Муранский мальчик

Два выходных дня пролетели незаметно, помня о просьбе хозяина антикварной лавки не опаздывать, студент Центрального колледжа искусства и дизайна имени Святого Мартина Чарльз Гамильтон встал пораньше, чтобы успеть привести себя в порядок и отутюжить после стирки одолженную ему ранее одежду. Аккуратно пакуя в шелестящий целлофан рубашку и брюки, он втянул носом исходящий от них запах, невольно огорченно вздыхая, ощущая щекочущий ноздри аромат порошка вместо ожидаемого запаха, который обрушился на него, когда он открыл шкаф в кабинете мужчины. На работу Чарли явился на полчаса раньше обычного, однако антиквар уже был в своем кабинете, через прикрытые двери которого был слышен его глубокий голос с легкими оттенками баритона. Негромко постучав о косяк двери костяшками пальцев, этим спрашивая разрешения войти, он отпрянул от неожиданности, когда дверь перед ним распахнулась. В него впился жесткий и цепкий взгляд холодных глаз, который, однако, на этот раз непривычно быстро был отведен в сторону, а рука с сильными пальцами с какой-то нервозностью зарылась в русые волосы, ероша их. Коротко поприветствовав молодого человека, Дамиан тут же отвернулся от него, оставляя недоуменно смотреть в тщательно выбритый затылок, пока к ним не подошел пожилой человек, сидевший до этого в одном из кресел и отличавшийся необычно приятной полнотой и высоким ростом. - Так, значит этого молодого человека, дорогой мой Фрост, Вы хотите одеть подобающим антикварной атмосфере образом? – Мужчина взял студента за руки, чуть приподнимая их и с интересом разглядывая его тело. – Хорошие данные, молодой человек, - кивнув, портной перевел взгляд на хозяина лавки, - но, чтобы снять мерки, одежда явно лишняя. Без лишних слов Дамиан одарил Чарльза таким взглядом, что руки того тут же потянулись к пуговицам рубашки, торопливо расстегивая ее под внимательными взглядами двух мужчин. Оставшись в одних трусах, парень осторожно взглянул на антиквара, на что получил немой вопрос с недоуменно изогнутой бровью над вмиг потемневшими до цвета грозового неба глазами. - П-полностью? – неуверенно взялся он за резинку обтягивающих темных боксеров. - Полностью, - коротко кивнул мужчина, не отрывая взгляда от живота Чарли с приятными взгляду очертаниями мышц, со скользящими неуверенно вдоль талии пальцами. – Снимай, - жестко приказал Дамиан. Закрыв глаза, заливаясь краской не только до кончиков ушей, но и чувствуя, как горит шея от невероятного смущения, Чарльз стянул с себя последнюю деталь одежды. Короткий миг в помещении стояла полная тишина, но вот раздались быстрые шаги, и кожи коснулась портновская лента. Портной, снуя вокруг обнаженного студента, снял с него всевозможные мерки, отвлекаясь только на внесение их в небольшой блокнот. Внезапно лента обхватила его член, фиксируя окружность, а затем прохладные руки коснулись ствола, измеряя длину. Вспыхнув еще сильнее, Чарли открыл глаза, устремляя взгляд куда угодно, но старательно избегая смотреть в сторону хозяина. Только сейчас он заметил насколько преобразился огромный кабинет. Рабочий стол был перемещен к окну, которое обрамляли тяжелые бархатные занавеси насыщенного винного цвета. Кофейные столик исчез, а кресла устроились напротив стола. Все свободное пространство занимали грубо сколоченные столы, которые составляли собой длинный проход от входа до противоположной стены. В кабинете пахло древесиной, столы были покрыты бархатной тканью в тон шторам на окне, на бархате умостились легкие стеганые подушки из черного блестящего атласа и черного же матового шелка, на которых красовались лучшие экземпляры для насыщенных сессий, от внимательного разглядывания которых у студента приятно свело в паху. Опомнившись, он бросил взгляд на хозяина, который негромко разговаривал с портным, склонив голову в легком почтении к возрасту, и неспешно кивая, очевидно соглашаясь с чем-то, и провожая его к выходу из кабинета в торговый зал. С теплой и почти что отеческой улыбкой старый портной все никак не отпускал руку Фроста, уверенно сжимая ее в крепких тисках морщинистой ладони: - Милый Йан, а ведь твой добрый друг Уильям был как всегда предельно проницателен в том, что касается твоего молодого работника, - короткий смех был ответом на моментально сошедшиеся на переносице брови мужчины. – Не беспокойся, я не собираюсь обсуждать это с кем бы то ни было и тем более с Харшем, хотя именно он первым сообщил не только мне, что в твоем окружении появился некто способный не только затмить большинство сабов Лондона, но и вернуть тебя к нам, - дружески успокаивающее похлопывание по плечу не дало возможности Дамиану возразить, поэтому он лишь растерянно улыбнулся в задумчивости прислушиваясь к звукам в глуби магазина. Попрощавшись с портным, антиквар осторожно прикрыл за собой входную дверь, не давая колокольчику над ней мелодично оповестить единственного присутствующего в помещении человека о том, что хозяин находится в непосредственной близости. С мягкой и плавной грацией огромного хищника, с холодным блеском синих глаз в обволакивающем полумраке лавки мужчина практически бесшумно проскользнул вдоль витрин, с полок которых на него с любопытством поглядывали фарфоровые дамы и джентльмены, белый пудель замер перед прыжком, а котенок выглядывал из-за кресла. Остановившись в дверном проеме кабинета, Дамиан замер на первом звуке имени своего работника, увлеченно разглядывавшего ножные кандалы с металлическим стержнем-распоркой. Четко очерченные, красивые губы Чарльза были приоткрыты от любопытства, а кончик розового языка изредка скользил по ним от волнения, оставляя на них влажный след. Длинные пальцы художника, обтянутые атласно-медовой кожей, с беспокойной осторожностью касались девайса, изучая его. Увиденное настолько поглотило хозяина антикварной лавки, что казалось он простоял так вечность прежде, чем смог стряхнуть с себя оцепление. Сделав шаг и негромко хмыкнув, он подошел к студенту со спины и заглянул через его плечо: - Не желаешь примерить на себя? – в его голосе был слышен вызов и непонятная издёвка. В недоумении Чарли повернул голову в сторону голоса. Взгляд его заметался. Сначала он столкнулся с темной синевой глаз, которая манила, обещала что-то невероятное, пугала своей глубиной. Прячась от них, взгляд соскользнул вниз, натыкаясь на растянутые в ухмылке розовые губы, между которых угадывался блеск хищного оскала. Он хотел было уже отвернуться, но понял, что этим лишь выдаст свое смятение и смущение. Выбора не было, пришлось поднять взгляд, стараясь на этот раз смотреть не в глаза, а куда-то ближе к волосам на виске, ощущая медленное и глубокое дыхание, обдающее жаром нежную кожу на шее. - Ты никогда не получишь желаемого, если не научишься говорить о том, чего ты хочешь, - голос пониженный до громкого шепота казалось пробрался под одежду и скользит теплым ветром по обнаженной коже, лаская ее и пытаясь проникнуть глубже, заставляя вдыхать все чаще. - Я хочу попробовать это на себе, - сглотнув вставшую в горле комом неловкость, студент протянул руку в сторону рассматриваемых им до этого ножных оков и нервно рассмеялся, - но раздеваться я не буду! В тишине антикварной лавки, разбавляемой лишь изредка доносящимися звуками улицы, приглушенными закрытыми входными дверями и окнами, Чарльз Гамильтон почувствовал легкое движение за своей спиной. Крепкое мужское тело на короткий миг прислонилось к его спине, давая даже сквозь одежду ощутить его рельефность и жар. Короткий металлический звук, и вот опять его спину обволакивает привычный воздух лавки. В полном молчании, после согласия студента антиквар, не совершая лишних движений, способных испортить атмосферу напряженного любопытства и нарастающего приятного возбуждения, протянул руку вперед и аккуратно подхватил кандалы, которые отзывчиво звякнули на умеющие обращаться с ними руки. Опустившись на одно колено все так же позади Чарли, Дамиан с едва уловимой нежностью, спрятанной за нарочитой небрежность, приподнял брючину на его правой ноге, обнажая лодыжку и закрепляя на ней одну сторону оков. Слегка похлопывая ладонью по внутренней части голени левой ноги, указывая парню расставить ноги шире, он коротко щелкнул пальцами, когда расстояние стало достаточным, и закрепил вторую часть оков на другой лодыжке. Ноги Чарльза оказались широко расставленными, но, к своему удивлению, смущения или неловкости он не испытывал, как ему думалось при рассмотрении кандалов. Поднявшись с колена, Фрост нахмурился, не довольствуясь слишком уж простым положением своего работника. Окинув взглядом столы с игрушками, он решительно подошел к одному из них и взял с подушки широкие наручи, плотно сшитые между собой и сверкающие металлической защелкой на небольшом кольце. Подойдя вплотную к Чарли, мягко скользнул руками вдоль его бедер вниз, сжал ладони рук в своих, заводя их вперед и закрепляя на запястьях мягкие широкие наручи, удерживающие руки вплотную друг к другу. Дыхание студента остановилось, когда он почувствовал, как горячее тело прижимается к нему, как, казалось бы, незаметно упирается набрякшая в мужском паху плоть в его ягодицы, заставляя невольно прогибаться в пояснице, желая сильнее ощутить то, что скрывается под брюками. Словно вторя его желаниям, мужские руки опустились на плечи и с неприемлющей отказа настойчивостью нажали на них, заставляя низко наклониться вперед. При наклоне с разведенными распоркой ногами на короткий миг Чарли ярко почувствовал ощутимый толчок пахом между ягодиц, тут же зажмуриваясь и заливаясь краской до кончиков волос, не успевая заметить, как щелкнули наручи, закрепленные посередине металлической распорки ножных оков. Пытаясь осознать свое положение, Чарльз Гамильтон открыл глаза и увидел своего хозяина, который, скрестив руки на груди, внимательно разглядывал своего работника, словно собственноручное произведение искусства, пытаясь увидеть в нем отличительные особенности, примечательные детали и возможные изъяны. Погруженный в созерцание живой картины, приятно щекочущей его излюбленные привычки и желания, которые так долго он пытается оставить позади, Дамиан Фрост не замечал взгляда молодого студента, который пожирал его голодным взглядом, словно впервые увидел этого мужчину. Впервые за долгие годы антиквар почувствовал, что без Темы жизнь его пресна, и бесстыдно выпустил наружу Хозяина для этого короткого и такого невинного наслаждения, не обращая внимания на короткие всхлипы парня, шов брюк которого чувствительно впивался не только между ягодиц из-за неудобной позы, но и больно давил на поджавшиеся от возбуждения яйца.