночь всё еще эхом стояли в голове. Время неумолимо утекало, словно песчинки сквозь пальцы, а шатенка, казалось, вообще не волнуется о том, что вскоре покинет Майкла. — Ты закончил? — антихрист ловит на себе её обеспокоенный взгляд, эмоции на его лице читались достаточно хорошо, чтобы кареглазая смогла углядеть перемену даже отсюда, — Может я могу хоть чем-то помочь. На лице Майкла тут же появляется ухмылка, да, кажется, она может ему помочь. Встав со стула, мужчина плавными шажками приблизился к шатенке. Вклинив колено меж её бедер, блондин облокотился о спинку дивана, нависая над девушкой. — М-майкл? — дрожащими губами пролепетала кареглазая, прежде чем колдун привлек её к себе, повелительно схватив за затылок, и почти насильно вовлек в поцелуй. Его горячий и влажный язык по-хозяйски проходится по девичьим губам, и те приоткрываются, поддаваясь на ласки. Из них двоих Майкл был необузданным зверем, тогда как Уолт лишь кроткой ланью. Каждое его слово, движение, прикосновение, одним словом весь антихрист восхищал её, заставлял трепетать и поддаваться тем самым сокровенным мыслям, грязным и пошлым. Анна отвечает на поцелуй, зарываясь пальчиками в шелковистые светлые волосы возлюбленного. Действия слишком хаотичные, Лэнгдон почти срывает с плеч девушки кардиган, бросая его под ноги, нетерпеливо исследует её тело, пытаясь найти застежку платья. Ему чертовски хотелось выпить её всю, чтобы когда она уйдет, ему не было так больно, но реально ли это? Всё его существо, сотканное из самого чистого зла, выло, словно волк, стоило ему взглянуть в родные глаза. Мужчина хотел бы спрятать это за семью замками, но Уолт видит стоящие в глазах блондина слезы, сверкающие будто бы бриллианты, в золотом свете свечей. Подслушивающий под дверью Галлант сглотнул, наставшая в кабинете тишина его пугала, не звучала даже запись мюзикла. Был лишь шорох, который он не мог идентифицировать — это была их одежда. Юноша чувствует себя незрелым подростком, находясь тут, и бесстыже подслушивая. Но когда звуки утихли совсем, парикмахер сильно напрягся. Вся эта затея такая глупая! Беловолосый сжимает руки в кулаки, пытаясь собраться с мыслями, но единственное, о чем он думает — это ебучий мистер Лэнгдон, которого он хочет. И этот огонь внутри не погасим, парень хочет, чтобы мужчина драл его столько, сколько сможет, а потом, после передышки, делал это еще и еще. Галлант задерживает дыхание, когда слышит просочившийся из-за двери стон Анны и сбивчивое дыхание Лэнгдона. Недолго думая, парикмахер бросается к замочной скважине, с ужасом обнаруживая для себя своего возлюбленного и мисс Уолт в весьма пикантном положении. На секунду ему показалось, что Майкл взглянул ему прямо в глаз, которым он подсматривал за тем, как колдун ласкает девичье тело. — У нас наблюдатель, — в этот раз Лэнгдон желает полного контроля, поэтому Анну почти и не видно за широкой спинкой софы, но парень точно знает, что она лежит там, обнаженная и мокрая, — Не подавай виду, пускай посмотрит. — Что? — девушка хочет приподняться, но сильные руки Майкла откидывают её обратно, она напугано зашептала, — Ему больно. — Не так, как мне, — с горькой усмешкой на устах говорит Майкл, и Галлант слышит его голос, такая простая фраза, но сбившееся дыхание и горящие желанием глаза не могут освободить юношу от собственных мыслей, — Смотри лишь на меня, не отвлекайся. Лэнгдон подхватил ладонь коротковолосой, прижимая её к своей груди. Анна чувствует, как бьется сердце антихриста, теперь уже тянет к нему свои руки. Блондин склоняется над ней, а кареглазая приникает к мужским губам в чувственном касании. Поцелуй становится слишком влажным, и Уолт чувствует соль на языке — то слезы антихриста. Майкл врывается в её тело так резко, что Анна вскрикивает, но её голос тонет в губах мужчины. Его движения медленные, однако, как бы Лэнгдон не старался сдерживаться, грубость выходит наружу. Он смотрит в лицо возлюбленной и понимает, что не сможет простить ей её уход. Майкл достаточно потерял за всю свою недолгую жизнь, и не собирался делать это снова. Галлант сглатывает, его мысли уже давно поставили хозяина на место девушки, парикмахер чувствует сладкую истому внизу живота. Он возбуждается, смотря как его соседка занимается сексом с его любовью… И ничего не может сделать. Майкл не был его никогда, ему нужно это признать, но эта мысль доставляет ему еще больше боли. Уолт с силой хватается за руку колдуна, когда его ладонь опускается на её шею, слегка придушивая, из раскрытого девичьего рта доносяться сдавленные стоны. Животный темп, ощущения полной власти над Анной доводит Лэнгдона до исступления, он уже не заботиться о том, больно ли ей, двигаясь с такой силой, на которую только возможно. Оргазм накрывает их так быстро, что сам колдун не может сдержать стона, когда его тело буквально содрогается от удовольствия, будто бы не только Анна, но и он сам стал намного восприимчивее к такому наслаждению. Шатенка смотрит на Майкла несколько укоризненно. — Это, — она хочет сказать жестоко, но антихрист и есть сама жестокость и зло, но ведь она так или иначе любит его больше жизни. Сама ведь не ангел, Анна отчетливо видит и осознает, почему возлюбленный ведет себя так, — уже второе платье, Майкл. — К черту, — рычит блондин ей в губы, усаживая девушку к себе на колени, — Я наколдую тебе другое, десяток, миллион, да сколько захочешь. — Оставлю тебя сегодня без ужина, — улыбается Лэнгдон, на мгновение забываясь в эйфории, нежно проходясь пальчиками по лицу возлюбленной, а затем и по её волосам, — Не могу оторваться от тебя… Не могу. Майкл откидывает голову назад, укладываясь на спинку кресла. Губы девушки томно зацеловывают кожу его шеи, а пальчики нежно поглаживают чувствительный затылок блондина, Лэнгдон почти выгибается, из его груди льется полустон. Дыхание сильнее сбивается, когда шатенка приподнимается над ним, на мгновение замерев, пристально вглядываясь в лицо возлюбленного, после решается слиться с ним в поцелуе.

***

Мягкие поглаживания длинноволосого почти убаюкивают Анну, ей не хочется засыпать. Девушка льнет к его груди, покрываясь мурашками от ощущения сильных рук на своей спине. В светлых глазах Майкла вновь проглядывается грусть, он заглядывает в темные глаза Уолт с необъяснимой надеждой на что-то. Ему необходима она, чтобы просто наконец собрать себя и свои мысли воедино, и только коротковолосая могла дать эту надежду, но и так же забрать, оставив Лэнгдона наедине со своей болью. — Майкл, прошу, не смотри так на меня, — шатенка приподнимается, опираясь о мужскую грудь, их ноги сплетаются вместе. — Я не могу, — по его щеке скользит слеза, — Вот-вот я тебя потеряю, а ты делаешь вид, словно всё нормально. — Прости, — Уолт бросает взгляд на лежащую рядом книгу, почти меркнувшую на фоне столика глубокого темно-коричневого цвета, да, она многое из неё узнала, но эти знания не означали правду, и шатенка не решилась озвучивать свои предположения, лучше, если она не будет лишний раз кормить его неподтвержденной информацией. Лучше никак, чем ложная надежда. Он поджимает губы, злость закипает внутри, Анна это видит. Когда Майкла посещали приступы ярости, он сильно менялся в лице, сложно было не заметить, его живое лицо будто бы окаменело. Лэнгдон становился почти неживым, все его положительные эмоции выключались по щелчку пальцев, так было и сейчас. Лэнгдон поднялся с места, шатенка присаживается на край дивана, уже предчувствуя дальнейшие действия блондина. Она слишком хорошо знает возлюбленного. — Тебе лучше уйти, мне нужно еще кое-что сделать, — антихрист наконец-то разворачивается лицом к Анне и взмахом руки материализует в воздухе платье темно-фиолетового цвета. Майкл холоден, и, будь девушка все еще «не собой», то скорее всего закатила бы колдуну истерику. Только вот эта боль была их общая, и Анна ничего не могла сделать, она чувствовала, как с ней оборвали все связи, явно собираясь возобновить её только тогда, когда грянет час, и как-либо обнадежить Лэнгдона было невозможно. Сам Майкл впервые чувствовал себя настолько беспомощным и бесполезным, и это чувство было настолько отвратительным, что ему хотелось рвать кожу, ломать свои кости, вскрыть свою же грудную клетку и вынуть оттуда ноющее сердце. Антихрист был готов отдать его Анне, пускай поглотит его, и тогда они всегда будут вместе, даже если в итоге она погибнет. Едва ли Анна понимала куда попадет после смерти, но вот Сатана знал, и знал его сын. Смерть не позволит своему отпрыску заиметь и шанса на возвращение в этот мир, поэтому он направит её душу в Чистилище, откуда никому нет выхода. Всадник дал ей жизнь, сам того не зная, и теперь отказывается от ответственности. Ему не нужен тот, кто может забрать его работу, поэтому Смерть готов дать дочери сгинуть на свалке душ, даже при том, что она питается ими. Уж там найдется много существ, которым Уолт не понравится, а ведь она даже отпор дать не может. Её тело словно еще не было готово к использованию магии. Майкл чувствовал силу, но та заперта словно птичка в клетке из костей девушки. Анна встает с нагретого местечка, наспех накидывая нижнее белье, а затем и наколдованное антихристом платье. Оно очень выбивалось фасоном от других, которых в убежище было в изобилие. Платье не имело множества слоев, будто бы пирожное, не сшито из шершавой и колючей ткани, не стесняло движение Уолт. Обшитое кружевом чуть прозрачное, оно давало Майклу возможность увидеть фигуру шатенки во всей красе, и при этом скрывало всё, что не должны увидеть другие. — Спокойной ночи, — полушепотом проговаривает девушка, быстро заворачиваясь в кардиган, кареглазая зацепается за лежащую на журнальном столике книжку, но постеснялась подойти к Лэнгдону ближе чем на расстоянии вытянутой руки, к её сожалению мужчина стоял прямо рядышком с предметом интерьера. — Ан, — шатенка удивленно обернулась, колдун не называл её так с того момента, как её детское тело подросло лет на пять за ночь и округлилось в формах, на душе потеплело, бледные щеки Уолт тронул робкий румянец, — Спокойной ночи. Стоило двери за её спиной закрыться, как Лэнгдон тут же засуетился. Он не желал более мириться с тем, что было уготовано его возлюбленной, и раз уж она молчала, не способная хоть немного подумать о собственной судьбе, давая течению нести её по направлению к погибели, то мог он. Майкл готов пролить всю свою кровь до капли, ради неё, иссушив собственное тело, и Сатана это чувствует. Демон откликается на зов антихриста, когда кровь сына обращается в выводок змей. Их мысли сливаются и Лэнгдон слышит шелест голоса своего родителя в голове. — Отец, мне нужна твоя помощь, — возводя взгляд к потолку помещения, проговаривает мужчина дрожащим голосом. — Слушаю тебя, дорогой Майкл, — Сатана смеется, и губы Лэнгдона сами по себе тянуться в улыбке, — Ты зря меня призвал… Блондин хмурится, ему не нравится то, в какое русло уходит его диалог с Отцом. -… Анна общается с существом из мира, доступа к которому у меня нет, а девичьи мысли мне не открыты. Будь она человеком, — демон делает паузу, а затем хохочет от собственных мыслей, — Впрочем, будь она человеком, я бы не дал ей находиться рядом с тобой. Майкл молчит, его волнение просачивается к отцу, сквозь ментальную связь. Сатана молчит, ожидая от антихриста реакции, но Лэнгдон чувствует, как слова демона пригвоздили его к месту. — Ты не должен забывать о своем предназначении из-за Пожирателя, — серьезно урчит существо, в голове блондина, — Она разберётся сама. Пускай её наивность еще не выветрилась из головы, но девчонка не дура. — Пожиратель? — Да, так она известна средь Ада и Рая — Пожиратель душ. Она слабое существо, но лишь до полного формирования её тела. — Откуда вы знаете? — Она не первая такая, и не первая на очереди в утиль. Всадники не любят наследников. Колдун чувствует, как кровь возвращается сквозь порезы в его вены, по волшебству словно оборачиваясь во времени. Раны затягиваются, а голова наконец-то легкая, не отяжеленная связью с отцом и тучными мыслями о происходящем. Лэнгдон вновь ощущает важность своей цели, за долгое время чувствуя насколько затянулось время, как же долго он позволил себе бездействовать, продвигаясь только в переписке с Кооперативом. Время самого важного, честно говоря Майкл точно не знал чего, приближалось, и появление Мэллори ознаменовало это. Эта ведьма тут неспроста, Корделия могла спаси многих, тем более, что среди убитых несколькими годами ранее он не увидел ни Мэдисон, ни Миртл, ни саму Верховную. И антихрист уверен, что ведьме удалось спасти кого-нибудь еще из своих сестер, женщина готова ради них на всё.

***

Нарастающее в воздухе раздражение заставляет Уолт задыхаться. Рядом с Коко и Галлантом шатенка чувствует себя некомфортно, а особенно рядом с парикмахером. Беловолосый старается быть дружелюбным, и нельзя было сказать, что у него это не выходит. В сути кареглазая была не виновата, Галлант понимал, что обижаться на неё за схожие чувства, обращенные к мистеру Лэнгдону по меньшей мере глупо, но ревность уже в который раз заставляет его якобы не специально обжечь кожу Уолт утюжком. — Что за повод, раз ты решил так любезно сделать мне прическу? — не оборачиваясь на блондина спрашивает коротковолосая, — Мы тут даже Рождество не справляем, не поверю, что Вильгельмина вдруг сжалилась. Хотя, в нашем положении. — Хеллоуин, — Галлант опирается о столик, привлекая внимание к себе, — Мы сами в шоке, что мисс Венейбл вдруг ни с того ни с сего сжалилась. Хотя, теперь нужно решать что-то по костюмам. — Бал маскарад? — их взгляды встретились. — Он самый, — парень улыбнулся, и Анне вдруг почудилось, что это было искренне. — А мистер Лэнгдон посетит наше мероприятие? — игриво промурлыкала Коко, что со слов своего парикмахера точно знала, что Уолт была у мужчины. — Не думаю, — удрученно вздохнула коротковолосая, обращая взгляд к Мэллори. Её лицо уж больно знакомо девушке, и она не сомневается, что эта мисс точно из академии Робишо. Рядом с ней Анна чувствовала желание напасть первой, разрывая нежную плоть на шее длинноволосой. Пусть Мэллори выглядела, как очень скромная и тихая девочка, обреченная быть шестеркой более яркой Коко, внутри неё теплилась сила, способная вскоре побороть само зло. — Что-то случилось? — осторожно спрашивает «серая», подсаживаясь поближе. — Ничего особенного, просто в который раз я удачно закопала выигранный билет в Убежище.