Внутри стен института.

      Я устало потягиваюсь, электронные часы показывают начало двенадцатого ночи. Сегодня вечер пятницы, и я по обыкновению сидела допоздна за уроками, чтобы все выходные посвятить компьютерным играм, безделью и прочей ерунде.       Теплый весенний ветер дул из распахнутого настежь окна, игриво раздувая легкие занавески. Я невольно засмотрелась на ночную улицу и не сразу услышала подозрительный шум под окнами. Когда я хотела уже предпринять какие-то меры, за подоконник зацепились чьи-то руки, а после появилась и каштановая макушка растрепанных волос.       В первую секунду увидев это, мне захотелось истерически заорать на всю округу о нашествии зомби-маньяков, которые лезут в окна второго этажа. Я испуганно отскочила от окна, готовясь кричать, что есть мощи, как раз в тот момент, когда на подоконнике воссела знакомая фигура с широченной улыбкой. Испуганно спохватившись, я зажала руками рот, всматриваясь в полумрак комнаты. — Хосок? — совсем тихим, дрогнувшим голосом.       С подоконника раздался тихий смешок и такое же тихое «да». Отодвинув занавески в сторону, Чон перекинул через подоконник свои длинные ноги, уже полностью находясь в помещении и, точно убеждаясь, что это он, а не какое-то страшилище из фильмов ужасов. — Ты дебил или да? — я разъяренно шиплю сквозь стиснутые зубы, подлетаю к Чону и хватаю за шиворот, стягивая с подоконника. — Я чуть инфаркт не получила! Какого хрена ты тут забыл?! — Ну, не злись, — Хосок руками обхватывает меня за талию, крепко прижимая к себе, — я соскучился… — Ох, Хосок, иди домой, — я злюсь уже не так сильно, продолжая тихо говорить, — родители дома. — А мы очень тихо, — Чон тихо хихикает, — давай завтра поедем кататься? — Куда? — я немного отстраняюсь от парня. — Ну, куда-то, — он пожимает плечами, — мы вместе уже больше недели, а ты до сих пор не каталась на моем байке.       Да, больше недели мы, вроде как вместе, и все эти дни, я терпела домогательства со стороны этой неадекватной озабоченной башни. — Ты идиот? — я отталкиваю Чона от себя. — Я не сяду на этого монстра. — А если я заставлю? — в темноте глаза Хосока опасно сверкнули, заставляя холодок пробежаться по спине. — Хорошо, я подумаю, а теперь иди домой! — я толкаю парня обратно к окну. — Джи, но мне некуда идти, — на этой фразе я застываю, как статуя. — Прости, что?! — Ну, меня выгнали из общежития, — Чон безразлично пожимает плечами. — Тогда вали к своему дружку, Юнги! — я продолжаю пихать его в сторону окна. — Но он со своей девушкой живет, и я там как-то не к месту, — Чон уворачивается и проходит глубже в комнату подальше от окна.       Я устало плюхаюсь на кровать, роняя в раскрытые ладони лицо. Господи, за что же мне это несчастье. -Кстати, — Чон отрывается от созерцания моей комнаты, — у меня для тебя есть подарок.       Я поднимаю голову. Подарок, мне не послышалось? Я в предвкушении жду, пока Хосок достает что-то из своей куртки. — Держи, — Чон бросает мне в руки приличных размеров пузырек. — Что это? — я кручу в руках бутылочку, пытаясь разглядеть на этикетке мелкие надписи и понять, что же это за штука. Внешне напоминает гель для душа; такого же размера бутылочка, но содержимое совсем не цветное, как я привыкла видеть, а прозрачное. — Хм, — Чон громко хмыкает, подходит ко мне и, опустившись на колени перед кроватью, тихо шепчет на ухо, — это то, что поможет получить удовольствие.       Глаза шокированно распахиваются, а проклятая бутылочка выскальзывает из вспотевших рук, а Хосок тем временем нежно прикусывает кожу на шее. — Давай, я тебя научу, — поднявшись, он сбрасывает куртку, кидая ее на пол, снимает кеды, оставаясь в темной футболке с ярким принтом.       Он уверенно залезает на кровать, сразу же садясь по-турецки, кладет возле ног бутылочку и в ожидании смотрит на меня. — Иди ко мне, — Чон игриво улыбается, хлопая рукой по кровати прямо напротив себя.       Я отрицательно машу головой, испуганно отодвигаюсь подальше, но видно Хосок не настроен на игры, поэтому он бесцеремонно хватает меня за руку, усаживая рядом, принимаясь развязывать шнурки на пижамных штанах. — Что ты творишь?! — я начинаю брыкаться, когда Чон стягивает с меня штаны сразу вместе с бельем. — Джи, ты же не хочешь разбудить родителей? — Хосок на секунду останавливается, а я опять отрицательно мотаю головой. — Вот и умница, а теперь просто доверься мне.       Стянув с меня полностью штаны, Чон притягивает ближе к себе, так, чтобы мои коленки плотно прижимались к его ребрам, свои же ноги он вытянул вперед, немного сгибая в коленях у меня за спиной.       Было неловко и сильно смущающе сидеть вот так близко к Хосоку с раздвинутыми ногами и почти голой.       Тем временем Чон открыл принесенную бутылочку, и в нос сразу же ударил приятный аромат кокоса. Выдавив небольшое количество геля на руку, он растер жидкость по ладоням. — Приподними футболку, — я судорожно вцепилась руками в оставшуюся на мне материю, неуверенно смотря на парня, — не зли меня, малыш.       Поиграв пару секунд в гляделки и не выдержав тяжелого взгляда Чона, я задираю футболку вверх. — Хорошая девочка, — с этими словами Хосок обхватывает рукой мою талию, а второй ведёт вниз по животу.       Благодаря чудо-гелю, в этот раз его движения были более плавные, нежные и такие скользящие. Хосок входит в меня пальцами, то замедляя, то ускоряя движения. Благодаря несложным манипуляциям, соски на груди быстро становятся твёрдыми. Вскоре движения пальцев становятся резче, быстрее, доводя меня до исступления.       Тело под умелыми ласками расслабляется, дыхание становится тяжелым и учащенным. Облокотившись одной рукой на упругий матрац, я немного отклоняюсь назад, прикрыв глаза от наслаждения. Свободная рука, придерживающая край футболки, неуверенно скользит вверх по плоскому животику, кончиками пальцев лаская кожу. Поднимаясь выше к груди, я начинаю ласкать чуть набухшие соски и сквозь прикрытые глаза вижу, как неотрывно Чон смотрит на обнаженный живот и видневшуюся из-под футболки грудь. Наши взгляды встречаются, Хосок жадно облизывает губы, пошло улыбаясь, а я, скользнув взглядом по его телу, замечаю большую выпуклость между раздвинутых ног.       Дрожащими руками я расстегиваю джинсы Чона, а из-под черных боксеров выпирает внушительных размеров член. Облизав пересохшие губы, я засовываю руку в нижнее белье Хосока.       Пальцы обхватывают крепкий венозный ствол. Хосок протягивает свободной рукой баночку с гелем, взяв ее в руки, я выдавливаю немного жидкости прямо на возбужденную головку, блестящую от предъэякулята.       Кончиками пальцев скольжу по всей длине, немного сжимая или же расслабляя, подстраиваясь под движения Хосока.       Темную комнату заполняют учащенное дыхание и тихие стоны. Я уверенно надрачиваю Хосоку, получая в ответ тихий рык наслаждения. С каждой секундой возбужденная плоть требует разрядки все сильнее, а движений все быстрее.       По телу проходится блаженная судорога, голова откидывается назад, а рот открывается в немом стоне. Через секунду низ живота полосует белесая жидкость.

***

      Я устало разлеглась на кровати, не в состоянии пошевелиться; Хосок, выудив из недр тумбочки пачку влажных салфеток, вытирал свои руки, а после и мой живот. В другой ситуации я бы сопротивлялась, но мне было слишком хорошо, чтобы двигаться или возмущаться.       Хосок заботливо натянул на меня нижнее белье, что-то бурча про то, что попка может простудиться. Кретин. Я хмыкаю своим мыслям и сворачиваюсь в клубочек, готовясь провалиться в глубокий сон, как раз тогда, когда Хосок ложится рядом и обнимает меня со спины. — Завтра принцесса едет кататься на железном коне, — он, истерически хохотнув, чмокает меня в макушку.       Я слишком устала, чтобы возражать, засыпаю, так и не до конца поняв, что у меня так и не было первого поцелуя. Хотя другого развития событий от этого придурка я не ожидала. Все у нас не как у людей.

***

      В субботу рано утром, хвала всем небесам, родители уехали на работу, а незнакомый парень в моей комнате остался не замечен.       За это долбанное утро я убедилась, что Чон Хосок и спокойствие — два противоположных понятия в двух разных Вселенных.       С горем пополам и с минимальным количеством телесных повреждений мы с ним позавтракали, ну, а дальше началось самое интересное. Мое нежелание никуда ехать на байке, только разозлило Чона, и он без церемоний закинул меня на плечо, поволок прочь из дома. Слава богу, к тому времени я уже была без пижамы, а довольно-таки прилично одета. Только в прихожей я уговорила Хосока отпустить меня, чтобы хотя бы по-человечески надеть кеды.

***

— Садись, — вот уже пять минут Чон восседает на этом монстре в ожидании, когда же я наконец-то соизволю сесть за ним.       Я прижимаю руки к груди, понемногу отходя назад. — Да не бойся ты, я вожу очень осторожно, — Хосок улыбается и протягивает мне свою ладонь, — ты же мне доверяешь?       Я, тяжело вздохнув, кивнула головой, а после, вцепившись в руку Хосока, все-таки села на байк позади него. — А теперь держись крепче, — мотор утробно заревел, а Чон, надавив на газ до упора, заставил байк сорваться с места.       Я крепко обхватила руками талию Хосокп, уткнувшись носом в его спину и крепко зажмурив глаза.       Покинув город, мы выехали на пустую автостраду. Скорость была запредельной, от чего ветер громко шумел в ушах. Он ласково касался обнаженных частей тела, нежно перебирал прядки волос. За крепкой спиной Хосока было совсем не страшно, и я бы согласилась ехать так вечно; скорость, пустая дорога и моя щека, прижатая к мужественной спине.

***

      Остановились мы спустя час на пустынном берегу возле моря. Вода блестела от ярких лучей солнца, а мы молча облокотившись о мотоцикл, наслаждались морским бризом. — Вот видишь, а ты ехать не хотела, — Чон, победно улыбался, кидая в мою сторону короткие взгляды. — Да заткнись, — я шутливо толкнула его в бок, не скрывая довольной улыбки. — А принцесса-то с характером, — Чон по обыкновению громко заржал, пытаясь увернуться от моих ударов.       Я все еще колотила его руками, в попытке достать до головы, а он все смеялся и в конечном итоге просто крепко обнял. Хосок по обыкновению наклонился к моему лицу, а я в предвкушении долгожданного поцелуя, затаила дыхание, неотрывно смотря на губы Чона. Вмиг его уста скрылись из виду, и я почувствовала нежное прикосновение ко лбу.       Кретин, какой же он кретин, черт возьми!       Я отталкиваю Хосокп от себя, злобно смотря на эту башню, надеясь прожечь в его голове огромную дырку. — Ты чего? — парень в непонимании хлопает глазами, удивленно смотря на меня. — Идиот ты, — я толкаю его в грудь, — самый настоящий дурак! Почему ты меня везде трогаешь, а коснуться губ не можешь?!       Я остервенело хватаю его за шею, наклоняя ближе к себе. — Поцелуй меня, — я злобно шиплю, соприкасаясь с ним лбом, — я прикончу тебя, если ты меня сейчас же не поцелуешь… — совсем умоляюще.       Хосок гаденько хмыкает и наклоняется к моим губам. Его влажный язык обводит контур моих губ, а потом скользит глубже. Он целует страстно, жадно исследуя своим языком рот, кусая и посасывая мои губы.       Я удовлетворенно постанываю в поцелуй, крепко обхватывая шею Чона своими руками и закидывая на его бедра свои ноги.       Хосок улыбается и исполняет мою прихоть, подхватив за бедра, поднимает на руки. Оторвавшись от губ, я обхватываю Хосока всеми своими конечностями, счастливо улыбаясь. — И что теперь? — я заглядываю в медовые глаза. — Теперь ты целиком и полностью моя, — Чон возобновляет поцелуй, а я касаюсь пальцами его затылка, начинаю перебирать каштановые прядки мягких волос своего парня.