Муранский мальчик

В поисках вдохновения для выполнения выпускного задания по разработке логотипа, выдуманной профессором компании, студент последнего курса Центрального колледжа искусства и дизайна имени Святого Мартина Чарльз Гамильтон забрел на Портсмут-стрит. В голове был бардак, а в желудке пусто. Полученные вчера от родителей деньги он почти полностью отдал в погашение задолженности за темную комнатку в полуподвале, которую снимал в целях экономии на дороге в двадцати минутах пешком от Кингс-кросс, где располагалось здание его альма-матер. Затянув потуже ремень на мешковатых джинсах, студент одернул объемный свитер и поправил висевший на плече тубус с набросками логотипов, которые родились у него в голове при разглядывании ранним утром рододендронов в одной из оранжерей королевского ботанического сада Кью Гарденс. Пытаясь отвлечься от сжирающего желудок изнутри голода, Чарльз вскинул голову, покрытую длинными непокорными кудрями цвета темного шоколада и, разглядывая вывески по сторонам улицы, двинулся вперед. Людской поток посреди буднего дня был несильным, но его тело каждые пять минут находило для себя препятствия то в виде торчащих из-за плеч зонтов, то несильно размахивающих рук, то выщербленного булыжника тротуара. В связи с этим, продвижение время от времени прерывалось небольшими остановками с невнятными извинениями от потупившего взгляд карих глаз бедного студента. В свои неполных двадцать лет Чарли выглядел неуклюжим подростком, резко вытянувшимся за лето и теперь не знающим как управляться с такими длинными руками и ногами. Пробормотав извинения очередному мужчине в сером твидовом костюме, на пятки лакированных туфель которого он наступил пару мгновений назад, Гамильтон посмотрел на свое отражение в зеркальном стекле одной из многочисленных лавок Портсмут-стрит, надпись на котором гласила, что это антикварная лавка с самым обыденным названием «Фрост&Со». В голове будущего выпускника одного из самых престижных колледжей Лондона мелькнула мысль: «Никакой оригинальности», но что-то тянуло его заглянуть внутрь. Колокольчик над дверью коротко и мелодично звякнул, когда Чарльз проскользнул в антикварную лавку. Мягкий приглушенный свет и едва уловимый запах ладана создавали ощущение уюта, не свойственного обычным магазинам. Открытые полки были полупустыми, лишь некоторые были заняты по большей части фарфоровой посудой и серебряными столовыми приборами, красиво уложенными в оригинальные картонные коробки. Сомнений быть не могло, что все это было произведено одно, а то и несколько, столетий назад. Внимание молодого человека привлекла подсвеченная изнутри витрина в виде невысокого столбика. Подойдя ближе, он склонился ниже, чтобы убедиться, что составленная в ней композиция состоит из миниатюрных обыденных вещей каждого человека – аккуратно заправленная кровать, накрытый к ужину стол со свечами, объемные кресла с пуфиками, белый пудель, пристроившийся на одном из них, и с вожделением поглядывающий на запеченный окорок в центре стола. Яркие лампы, установленные по периметру витрины, своим светом показывали сложность и тонкость работы, все фигуры были выполнены из фарфора с удивительной точностью, создавалось впечатление, что собака вот-вот схватит свою долю и убежит с жадным рыком под стол. Погруженный в созерцание этого антикварного шедевра, студент не заметил, как дверь рядом с одной из полок с посудой открылась, и из нее показался светло-русый мужчина, глаза которого в мягком свете спрятанных ламп играли странными бликами, не давая понять их натуральный цвет. Поправив узел галстука, мужчина неслышно откашлялся, очевидно, прочищая горло, и подошел сбоку к Чарльзу: - Работа восемнадцатого века, для истинных ценителей фарфора и коллекционеров. От внезапно раздавшегося прямо над ухом вкрадчивого голоса, источавшего какие-то непонятные нотки, Чарли резко выпрямился, уставившись в странные глаза, расположенные на одном уровне с его глазами. Понадобилось всего лишь мгновение, чтобы ремешок тубуса соскользнул с плеча, и забитый до отказа набросками предмет полетел вниз. Покрытого пробкой пола он так и не достиг. Резкий звон битого стекла заставил взрослого мужчину перевести взгляд от лица студента за его спину, сам же студент осторожным движением развернулся, начиная понимать, что извинениями в этот раз собственную неуклюжесть не оправдать. - Тысяча девятьсот двадцать пятый год. Знаменитая итальянская фирма «Братья Тосо». Ваза из желтого, зеленого и синего чистого муранского стекла. Спиралевидная форма, основание всего пять сантиметров в диаметре, кверху расширяется, но очень устойчивая. Высотой двадцать сантиметров. В отличном состоянии, без повреждений, - голос антиквара был спокойным и равномерным, но скрывающаяся в нем сила, не позволяла Чарльзу поднять глаза, взгляд которых уперся в разноцветные полупрозрачные осколки на полу. Стоимость, - на этом слове карие глаза с дрожащими от страха зрачками появились под приподнятыми опушенными темными ресницами веками и в ожидании взглянули в глаза мужчины, цвет которых оказался пронзительно синим как покрытый лучами солнца океан перед разрушительным штормом, - Стоимость составляет пятьдесят тысяч фунтов стерлингов. Сине-зеленый осколок тихо хрустнул под ногой студента, сердце пропустило несколько ударов, а желудок прилип к позвоночнику. - У меня нет таких денег, - пробормотал он и после неуверенно добавил, - сэр. Мужчина сделал полшага назад, убирая руки в карманы брюк, и смерил молодого человека холодным взглядом: - В таком случае, позвольте поинтересоваться, что Вы могли забыть в антикварном магазине? Забыв о вовлекшей в неприятности неуклюжести, Чарльз пожал плечами, отчего тубус съехал еще ниже по руке, ударив с тихим стуком одним концом по подсвеченной витрине с фарфоровыми миниатюрами. Испуганно схватив его обеими руками, студент прижал хранителя эскизов к груди и упрямо посмотрел в глаза мужчины: - П-простите, - в контраст взгляду в голосе слышался страх и неуверенность, а следом он снова добавил, - сэр. - И что ты можешь предложить в качестве извинения? – Во взгляде мужчины мелькнула усмешка, однако лицо оставалось бесстрастным. Не раздумывая будущий выпускник колледжа имени Святого Мартина ответил слегка заикаясь: - С-себя…сэр. Громкий смех, внезапно раздавшийся из четко очерченных губ, был приглушен мягким покрытием под ногами и деревянными панелями, которыми были отделаны стены магазина. Антиквар с едва заметным интересом вновь окинул взглядом юношу: - К твоему сожалению, я не интересуюсь мальчиками. От этих слов на слегка смуглой коже Чарли вспыхнул румянец, моментально перекинувшийся со щек на шею, а в зрачках заметался огонек беспокойства. - Вы неправильно меня поняли, сэр, - уверенности в голосе не появилось, но обида была явной, - я всего лишь предлагал себя в качестве работника, чтобы отработать стоимость разбитой вазы. Вынув руки из карманов брюк, мужчина зацепил указательным пальцем узел галстука и немного оттянул его вниз, в глазах его не было и намека на то, что пять минут назад он смеялся. Пройдя за небольшую стойку со старинным кассовым аппаратом, он поставил на одну из невысоких витрин большой калькулятор, каким обычно пользуются только бухгалтеры, очевидно думая, что сей предмет носит статусный характер. Быстро пощелкав по кнопкам длинными пальцами, в движениях которых чувствовалась уверенность и сила, он повернул счетную машинку к студенту: - Пятьдесят тысяч фунтов стоила ваза. Максимальная зарплата, которую я готов тебе платить - четыреста фунтов в месяц. При этом следует учитывать, что ты еще, как я вижу, студент и работать каждый день не сможешь… Антиквар был прерван Чарльзом: - Выпускник, могу работать почти каждый день, за исключением пары дней в неделю, возможно. Смерив наглеца жестким взглядом, мужчина незлобно, но с чувствительно ощутимой властью в голосе, произнес: - Если ты хочешь здесь работать, то должен запомнить, что перебивать ни хозяина, ни его клиентов не следует. Приказы выполняются без раздумий, - вопросительно выгнув бровь, он тут же продолжил, - учитывая, что в месяц зарплата твоя будет четыреста фунтов, то разбитую вазу ты отработаешь всего-то за десять лет с несколькими месяцами. Охнув от наконец-то пришедшего осознания того, во что он вляпался, Чарльз Гамильтон согласно кивнул головой, следом подтверждая свой невербальный ответ словами: - Я согласен, сэр.