Сезон охоты

Для очередного совещания пришлось принести ещё несколько стульев — теперь оперативная группа стала многочисленнее — группа Колесникова теперь работала в паре с группой Вацлава Кобылко, одного из лучших работников варшавской жандармерии. Это был сухой жилистый офицер, достаточно высокого роста с пресным овальным лицом, выбритым до синевы. На его голове виднелись весьма характерные залысины, а лоб уже украшали морщины. Глаза его казались выпуклыми и довольно большими для такого лица. Про себя Колесников подумал, что, наверное, в детстве пана Кобылко дразнили «стрекозой». А если добавить этому жандарму ддинную, жидкую бороду и корону на голову надеть, получится вылитый Кощей! Пока начальник знакомил питерских гостей со списком членов варшавской ячейки, варшавяне откровенно скучали, и лишь когда речь зашла о возможных мероприятиях, Кобылко резко встал и отчеканил: — По сообщениям нашей агентуры, вчера на имя некого Яна Босацкого поступил денежный перевод. Двумя неделями раньше он отоварил вексель на сумму три тысячи рублей. А раньше получил ещё один транш. — Вы проверили источники финансирования? — спросил начальник участка. — Так точно! Перевод совершён из Ростова-на-Дону… — …И, скорее всего, с липового паспорта, — синхронно сказали Кобылко вместе с Колесниковым, после чего удивлённо переглянулись. Да, жандармерия уже давно пыталась найти таинственного спонсора Червонца. Сам он вряд ли бы смог создать мощную, хорошо подготовленную ячейку, да ещё и наладить контакт с поляками. Если в Ростове у него жили давние знакомые, и там он мог найти братьев по разуму, то уж в Варшаве у него не было ни друзей, ни родственников. Его след обнаружился здесь относительно недавно, причём Колесников не думал даже всерьёз отрабатывать его, а послал запрос в Варшаву, скорее, для очистки совести. Оказывается, Рянков уже успел засветиться и здесь! До поры в Варшаве его просто не искали — когда Червонец сумел сбросить группу наблюдения с хвоста, все полагали, что он или воспользовался старыми связями и уехал в Ростов, или подался за границу. Об этом прозрачно намекалось в перехваченном письме, адресованном его сообщнику — Ивану Вожакову, схваченному через двое суток после убийства Демченко. Казалось бы, идеальное совпадение, но Колесников в столь очевидных ситуациях, обычно, чуял подвох. И как показывала практика, не зря. Из показаний сообщников Червонца стало ясно: они получили несколько крупных денежных переводов из Ростова-на-Дону, причём однажды Червонец попросил отослать N-ную сумму в Варшаву. — Совершенно верно, — кивнул Кобылко. — Все дороги ведут в Ростов. — Таинственным спонсором мы потом займёмся, — заверил Колесников. — Сейчас главное — не дать Червонцу уйти… Кстати, Босацкий уже арестован? — Он ушёл буквально за минуту до нашего прибытия, — развёл руками Кобылко.

***

— Прошу вас, господа, успокойтесь! — служащий банка тщетно пытался угомонить толпу, скопившуюся у касс. — Вы понимаете, у нас проблемы… Сейчас, сейчас… Так, проходите, кто там крайний… А, вы? Ну что там у вас? Быстрее, пожалуйста — у нас очередь! Служащий даже не стал смотреть в лицо посетительнице и, получив квитанцию, тут же отсчитал нужную сумму и велел расписаться. Светловолосая женщина в круглых очках поставила нетвёрдой рукой подпись, и, спрятав деньги под пальто, скрылась в толпе, мысленно высказав сочувствие парню, которому сегодня выпала нелёгкая доля обслуживать столько народу. Она вышла спокойно, без суеты, и тут же надела щёгольскую шляпку с вуалью, что разительно преобразило женщину. В очках она выглядела довольно нелепо, но вот так… Совсем другое дело! Возможно, она бы и рассталась со своими очками, но толщина стёкол говорила о том, что она плохо видит без них, поэтому, как ни прискорбно, ей придётся и дальше носить их, принося свой имидж в жертву близоруким глазам. Сев в пролётку, она примостилась рядом с юношей в чёрной куртке, после чего кучер подстегнул лошадей. Дама внимательно осмотрелась, словно опасалась, что за ней кто-то следит. Её спутник же был спокоен, как удав. Ни во время посадки, ни когда пролётка тронулась, он не произнёс ни слова. Когда кучер свернул в один из переулков, послышалось резкое «стой», и оба пассажира быстро соскочили и двинулись к чёрному ходу одного из подъездов. Поднявшись на третий этаж, парень достал из кармана связку ключей и отпер дверь, обитую клеёнкой. Вперёд он пропустил свою спутницу. Та деловито прошла в коридор и, достав из-за пазухи бумажный конверт, распечатала его и пересчитала деньги. — Ну, вроде все. Ни копейкой меньше. — Недурно, Юля, недурно, — закивал парень, сняв с себя фуражку. — Вот всегда бы так! Женщина в ответ косо усмехнулась и сняла очки. Резко сдёрнув шляпу, она вдруг поняла, что нечаянно стащила с себя и парик. — Нет, я был поспешен в оценке… На людях так лучше не делай. — Не забывайте, кто забрал ваш перевод, мсье тайная операция, — с нотками обиды произнесла женщина, остервенело стирая с лица пудру. — Да если бы не Юлия Владиславовна, перехватили бы уже наши денежки. — Справедливо, — сухо заметил парень. — Итак, как тебя звать? — Юлия Владиславовна Бельская, — отчеканила женщина, — Мне тридцать пять, вдова. — А день рождения? — Семнадцатого февраля, — для верности она заглянула в паспорт. — Браво! Первый день, как Бельская, а как всё запомнила! Будет с тебя ещё толк. С этого дня Раиса Владимировна Демченко канула в Лету. Не только для всего мира, но и для самой себя. Респектабельная учительница, вдова офицера жандармерии, уступила место тёмной лошадке, замешанной в антигосударственной деятельности.