Жажда

      - Скажите, Владимир Иванович, и как вам наша Платонова?       - Что значит «ваша», Карл Модестович?       - Но эта милая крошка начинала учебу в нашем институте, но потом убежала сюда, к вам.       - Платонова хорошая студентка, умная, начитанная, грамотная девушка.       - Ну да, так и есть… А вы знаете, что она не так проста и наивна, как кажется? Что у нее есть маленький ребенок? Ведь дети не появляются просто так, она еще та штучка… Боже, что она творила, когда училась у нас, - Шуллер сокрушенно покачал головой, - даже на преподавателей вешалась, представляете?       - Нет, не представляю. А на каких преподавателей, не подскажете, любезный? Не на вас ли?       - Было один раз, но я же взрослый человек, зачем мне какая-то гулящая девка? - Шуллер хохотнул и игриво продолжил: - К слову, вы знаете, что она мне вчера сказала при встрече?       - Конечно, знаю, Карл Модестович. Анна сказала вам, что вы козел.       Весь разговор Владимир старался не смотреть говорившему в лицо, перелистывал журнал, делал пустые заметки в блокноте, но после этой фразы поднял голову и в упор глянул Шуллеру в глаза. Такого удовлетворения Владимир не испытывал уже давно! Побагровевший, с открытым ртом, покрывающийся капельками пота, тот с ненавистью уставился на Корфа:       - Что вы себе позволяете?       - А что? Неужели Анна соврала? Никогда не замечал за ней такого.       - А… понимаю, эта змея влезла и в вашу постель? Как же я сразу не догадался… Какой скандал - студентка и преподаватель! Думаю, что в вашем ректорате будут очень рады такому известию.       - Может быть, - спокойно ответил Корф, - только чему радоваться? Не думаю, что кого-то из моих коллег заинтересуют сплетни о нашей с Анной семейной жизни и о нашем сыне. Тем более, что руководителю нашего совместного проекта профессору Оболенскому известна истинная причина перевода Анны в Двугорск.       Шуллер поправил галстук, одернул помятый пиджак, похлопал себя по карманам и, глубоко вдохнув, открыл рот…       - Если вы, Карл Модестович, скажете еще хоть одно слово о моей жене, я прибью вас прямо здесь, в этом кабинете. Вам понятно?       Шуллер резко развернулся и вышел вон.       Анна сидела на стульчике под лестницей, листая тетрадь с конспектами. Здесь всегда было тихо, студенты не любили оставаться в этом месте - можно наткнуться на преподавателей, но ей этот уголок казался спасательным кругом в гаме и шуме учебного корпуса. До Нового года осталась неделя, что подарить Владимиру? Анна откинулась на стену, прикрыла глаза. Что дарить человеку, у которого практически все есть? Разве что… Она представила себя в костюме розового зайца с бантом на голове и тихо рассмеялась. «Лучший твой подарочек - это я!» Она вспомнила их последнюю встречу, щеки покрылись румянцем. Мягкий ворс ковра, немного царапающий ее обнаженную спину, его горячие руки, чуть влажные губы, его пальцы… О, Господи! От воспоминаний по телу прошла волна дрожи и Анна открыла глаза.       - Не ожидала, дрянь?       Он стоял перед ней, закрывая собой спасительный проход, и похотливо осматривал ее с ног до головы. Потом схватил Анну одной рукой за шею, сдавил ее и придавил к стене, другой сжал ее бедро, стараясь попасть под юбочку. Вспомнив сладость их с Владимиром вечера, Анна взмахнула рукой и с силой провела ногтями по ухмыляющемуся лицу Шуллера.       Крик и ругательства Карла Модестовича, прижавшего руки к своему окровавленному лицу, судорожно дышащая Аня, сидящая на полу и обхватившая свою шею руками, разбросанные тетради, опрокинутый маленький стульчик - картина словно отпечаталась в мозгу Владимира. А ведь он мог пройти мимо, если бы не ее негромкий крик! Он отбросил воющего Шуллера в сторону, схватил Анну и отвел ее руки от шеи. Отпечаток ладони на ее белой коже, которую он так любил целовать, привел Владимира в ярость. Резко развернувшись, он схватил обидчика за плечи и бросил его на стену, размахнулся для удара и услышал взволнованное и хриплое:       - Володенька, не надо, прошу тебя!       Никогда Аня не называла его так нежно - Володенька!       Он повернулся, забыв об изувеченном Шуллере, Анна стояла на коленках и держала собранные тетрадки и сумочку, ее юбочка немного задралась вверх, открывая взгляду ее стройные длинные ножки. Это был полный крах! Его обещание держать себя в руках в стенах этого здания растаяло, как первый снег. Он поднял ее, схватил за руку, быстро прошел по коридору, слушая, как сзади быстро перебирает ножками его Аня, втолкнул ее в кабинет, запер дверь, обнял ее со спины, приподнял волосы и впился губами в основание шеи. Рванул молнию на курточке вниз, обнажая ее тело, сжал руками грудь, перемещаясь губами по плечу и обратно на шею. Анна потерлась попкой о его тело. Корф рыкнул:       - Анна, ты с ума сошла, не делай этого!       - Почему?       - Да, потому… я сейчас… тебя… - шептал Владимир, целуя ее шею и спину.       - Что же тебе мешает? - услышал он ее шепот. - Ты же знаешь, что я твоя!       Корф одной рукой рванул молнию на джинсах, другой нырнул под Анину юбку, сдергивая с нее колготки и маленькие трусики, наклонил ее вперед к столу и со стоном ворвался в желанное тело. Придерживая ее за талию, он двигался резко и мощно. Анна закрыла себе рот ладонью, прикусив пальцы, чтобы не было слышно ее криков. Они вместе взмыли вверх; Анна упала на стол, Корф опустился на нее, не отпуская ее тело из плена своей плоти. Через несколько секунд он прохрипел:       - Что же ты со мной делаешь? - Анна пошевелила бедрами и почувствовала, что Владимир опять напрягся и мягко толкнулся в нее. На этот раз он двигался медленно, входил в нее глубоко и сильно, пока Анна протяжно не застонала:       - Еще, пожалуйста, Володя, я не могу больше…       Он задвигался быстрее и услышал тихий Анин стон, заглушенный закушенным кулачком. Ее тело дрожало, ноги согнулись, она обессиленно лежала под ним на столе, глубоко дыша. Корф подхватил ее за талию, приподнял, сделал несколько мощных толчков и застонал от наслаждения.       - После всего, что ты со мной сейчас сделала, ты как порядочная женщина обязана на мне жениться, - улыбаясь и целуя ее в спинку, прошептал Владимир. - Но я, так и быть, взвалю вину на себя и сам возьму тебя в жены. Каков будет твой положительный ответ?       С этими словами он освободил ее, застегнул молнию на джинсах, помог ей натянуть трусики и колготки, одернул юбку и повернул ее. Анна смотрела на него серьезно, нахмурив бровки. Он приподнял ее и посадил на стол, встав между ее ножек, обнял и притянул к себе. Она помолчала немного, а потом тихо спросила:       - Владимир, зачем? Ты не должен этого делать. Зачем это тебе?       Корф удивленно поднял брови:       - Как зачем? Я хочу, чтобы ты всегда была со мной. Чтобы мы не скрывались, чтобы любили друг друга открыто, чтобы…       - Любили? - ошарашенными глазами Анна уставилась на Корфа.       - А как, по-твоему, называется то, чем мы только что занимались?       - Это просто… ну… просто секс, - тихо закончила Анна.       Корф сжал ее лицо ладонями и прошептал, улыбаясь:       - В общем и целом ты права, но я хочу большего. Я хочу, чтобы ты была моей, только моей. Не перебивай! - строго проговорил он, глядя на нее. - Я хочу, чтобы ты перестала убегать домой к сыну. Я хочу, чтобы ты приходила ко мне после того, как уложишь его спать. Ко мне в соседнюю комнату, а не бежала на другой конец города.       - Но, Владимир, а как же институт? Мне еще год учиться, я… и ты… Как можно?       - Нет, лучше, конечно, если преподаватель просто спит со своей студенткой, да?.. Хотя с тобой, моя радость, вряд ли уснешь, - Корф шептал и легко целовал ее. Потом отстранился и тихо признался:       - Анна, я люблю тебя. Мне кажется, что я полюбил тебя с того момента, как впервые увидел на лекции. Я недоумевал, почему ты, такая молоденькая, красивая и нежная, так серо и уныло одеваешься; потом, когда узнал твою историю от Татьяны Сергеевны, я многое понял и дико тебя ревновал. Ко всему. К твоему прошлому, к твоим сокурсникам, к сыну, прости меня. Я хотел тебя себе. Всю. Со всеми твоими причудами и тараканами. Когда я приехал в тот вечер к тебе, я ни на что не надеялся. Это мое счастье, что твоя тетя увезла Ваню в Приморск. И ты стала моей. Тогда я понял, что ты создана исключительно для меня. Но я знал, что ты не будешь никогда полностью принадлежать мне. Из-за Ванечки. Но я могу сделать так, чтобы ты была рядом. Аня, вместе с сыном. Нашим сыном, Анечка.       Тихое признание Корфа пробило стену отчаяния и, как ей казалось, пустых надежд, и Анна заплакала, смешно по-детски потирая глаза, шмыгая носом и прикрывая ладонями рот. Потом судорожно вздохнула и сквозь всхлипывания прошептала:       - Но у нас не будет детей, Володя. Только Ваня. Ты молодой, красивый, сильный, тебе нужна жена, которая сможет родить тебе малышей, а я…       Она затихла, прижавшись к Владимиру.       - Аня, во-первых, это тебе сказали больше двух лет назад.       - Но мы с тобой уже столько…       - Я просил не перебивать меня, да? - Аня кивнула, всхлипнула и уставилась на него. - Так вот, это было во-первых. Во-вторых, я плохо старался. И в-третьих, даже если так суждено, у нас уже есть Ваня. Теперь, когда ты вынудила все тебе рассказать, ты согласишься?       Анна отрицательно помотала головой:       - А как же моя учеба, Володя?       - Учись себе на здоровье, отдам твою группу Репнину. Он мой родственник, в обиду тебя не даст, заодно и проследит за тобой, а то вон, что творишь - преподавателей царапаешь, калечишь, глаз да глаз нужен!       Анна улыбнулась, вытерла слезы со щек, преданно посмотрела Корфу в глаза и сказала:       - Даю честное слово, я больше не буду! - обняла Владимира, поцеловала в щеку и просто сказала: - Я согласна на все, что бы ты ни предложил. Только бы быть с тобой. Я так сильно люблю тебя, Володенька!       Поцелуй закружил голову, Корф прижал Анну к себе и прошептал ей на ухо:       - Как же здорово, что ты появилась в моей жизни…