Зов

Всё убежище погрузилось в атмосферу предвкушения. Приближение Хэллоуина никогда не ждали с таким рвением с того самого момента, когда мир пал в огне, а выжившие на поверхности люди вкусили плоти друг друга. Наверное, глупо так слепо радоваться такой мелочи, но именно эти детали вдыхали в души жителей убежища жизнь. Их робкая суета, когда даже Дайана Стивенс была приглашена в общий консилиум, зарождало в душе Кулака то добро, что женщина, казалось бы, искоренила в себе сразу, как ступила на порог аванпоста. Даже Вильгельмина вела себя по-странному доброй, и ничто не могло этого оправдать перед Лэнгдоном или Уолт, оба видели её душу, как на ладони. Снующая из угла в угол Сен-Пьер, активность которой не падает уже который час, с щенячьим восторгом делиться вариантами своей прически для данного мероприятия. Ей хочется затмить всех присутствующих дам и кавалеров, в принципе, никто и не против, лишь Мэллори, чей тоскливый взор так сильно выделялся среди веселых улыбок жителей, приковывал к себе внимание Анны. Миниатюрная ведьмочка вообще часто становилась объектом внимания Уолт, будто бы магией приковывая к себе взгляд. Незаметная, робкая, потерянная. После того, как Мэллори вернулась с теста Лэнгдона, то стала очень дерганной и подозрительной. Всё вокруг казалось ей таким фальшивым, и Анна не могла не разделить этого. Шатенка еще помнит раздраженный взгляд Майкла, когда тот обнаружил под собственным носом ведьму, а его отец едва ли помог ему с решением проблемы. Иногда Анне казалось, что Сатана не такой уж хороший отец, как она думала. Чем старше становился антихрист, тем больше у него появлялось вопросов, тем больше ему нужна была помощь, ведь цели росли. Однако, демона всё это утомляло. — «Словно бы он, еще юная душа, смог исполнить всё сам, » — обеспокоенно думает шатенка, поднимая взгляд к балконам, и замечая удаляющуюся фигуру Лэнгдона. За ним, в воздухе, она видела едва различимый светящийся золотом след. В последние несколько часов Уолт чувствовала себя неважно, но спихивала всё на нервы. С того вечера, что начинался так хорошо, она ни разу не пересеклась с Майклом, а он не старался как-либо связаться с ней. Идти самой было не лучшим вариантом, колдун не любит, когда ему приходиться прерываться во время работы. Однако, сейчас он наконец-то покинул свою комнату, и наблюдал за выжившими в главном зале. Это недомогание не было похоже на голод, и вместе с этим Уолт понимала, как симптомы недуга похожи на него. Внутри закипало что-то новое, неизведанное и пугающее, Анна чувствовала, как временами проваливалась в небытие, готовая вот-вот отключиться. Шатенка закрывает глаза, ради того, чтобы сделать пару вдохов, и в нос ударяет множество запахов, среди которых находятся три особо аппетитных, Уолт приоткрывает глаза и понимает, что её зрение перестроилось. Всё было точно таким же, как и в её первую трапезу — девушке было сложно рассмотреть чужие лица, но зато она отчетливо видела горящие различными цветами сердца и внимала ароматам вокруг. Это определенно был голод, но в непривычной, обузданной форме. Испуганная собственными мыслями, Уолт бросает взгляд на зеркало, но её лицо всё еще имело человеческий вид, а все образы вдруг испарились, как по щелчку пальцев. — «Мне стоит уйти, » — происходящее вокруг было таким реальным и воспринималось организмом кареглазой намного острее, нежели раньше. Покинув гостиную, Анна сталкивается с воркующими Тимоти и Эмили, те поначалу не замечают девушку, пока та не проходит мимо. — С тобой всё хорошо? Ты очень бледная, — кидаются к ней молодые люди, окружая собой. — Это мистер Лэнгдон, верно? После того, как ты была у него в последний раз, ты сама не своя, — хмуриться брюнетка, и её красивый гладкий лоб покрывается злыми морщинками, — С ним что-то не так, зачем он зовет тебя на разговоры, если уже отобрал в Святилище? Это всё странно, и сам он странный! Глупо хлопая глазами, Анна переводит взгляд с юноши, на девушку и наоборот. Больше всего на свете шатенка хотела бы избежать этого разговора, и Кэмбелл подмечает это. — Ты слишком на неё давишь, Эмили, — кладет он руку на хрупкое смуглое плечо возлюбленной, между ними проскакивает искра, и Анна буквально видит светлую вспышку их сердец. Пожиратель подскакивает, растерянно бегая взглядом по таким незнакомым ей лицам. Её ориентация в пространстве и в людях оставляет желать лучшего, Анна чувствует, как её собственное сердце бьет набатом, заглушая голоса собеседников. Проскользнув между парочкой, шатенка семенит прочь, в сторону своей комнаты, ей хочется рухнуть на кровать, провалиться в сон, да на подольше. Её сейчас совсем не пугало, что это мог быть призыв к открытию врат, что стоит ей расслабиться, и она вновь окажется в запертом измерении. Отныне она не боялась обитателей, запертых там, и не боялась их начальника. Уолт не намеревалась более следовать чужому плану, у неё есть свои дела здесь, в мире живых. Шепот голосов расползается по помещению, и пожирателю приходится потратить не менее трех попыток рассмотреть хоть кого-нибудь, прежде чем она поняла, что все звуки в её голове. Анна чувствует, как что-то сдавливает её грудную клетку, и не сдерживает кашель. Вышедшая из-за поворота Кулак, совсем не привлекает внимание Уолт, но вот надзирательнице становиться очень интересна девушка, облокотившаяся о стену, и кашель которой был слышен на весь этаж. — Ты должна быть внизу, со всеми остальными, — сквозь зубы шипит женщина, когда Анна игнорирует её. — Мисс Уолт? — надзирательница и девушка обращают взгляд вперед, из-за того же поворота к ним выходит мисс Мид, — Что у вас происходит? Почему вы не с другими выжившими? — Мне нездоровится, мисс Мид, — Анна мечется взглядом по знакомому лицу женщины, та замечает наполненные слезами карие глаза девушки и в программе андроида что-то дает сбой, Мириам чувствует укол в искусственном сердце, — Я проведу её в комнату, иди присмотри за остальными. Кулак кивает, соглашаясь с планом низенькой женщины, даже не подумав перечить. Высокая фигура надзирательницы быстро скрывается где-то в глубине здания, пока Мириам неторопливо вела Уолт в её комнату. Анна плакала, ей было страшно, потому, что Майкла не было рядом, и она точно не знала, обиделся ли он на неё серьезно, или действительно завелся из-за мелочи и сейчас просто разгребает работу. Чувство тотальной ненадобности никому разбилось о обеспокоенный взгляд андроида. Уолт мечтает обнять её как и прежде, чтобы женщина успокаивающе погладила её по спине, как и прежде, и сказала какие-нибудь слова, которые развеяли все переживания дочери. Но это не та женщина, которую помнит Анна, и дело не в том, что перед ней «пластиковый» человек, а в том, что данная мисс Мид вообще не помнила о том, что когда-то зналась с прибывшим колдуном и пожирателем душ. Мириам готова поклясться, что слышит хруст костей шатенки, перед тем, как та вдруг валиться на колени, не в силах выдержать боль. Страх окутывает Уолт так же быстро и полностью, как и боль. Мисс Мид перенимает этот страх за мгновение, девушка старается вести себя тихо, стиснув зубы, поднимаясь на ноги. — Ничего, — измученно говорит Анна, отрывисто вздыхая, — Споткнулась о подол платья. Мириам помогает девчушке подняться, крепко удерживая ту за руки. Губы пожирателя растягиваются в благодарной улыбке. Светлые глаза женщины вновь обеспокоенно блеснули. Анна любила улыбаться, даже когда ей было невыносимо грустно и больно, когда страх затмевал всё. Кажется, словно бы женщина вспомнила эту привычку девушки, но не могла дать объяснение этим своим мыслям. — Добрый день, — невесть откуда появившийся Лэнгдон обращает взгляд сначала на Мириам, а после и на пожирателя. Уолт действительно очень бледная, Майкл ловит шатенку, когда та едва ли не рухнула на пол, беспокойство в его глазах жжет девушке сердце. Шепот голосов вновь вернулся в её мысли, и кареглазая соображает, что это не слуховые галлюцинации и не отголоски разговоров выживших — это разговаривают между собой поглощенные души в её теле. Они ломают её кости, в надежде подчинить себе убийцу, и Анна сильнее сжимает руки антихриста, держащие девичье тело, когда чувствует, как даже собственная магия, спящая где-то внутри идет против носителя. Внешне всё происходящее смахивало, пожалуй, на жар. Частое дыхание, и выступившая на лбу девушки испарина сразу натолкнула мисс Мид к догадке о простуде. Однако, выжившие не должны болеть, ведь они заботиться о том, чтобы ничто не могло просочиться с больной земли, и особенно вирусы. Помещение стерильно. — Майкл, мне страшно, — Мириам бросает взгляд на мужчину. Никто не позволял себе обращаться к нему по имени, даже дамы, которые были двое старше представителя Кооператива (на самом деле даже втрое или вчетверо), — Что-то не так… со мной. Что-то? Да, блять, всё не так. Вся её жизнь это просто неизвестная тропа, ведущая её к черт пойми чему. Анна боится умирать, потому, что за свою недолгую жизнь в восемь лет, она только начала по-настоящему жить. И её даже не волновало, что они с Лэнгдоном заперты в душной школе Готорна. Жизни других уже не представляли никакой ценности, ведь главное сокровище и цель Уолт в этой жизни был Майкл, счастье которого дороже всего для девушки. При этом шатенка трезво оценивала возможности антихриста и понимала, что один он долго не выстоит. Ему нужен кто-то рядом. И когда она умрет, не останется по-настоящему искренних по отношению к нему людей. Одиночество может разрушить его. — В моих покоях есть необходимые вещи для лечения мисс Уолт, не беспокойтесь, пускай девушка побудет у меня, — Лэнгдон подхватывает Анну на руки, от внимательного взгляда блондина не ускользает стекающая струйка крови из носа возлюбленной, — Оповестите об этом мисс Венейбл. Антихрист разворачивается и движется с шатенкой по направлению к своей комнате, где у него действительно есть несколько пилюль и шприцов с различными лекарствами, только вот Майкл прекрасно понимал, что тут Анне может помочь лишь его магия.

***

Уолт всё еще пытается отдышаться, огонь внутри затихает, а голоса поглощенных более не беспокоили её. Майкл был слишком искусным в магии для своего возраста, но каждый раз это было на руку всей их странной семейке, в прочем, как и сейчас. Уже сросшиеся ребра больше не болели и не приносили вообще никакого дискомфорта, шатенка почти дремала, едва касаясь макушкой руки Лэнгдона. Майкл лежал с ней рядом, подперев голову кулаком и сверху наблюдал за выражением лица Уолт. Его вторая рука неторопливо опустилась на девичью кисть, мягко поглаживая. Он был таким нежным сейчас, что Анна не смогла не улыбнуться, и заметив это, антихрист звучно усмехнулся, привлекая к себе внимание. — Дурочка, довела себя, — коротковолосая льнет к груди возлюбленного, — Я виноват, но тебе стоило сразу пойти ко мне, когда ты только почувствовала недомогание. — Я побоялась, — шепчет кареглазая, переплетая свои пальчики с пальцами мужчины, — И не сразу поняла, что происходит. Не знала, что души могут устроить бунт и попытаться вырваться. — Тебе не кажется, что тебе стоит их полностью поглотить? — Лэнгдон приподнимает её лицо, ухватившись пальчиками за подбородок, — Ты ведь не собираешься более открывать ту загадочную арку. — Ты догадался? — удивленно спрашивает девушка, удивленно смотря в глаза мужчине, — Да, я полагаю, всё это время меня водили за нос. Собственно, мисс Мид всегда говорила, что мне стоит бороться со своей доверчивостью. — Ну знаешь, иногда я рад этой твоей черте, — соблазнительно шепчет Лэнгдон склоняясь к ушку возлюбленной, Анна вздрагивает, когда чувствительной кожи касаются губы мужчины, — Ведь ты становишься такой податливой. — Боже, Майкл! — Уолт легонько толкает антихриста в плечо. Хохот мужчины точно слышался сквозь дверь, но блондина это нисколечко не волновало. Девичье лицо окончательно побагровело, и это до безумия умиляло Майкла. Он был рад вот так вот просто лежать с ней тут, в непринужденной обстановке, просто обнимать, чувствовать тепло её тела и нежность прикосновений. Это будто бы переносило его в прошлое, когда Анна впервые дала ему почувствовать вкус своих губ. Мягкие уста колдуна накрыли девичьи, целуя протяжно и сладко, наслаждаясь их близостью. Уолт покрывается мурашками, когда Майкл зарывается пальцами в темные волны её волос. Горячий язык проходится по губам, и внизу живота приятно тянет, заставляя поежиться и сильнее свести ноги вместе. И всё же тело Анны очень чувствительно к прикосновениям Лэнгдона, а он так нагло этим пользуется. Оба понимают, что сегодня не зайдут дальше, им хочется лишь побыть наедине друг с другом, насытиться взглядами и касаниями. — Венейбл удумала устроить празднование, это неспроста, — с одышкой говорит Уолт, укладываясь на бок, ложась практически в ту же позу, что и мужчина, подпирая голову кулачком, — Я бы могла её понять, если бы она позволила отметить хоть один праздник до этого, но как бы ребята её не уговаривали, она лишь плевалась ядом. — Тебе не стоит посещать празднование, — хмуриться Майкл, подушечками пальцев поглаживая руку девушки, — Она задумала всех отравить. В темных глазах пожирателя мелькнуло удивление, а затем недоверие. Лишь через пару секунд она вдруг вспомнила, что антихрист, на секундочку, в силах залезть в голову Вильгельмины и прочесть её мысли. Анна прикрыла глаза и усмехнулась. — Те яблоки, — осеняет девушку, — Не знаю, злюсь ли на неё, или понимаю ход мыслей Венейбл. Отчаявшаяся душа, которая не хочет умирать. Уолт тяжело вздыхает. — За всё то время, что я тут нахожусь, нельзя сказать, что я не привязалась к местным обитателям, было бы ложью, если бы я утверждала обратное, — девушка уводит взгляд в сторону. — Но? — подталкивает девушку Лэнгдон. — Их скорая погибель не вызывает во мне желания помочь, при этом меня съедает чувство вины, словно я должна это сделать, но всячески открещиваюсь. — Ты ведь понимаешь, что присутствующие тут люди, все до одного, заслуживают лишь одного, — Майкл укладывается на живот и поближе пододвигается к Анне, чтобы находиться максимально близко к её лицу, — Раскаленный котел. Шатенка на секунду впала в замешательство, прежде чем припасть губами к лбу мужчины. Майклу нужно было оказаться рядом, чтобы девушка тут же чувствовала неконтролируемое желание приласкать его, словно милого котика. И антихрист каждый раз бесстыдно пользовался этим, стоило ему хоть немного соскучиться по её прикосновениям. — Скоро моим состоянием заинтересуются, мне стоит покинуть твои покои, Майкл, — шепчет Уолт, когда слышит за дверью топот толпы, время приблизилось к ужину, — Я хорошо себя чувствую, всё со мной теперь будет хорошо. Шатенка предпринимает попытку встать с постели, но мужчина немедленно ловит её за талию рукой, силой заставляя опуститься обратно на шелковые простыни. — Думаю, будет разумнее, если ты останешься тут и поиграешь вечерок больную, — через спокойный тон колдуна Анна слышит приказные нотки. — Это будет странно, то, что я останусь конкретно у тебя. Они должны отвести меня в изолятор, полагаю, тут точно есть специальная комната для заболевших. — Тебя лечу я, поэтому решение за мной, — нагло ухмыляется блондин, нависая над возлюбленной. Это не могло не вызвать у девушки улыбку, теплую и нежную. Они придумали для себя правила, чтобы не вызывать подозрений у местных надзирателей, в лице Венейбл, Мид и Кулака, но в итоге сами их и нарушают, без зазрения совести. Горячие ладони Майкла скользят по шершавой ткани платья, прежде чем остановиться на аккуратненькой миниатюрной молнии. Анна перехватывает кисти Лэнгдона, вопросительно смотря на него. Чуть пухлые губы мужчины растягиваются в усмешке, он приближает свое лицо к её, но идиллию прерывает стук в дверь.

***

Торопливо бегая пальчиками по клавиатуре ноутбука, Майкл увлеченно всматривается в экран монитора. Из-за двери в комнату льются веселые возгласы жителей третьей станции, началось празднество. Анна нервно ходила из угла в угол, нашептывая себе под нос слова на латыни. Ему нравилось видеть её в платье, но Лэнгдон не мог не заметить, что чуть прозрачная белая рубашка без рукавов, украшенная россыпью бледно-голубых цветов на ней, в качестве принта, прямые укороченные брючки и ботиночки, практически идентичные тем, что он носил в качестве элемента формы школы Готорна, делали её невероятно сексуальный. Лежащий на плечах пиджак добавлял образу строгости, и меж тем появилось в стиле Уолт что-то, что так сильно напоминало ему себя в период обучения магии среди простых мальчишек-колдунов. В темноволосой голове сейчас велась оживленная беседа, он точно знал это, ибо отчасти мог пробить защиту демона и расслышать хотя бы какие-то отрывки. На бледном лице Анны проступает ярость, её глаза темнеют в момент, девушка даже не сразу реагирует на Майкла адекватно. Антихрист хватает её за тонкую кисть, в качестве жеста поддержки, но она вырывает руку, и смотрит куда-то сквозь него. Её голос, слившийся с голосами душ внутри, напоминал говорящий одновременно хор. — Не смей прикасаться ко мне, урод, — она зло стискивает зубы, открывая Майклу вид на мощные клыки, в один момент ногти на её руке вытянулись и стали настоящими острыми когтями, а руки почернели, практически по самого локтя. Таков был истинный облик Анны, не шибко отличающийся от её человеческого, но всё же сильно выделяющийся на фоне обычных людей. И колдун не мог не отметить, что ему нравится это лицо шатенки. Он и сам имел вторую сторону. — Майкл? Прости, я не хотела, — Уолт осторожно касается пальчиками раненой скулы мужчины, когда она замахнулась, то её когти оставили два тоненьких кровоточащих пореза на гладкой коже Лэндона. — Не страшно, — отмахивается он. Анна чувствует приближение Вильгельмины, буквально чуя её запах, просачивающийся в комнату. Майкл понимает это, не только по взгляду возлюбленной, но и воцарившейся в убежище тишине. — Началось, — шепчет шатенка, обращая взгляд к антихристу, — Я пойду осмотрю главный зал. — Уверенна? — останавливает её Майкл, перед самым входом. — Да, возможно мне есть, чем поживиться, — усмехается кареглазая, прежде чем бесшумно проскользнуть за дверь комнаты.