Жажда

      Четыре года спустя       Телефон разрывался. Лиза оторвалась от руля, провела пальцем по панели. Крик Владимира затопил салон автомобиля:       - Лиза, ты где?!       - Я на Красногорской, Володя, что случилось?       - Лиза, срочно подъезжай к школе, забери Ваньку.       - Ты можешь объяснить, что происходит?       - Лиза, ради Бога, не задавай лишних вопросов, приедь и забери Ваню.       Через несколько минут автомобиль Лизы остановился у школы, куда сегодня в первый раз с букетом цветов и огромным портфелем прибыл Иван Владимирович Корф. Ванечка стоял рядом с сидящим перед ним на корточках Владимиром, перепуганный, со слезами на глазах. Отец крепко держал его за руку и тихо говорил:       - Ничего не бойся, Вань! Сейчас тетя Лиза отвезет тебя к себе домой к Насте и Кирюхе, а вечером я тебя заберу.       - Точно заберешь, пап?       - Точно! Даю слово Корфа.       Ваня кивнул, вытер нос ладошкой, вздохнул и спросил:       - А тетя Лиза когда приедет?       - Не знаю, сказала, что скоро. Ты не переживай. Я поеду в больницу к маме, а потом за тобой, договорились?       Корф-младший кивнул, выпрямился, посмотрел на отца:       - Договорились, пап. Ты не волнуйся за меня. Я буду хорошо себя вести. Даю слово Корфа.       Владимир улыбнулся и увидел Лизу, которая почти бежала к ним.       - Что здесь происходит? Где Аня? Почему ты один?       - Лиза, я ничего не могу тебе объяснить, Анну увезли в больницу. Ее вчера тошнило весь день, а сегодня она упала прямо на линейке.       Маленький Ванечка посмотрел на папу, потом на тетю Лизу и тихо спросил:       - А мама умрет?       - Нет, Ваня, мама не умрет, я не позволю.       Владимир сидел на скрипучем маленьком диванчике в коридоре и с тоской смотрел на закрытую дверь в конце коридора. Его Аню увезла «скорая» уже больше часа назад. Пока он звонил Лизе, устраивал Ваню, ехал в эту больницу, его мысли хоть чем-то, но были заняты. Но сейчас, оставшись с ними наедине, Корф сходил с ума. Он хорошо помнил, как болела Анна в начале лета. Банальная ангина, которая чуть не унесла жизнь его любимой женщины! Он метался между больницей, детским садиком, домом и работой, как проклятый. Когда ему сказали, что кризис миновал и жизни Ани ничего не угрожает, он сполз по стене на пол, закрыл лицо руками и заплакал. Это были две-три слезы, но то чувство облегчения он помнил до сих пор. Когда он привез жену домой, она казалась ему такой маленькой и хрупкой, что он боялся дотронуться до нее. Она смеялась, шутила над его страхами, а он не мог себя преодолеть. Пока однажды вечером Анна не станцевала перед ним какой-то восточный танец. Той ночью Владимир любил ее неистово, безудержно, нежно, не отпуская ни минуту, раз за разом взлетая со своей девочкой к звездам. Их ночи были до краев полны нежности, страсти и огня. Он любил ее, свою жену, свою женщину.       Дверь отворилась, в коридор вышел доктор и, устало оглядевшись, кивнул Корфу. Владимир встал.       - Илья Петрович, когда я смогу забрать Анну домой?       - Видите ли, Владимир Иванович, в сложившейся ситуации я бы посоветовал оставить Анну у нас под наблюдением. Учитывая недавнюю серьезную болезнь и ее нынешнее состояние, ей лучше полежать недельку-другую в больнице. Все-таки не часто такое встретишь в нашей практике.       Доктор Штерн потер переносицу, развел руками и тихо сказал:       - Иногда я начинаю любить свою профессию только за то, что жизнь преподносит нам сюрпризы и творит чудеса.       - А что произошло?       - Владимир Иванович, думаю, что весной следующего года у вас в семье будет пополнение!       Корф медленно опустился на многострадальный больничный диванчик, положил руки на колени и уставился на мозаичный пол. Пополнение… У них с Аней будет ребенок? Но ведь это невозможно! У них не может быть детей. Это им подтвердили даже столичные врачи.       - Но как это… Ведь мы… Не может быть! - последнее Владимир выдохнул, почти испуганно глядя на Штерна.       Доктор опять развел руками:       - Но это так!       - Я могу… мне можно ее увидеть?       - Конечно, можно, даже нужно, Владимир Иванович. Только громко не говорите, нам в отделении необходима тишина, договорились?       Владимир растерянно кивнул и расплылся в улыбке.       Анна лежала в постели, закрыв глаза, и казалась совсем девочкой, худенькой и бледненькой до синевы. Корф опустился перед кроватью на колени, положил ладонь ей на живот и поцеловал руку, лежащую поверх простыни. Жена зашевелилась и открыла глаза. Они улыбались и молча вели свой разговор. Владимир подтянулся повыше и, отодвинув простыню, прижался губами к Аниной груди, проведя языком по соску и опуская руку с живота ниже.       - Володя, ты неисправим! Как можно?       - Анечка, скоро я буду лишен этого удовольствия, уступив своему сыну. Или дочке. Дай же мне насладиться этим сейчас.       - И ты готов уступить?       - Любимая, я готов на все, лишь бы у вас не было никаких проблем.       - Володя, а где Ваня?       - Его Лиза забрала к себе, вечером заеду к ним. Он дал слово Корфа, что будет хорошо себя вести.       - И ты поверил? - Владимир прижимал ее к себе, целовал ее ладошку, его рука гладила ее тело, мимолетно задерживаясь на груди и животе. Анна прикрыла глаза, наслаждаясь этой невинной лаской. Доктор сказал, что ей надо остаться под наблюдением несколько дней. Как она сможет быть здесь без Владимира, без Вани, без ее любимых мужчин?       - Володя, а когда ты сможешь забрать меня домой?       - Не знаю, Анечка, как скажут врачи. Твоя прошлая ангина может дать осложнения, поэтому побудь пока здесь, хорошо?       Он знал, что будет тяжело. Работа, дом, Ванюшкина школа, но ему помогут Лиза с Мишкой, тетя Варя. Он знал, что профессор Оболенский скоро останется без своей любимой и самой преданной сотрудницы, что их ждут месяцы ожидания и тревог, бессонные ночи, сопливые носы, памперсы, болезни, невыученные уроки, синяки и порванные штаны. Он все знал, но не променял бы это знание ни на что на свете, потому что это и было его счастьем, его жаждой жизни! Конец.