Я не буду с тобой разговаривать, если ты будешь вести себя как она

В мыслях проскальзывали образы её «талантливых» брата и сестры. Конечно, мне эти таланты казались совсем не выдающимися, но раз народ так принял, не будем спорить. Ясное дело, что по сравнению с этими выпендрежниками, Мисаки не выделялась, если только внешне — она абсолютно не похожа на них. Ни характером, ни внешностью. — Родители приезжают только на их дни рождения… — плакала она. — А на мой приезжает только мама, и то не всегда! Неужели я настолько хуже?! — спросила она у меня. Видимо, не выдержала и решила выплакать все и сразу. Было её жалко. Я не знаю какого это — быть сиротой при живых родителях, а тут ещё больше подлили масла в огонь — в упор не замечают её, а если и замечают, то только, чтобы сравнить с братом и сестрой. — Так нечестно… — уткнулась она мне в шею. Было щекотно, даже хотел засмеяться. Но не время для этого, неподходящий момент! — Для меня ты — особенная. Я могу смело смотреть тебе в глаза без очков, не боясь, что ты окаменеешь. — я не знал, что ещё сказать, но подумал, что это будет лучше, чем промолчать. Она не ответила. Только шмыгнула носом и прижалась сильнее, в надежде спрятать лицо. — С…Спасибо. — сказала она, когда успокоилась. Заметив, что сидит на коленях, подскочила и отвернулась — думал, что невозможно покраснеть ещё сильнее. Ошибался. — Ты хотел сегодня что-то проверить? — смущенно спросила она, не разворачиваясь. Я кивнул. Переместил ее к себе. Она любопытно осматривала мою комнату, как будто оказалась в музее — боялась прикасаться, рассматривая все внимательно. Я снял перчатку и взял её за руку. Ничего не произошло. Мысли её я слышал, чувствовал ее любопытство. А так ничего. — Ты уже проверяешь? Кивнул. — И как? — Все также. — А… а если попробовать вызвать огонь? Я послушал ее. Но огня не было. Как бы не старался. Неосознанно я сжал её руку. — Ай! Больно! — Ой, прости! Она прижала руку к груди, еле сдерживая слезы. А я думал только об одном — пирокинез при прикосновении не действует.