Мы не идеальны

Прошлое — это черная яма. Ты пытаешься убежать из нее, но чем сильнее ты бежишь, тем глубже она становится, ты ощущаешь, как ее края связывают тебе шею, где-то в глубине раздается тихий хруст. Ты задыхаешься, давишься рыданиями, захлебываешься, судорожно глотаешь воздух, ты чувствуешь, как будто стеклом дерет горло. Ты падаешь в красную лужу крови, задыхаясь от столь тошнотворного запаха разлагающихся тел. Подбородок дрожит, а по щекам льются слёзы. Слышались мольбы о пощаде, но их глушили звуки выстрелов, которые следуют почти без остановки, горький вкус пороха и железа во рту. В нос бьет запах гари и отголосков чужой боли. Тебя мутит. Хватаешь ртом воздух и активно мотаешь головой, стараясь привести себя в чувства. На этот раз у тебя получилось.

***

— Привет, Германия! — дверь с характерным для себя звуком закрылись, когда обладатель сего приветствия, вошёл в кабинет. — О, здравствуй Польша — Германия деловито отложил кучу бумаг в сторону. Его взгляд рефлекторно зацепился за ярко-желтый свитер, который мешковато висел на худом теле, черные джинсы, туго обтягивающие тонкие ноги, и лучезарную улыбку, которая украшала радостное лицо — Ты что-то хотел? — Да, понимаешь, в последние время я работал очень усердно — он не особо уверенным шагом подошёл к рабочему столу  — сам знаешь, что ни одни нечистоты не устоят перед великой Польской, даже американские — последние слова он произнес уже по-деловому сухо. —Да, ты молодец Польша, хорошая рaбота — Вот именно! Поэтому, я пришёл просить о прибавке — Германия всё же отвёл свой скучающий взгляд от созерцания отвратительной книжной обложки от которой его походу мутило, наверное, он сегодня слишком сильно перетрудился, ибо чувствовал он себя сейчас не особо хорошо. С самого начала этого глупого разговора он понимал, в какое русло оно может привести. Знал, что маленький Польша не такой уж и наивный, и за простое спасибо работа не делается. Тем не менее, польская разнообразность не изменяет того, что сейчас у Евросоюза не всё так радужно и гладко как хотелось бы. — Понимаешь Польша — сухо начал он — на данный момент совет и комиссия ввели небольшие финансовые рамки, которые немного ограничивают денежные затраты союза, наверное, тебе всё-таки придётся ещё некоторое время подождать со своей прибавкой Радостная улыбка мгновенно исчезла с его лица, плечи опустились, будто под тяжестью непосильного груза, а тонкие губы застыли в немом вопросе — Но ведь я тоже, член Евросоюза… — Прости Польша, ничем не смогу тебе помочь — без сомнений в своем ответе, Германия оттянул галстук, который словно стал тугой петлей на шее. Отвратительная духота в комнате давала о себе знать. Сегодня он и правда жутко вымотался как физически, так и морально, а желание скорее свалить домой овладевало ним с каждой минутой. — Босс! — раздался немного хрипловатый голос Греции — у меня возникли некоторые проблемы, выделите ли вы мне небольшую сумму деньжат, я верну — запнувшись, но потом безнадежно махнув рукой — рано или поздно. — Греция, ты опять! — Германия возмущенно вскинул руками, его глаза лихорадочно блестели, а губы мелко дрожали — ты ещё за прошлый раз не расплатился… и сейчас…— горло сильно сдавило, словно невидимой рукой, не давая произнести и слова. — Разве Евросоюз не должен финансово помочь развивающимся странам? — язвительно прошипел Польша, будто всем своим видом высказывал свое негодование — Так оно и есть, просто… — В панике Германия пытался правильно сформулировать мысль, пытающуюся покинуть чертоги его разума. Боль, стремительно бьющая в висках распространилась по всему телу. Он дышал часто, покрываясь липким гадким потом. — У нас здесь равноправие или что? — сразу же наступал Греция Судорожный хриплый кашель вырвался из груди, ранее бледные щеки пошли пунцовыми пятнами. Германия закрыл лицо дрожащими руками, словно пытаясь отгородиться от лишнего внимания. — Германия… Германия?! — Громкий гвалт, в голове распространился отвратительным гудением, Польша, сорвавшись со своего места, подхватил обмяклое тело. Жар захлестнул грудь, шею, лицо, пока сознание медленно не уплыло все дальше и глубже в тишину и покой…

***

С малых лет Германия понимал, что идеал может и должен быть достигнут независимо от обстоятельств. — Ты обязан довести любое дело до совершенства, шлифуя каждую мелочь, которая имела хоть один намек на погрешность. Таков залог успеха — говорил ему отец. И он был прав. Хотя тогдашний Германия ещё не воспринимал его слова всерьёз, пока идеализация его родителя не начала обосновываться на лжи и провокациях, не говоря уже о множестве убийств за его спиной. Может это и есть идеал? Возможно. Но это только смутное представление совершенства его отца, ни больше, ни меньше. В скорее, будучи расчленённым между великими державами, он забрал все свои идеалы с собой в могилу, оставив после них неприятные последствия, которые только теперь тяжёлым грузом пали на плечи Германии.  

Чрезмерное стремление к совершенству часто оборачивается одиночеством