Внутри стен института.

      Запыхавшись, я резко остановилась, руками опираясь о чуть дрожащие колени. Сердце билось, как сумасшедшее, гулким звоном отдаваясь в ушах, а перед глазами стояла все та же картина. Миниатюрная брюнетка прижатв к стеллажу шикарным блондином, стонущие в унисон друг другу. Они были разные и по внешним данным, и по статусу в обществе, но вместе дополняли друг друга, создавая вокруг себя мощную ауру неудержимой страсти с капелькой искренней любви. Именно в ту секунду была отчетливо видна гармония между этими двумя.       Пугал больше не тот факт, что глава студсовета в общем кабинете придавалась плотским утехам с главным хулиганом университета, нет, совсем не это. Пугало то, что это до жути понравилось и сильно возбуждало…

***

      Я сидела на собственной кровати, всматриваясь в косой потолок чердачной комнаты. Наука в голову не лезла, конец карандаша был безжалостно искусан, а из груди изредка вырывались грустные вздохи.       Завалившись прямо на раскрытые учебники, я призадумалась, как нередко бывает, о своей, казалось бы, неплохой жизни.       Наверное, одна из лучших студентов университета после Дэбры. Гордость семьи. А что я сама могу сказать о своей жизни? Я жизни как таковой и не видела. Все, что вспоминается из глубокого детства, это уроки игры на фортепиано, частные посиделки с репетиторами, а дальше хуже: даже повзрослев, я так и не смогла «расслабиться». Жизнь протекала в небольшой чердачной комнатке с огромными стеллажами книг, просторной кроватью у стены и письменным столом, заваленным конспектами, рефератами и научными работами.       Вся жизнь проходила в этой комнате вместе с книгами. Никаких друзей, никаких вечеринок, никаких свиданий…. Хотя, про какие свидания может идти речь? Еще с младшей школы и до сегодняшнего дня мой взгляд никогда, ни на секунду не задерживался на парнях.       В заговорщическое шептание в раздевалке девочек меня не брали, поэтому для меня до сих пор оставалось загадкой, что же такое эти «поцелуй в засос» и что это такое «секс». Легче давались формулы по высшей математике, нежели все секреты взрослой жизни.       Согрупница по лабораторным работам Пак Ю Ра любила подшучивать, говоря, что я лесбиянка. Почему? Девушки меня даже как объект для общения не всегда привлекают, а встречаться с ними я и не собиралась.       Произошедшее сегодня, точнее увиденное, чертовски сильно пошатнуло мое душевное состояние и заставило, наверное, впервые в жизни испытать возбуждение…

***

      Подходя к главному входу университета, я испуганно дергаюсь и чуть не роняю книги так бережно прижатые к груди, а все от громкого визга колес об асфальт и остановленного всего лишь в метре от меня черного огромных размеров байка.       Первое, что бросается в мои испуганные глаза, так это непозволительно длинные ноги, ну, а дальше замечается черная кожаная куртка и большой сияющий шлем. Пока я в непонимании хлопала глазками, незнакомец стянул с головы шлем, под которым обнаружились каштановые волосы с небольшой челочкой, медовые глаза и солнечная улыбка. — Привет, я Чон Хосок, давай дружить, — голос вызывает табун мурашек вдоль по всему позвоночнику, а протянутая рука для рукопожатия остается незамеченной.       Я сконфуженно дергаюсь, поправляя сползшие очки и спешу побыстрее скрыться от этого странного человека с безумной улыбкой и сияющими глазами.       Впервые в жизни сердце стучит так быстро от одного только голоса, а щечки покрывает чуть заметный румянец. И уже идя по коридору университета, я задумываюсь над тем, что стоит посетить врача и провериться на наличие инфекций в организме, потому что это ненормально…

***

      И так продолжалось. Три. Гребанные. Недели.       Я думала, что сойду с ума от этого придурка по имени Чон Хосок. Он преследовал меня на каждом шагу, за каждым поворотом! За первую неделю нашего «знакомства» я обзавелась паранойей, а тело вздрагивало от каждого небольшого шума. Спустя еще одну неделю, я, не стесняясь, била эту высоченную башню всем, что было под рукой: книгой, сумкой, небольшими кулачками. А этому идиоту хоть бы что, он так же улыбался и называл меня если не «милой», то «принцессой», что выводило меня из себя еще сильнее.       Ничего не поменялось, даже к концу третьей недели: я продолжала играть в молчанку, боясь заговорить с этим красавцем.

***

      Я устало плелась по коридору, уставшая и измученная сложным днем. Остановившись посреди пустынного коридора, я закрыла глаза и откинула голову назад, вспоминая, что хотела сделать.       Что-то теплое коснулось сзади моей шеи, а после я почувствовала влажное касание к обнаженной коже. Испуганно распахнув глаза, я услышала возле уха тихий грубый голос, произнёсший: «ДжиХэ».       Какой-то импульс пробежался по телу, собираясь внизу живота тугим узлом, щеки вспыхнули огнем, и, даже не оборачиваясь, я со всех ног испуганно побежала по коридору вперед.

***

      Задыхаясь, я забежала в туалет, в растерянности озираясь по сторонам. Никого не было. Я облегченно вздохнула и не спеша подошла к умывальникам. Для верности оглянувшись еще раз, я неуверенно посмотрела в зеркало, оттянув ворот рубашки. В области шеи виднелся маленький засос. Неожиданно возбуждение накрыло меня с новой силой и рука непроизвольно потянулась к ширинке на джинсах.       Звук хлопнувшей двери заставляет вздрогнуть, а руки судорожно оттянуть рубашку… В туалет входит немного разъяренный Чон. Хватая за плечи, он припечатывает меня к стене, угрожающе нависая сверху, оперевшись руками по обе стороны от моей несчастной головы. — Слушай сюда внимательно, — Хосок говорит тихо, но чётко и внушительно, — хочешь ты этого или нет, но ты будешь моей в любом случае. Поняла?       С языка почти слетает грубое «какого хрена», но, увидев, как губы Чона становятся все ближе, уверенно закивала головой, упираясь в сильную грудь ладонями и смущенно отворачиваясь. — Умница, — Хосок проводит кончиками пальцев по моей щеке, — а теперь решим твою маленькую проблемку.       Руки этого засранца за секунду расстегивают джинсы, приспуская их с бедер, оставляя нижнее бельё. Моему возмущению нет предела, рот открывается для гневной тирады, но все слова вмиг пропадают, а с губ слетает протяжный стон, стоит сильной, грубоватой руке проникнуть под кромку белья и накрывая промежность рукой. Парень поглаживал постепенно мокнущее лоно, уделяя много внимания клитору, доставляя мне, ранее неизвестное удовольствие. Указательный палец скользил по складкам, а затем проник в сочащееся отверстие, что моментально выбило весь здравый смысл из головы.       Чон грубо и резко двигает рукой, заставляя стонать громче, мои руки хватаются за напряженные предплечья и бицепсы, потому что ноги совсем не держат. Где-то внутри собирается ком, готовый вот-вот взорваться, только нужно чуток быстрее… Чон, как назло, останавливается, несильно сжимая мою грудь второй рукой, заглядывает в мои глаза. Я в нетерпении закусываю губу, неуверенно двигаю бедрами, вызывая на лице парня легкую улыбку. И не разрывая зрительного контакта, он продолжает свое грязное дело…       Пары быстрых движений горячей ладони хватает, чтобы почувствовать настоящее наслаждение, а телу выгнуться, испытывая первый оргазм в своей жизни. С губ в тот же час срывается протяжное и блаженное «Хосок».

***

      К такому жизнь меня не готовила. Кто же, мать вашу, знал, что наши отношения начнутся с мастурбации, а не с первого взрослого поцелуя…