Теория воспитания успешного человека

Невзоров вообще кайфовал, когда крепко брал Глеба за волосы сзади и драл в горло. А кто не станет? Глеб брал глубоко, а ещё смотрел так, словно ещё и взглядом доебать пытался. Саша путал светлые волосы, гладил его голову, а после начинал двигаться быстро, жадно. Глеб начинал давиться, стонал, пропуская приятную вибрацию по стволу. Теперь уже Саша в голос стонал, откидывая голову назад. — Глебушка, — нежно позвал он. Фараон хитро ухмыльнулся, ненадолго выпуская член изо рта, поцеловал головку, провел ею себе же по губам. — Что, Александр Глебович? И смотрел, сука, невинно! Парень облизнулся, ластясь в огромных ладонях. Он облизал головку, а после вылизал ствол, опустился чуть ниже, играясь. Вообще, если честно, времени у них не то что было мало — его попросту не было. Невзоров подпирал спиной дверь, которую в любой момент могли открыть. Глеб же болт клал, преспокойно ласкал мужчину, шустро работая язычком. Иногда он вновь брал в рот, но наполовину, утыкался головкой себе в щеку и быстро двигал головой, всеми силами стараясь спрятать зубки. Челюсть чуть ныла, но слегка дрожащие колени Саши не давали ему остановиться. Он продолжал сосать, перебирал в ладошке яйца, пока за той самой дверью люди в изысканных костюмах беседовали на сложные темы. Рэперу стало скучно, когда он даже часа здесь не провел. Вот Глебыч да, тот как в своей тарелке был, а Голубин скучал, пил и смотрел на то, как его мужчина пудрит всем мозги. Только так, к слову, и развлекался: Невзоров держался прямо, смело, а выглядел просто шикарно. Дамы мгновенно рты пооткрывали, мужики напряглись, тоже внимательно слушая и где-то отвечая. Глеб юмора не понимал, глушил, что нальют, про себя видя, как снимет этот пиджак с Саши, сядет на бедра и трахнет себя им. А потом Саша будет пудрить мозги Глебу, но языком куда проще, да и темами намного интереснее. У Глеба от одной мысли во рту пересохло. В горле чуть зазудело, и ничем этот зуд смыть не выходило. Он пил, но нажраться не стремился. Лишь хотел добавить немного смелости. Саша так эффектно двигался и поглядывал на Голубина… И вот Глеб притащил Сашу в свободную комнату, сразу упал на колени. Молча. Невзоров успел лишь криво улыбнуться, запустить пятерню в растрёпанные вихры своего мальчика и тихо застонать, ощутив юркий язычок на чувствительном органе. Глеб работал старательно, помогал себе рукой, держа за основание Саши. Вторую опустил вниз, сминая себя через штаны. — Руки, — грозно сказал Саша. Глеб поднял огромные глаза на него. — Руки убери. Саша смотрел властно и требовательно держал его за затылок. Глеб судорожно сглотнул и напряг булки, ощущая фантомный член, скользящий между них. Невзоров склонил голову вбок. Нельзя есть нельзя. — Поднимись, — попросил Саша, нежно потянул за волосы вверх. — Что на тебя нашло вообще? — спросил он тихо, а после встал близко-близко, коснулся нежной щеки пальцем, провел от нижнего века до губ. Палец надавил на опухшие после члена губы, скользнул внутрь, преодолевая зубки. Глеб всосал палец, укусил, ощущая, как в штанах тесно, а в заднице — слишком пусто. — Трахнешь? — хрипло спросил Глеб, приближая свое лицо к сашиному. Саша сжал губы, опустил ладонь на узкую жопу. Задница у Голубина была маленькая, но аккуратная и манящая. Невзоров подумал, как классно было бы оставить на ней следы своих зубов. Только, увы, времени на это у них не было. Хотелось долго и размеренно трахаться, пока перед глазами не потемнеет. Саша хотел, чтобы Глеб сорвал голос, чтобы из него текло горячее, чтобы соседи слышали, как сильно они друг друга любят. Но за дверью — люди. Люди знакомые. Невзоров облизнулся, кротко чмокнул Глеба в лоб и ненадолго отошёл, запирая дверь. Вернулся, думая, как бы удобнее все устроить. В комнате так кстати стоял широкий стол, на который было бы так кстати уложить животом Глеба. Саша представил, как будет долго вылизывать своего мальчика, широко мазнет языком меж ягодиц. Глеб будет часто сжиматься и высоко стонать. Саша бы лизал его так долго, пока пальцы не будут двигаться свободно. Но время и место им не благоволили. В итоге Глеб сам подошёл ближе и кинулся целоваться. Голубин крепко обнимал мужчину за шею, жался и тёрся. — Хочу тебя. — Глеб был пьяненький, податливый. Саша спокойно усадил парня на стол, и тот обнял его ногами, притягивая ближе. Вечер перестал быть томным, когда они заперлись в этой комнате. Наедине с Сашей Глеб вообще забывал про скуку, становясь такой течной сукой, при этом ощущал, как сердце из груди вырывается. Саша легонько укусил Глеба за шею, расстёгивая его штаны. Он по-джентельменски достал гандон из бумажника, будто только-только девочку снял, нашел и пакетик со смазкой. Практичность. Саша ни разу не жалел, что Глеб именно парень: он любил эту узкую жопу и аккуратный член, любил глубоко трахать его, шустро надрачивая. Глеб был узкий, но принимал почти легко. Расслабился, лёжа животом на столе, развел бедра, кусая руку Саши. Невзоров входил медленно, и в итоге не выдержал, резко загоняя до упора. Голубин сдавленно застонал, кусаясь в кровь. Парень ощущал, как тесно прижимается к нему сзади Саша, как мягко гладит спину, целует в загривок. — Себя не трогай, — повторил Саша, прежде чем начал двигаться. В Глебе было горячо и так охуительно. Он сжался, и Саша воздухом поперхнулся, звонко опустил ладонь на бледную ягодицу и сжал ее, оттягивая. Хотелось растянуть, остаться так подольше и никуда не спешить, но дверь дёрнули, давая понять, что хуй им. Невзоров был близок. Одного вида сосущего ему Глеба хватало, а сейчас задница Голубина засасывала его, плотно держала, не отпуская. Он сжал ее сильнее, ускоряясь. Прикусил загривок. Глеб крепко держаться за край стола, чтобы не касаться себя — аж костяшки побелели. Саша скользнул рукой ниже, сжал его член у основания, срываясь. Он кончил при мысли, что Глебу пришлось бы очень постараться, чтобы сдержать все в себе, если Невзоров кончил бы внутрь. Дверь дёргали четырежды. Нужно было думать, как выкрутиться, что сказать, потому что такое уж больно подозрительно. — Импульсивный юноша, — прохрипел Невзоров, поправляя растрёпанные волосы Глеба. Он вновь поцеловал его в лоб, потом — в нос и уголок губ, погладил голову, заправил прядь за ухо. — И я рад, что ты не нудный дедушка, — кивнул Глеб, широко и сыто улыбнулся. В теле было так хорошо, а в голове — пусто. Думать даже не хотелось, а думать надо было. — И как теперь? — спросил Саша, скорее себя. Глеб быстро поправил одежду, поднял взгляд к потолку. Он захлопал своими длинными ресницами, думая. — Ну, скажем, что ты мне пришел рассказать… — Глеб оглянулся, — про эту картину! А потом дверь захлопнулась. — Не ебу, что она значит. И дверь изнутри закрыта. — Скажем, что ебались, — хитро ухмыльнулся Голубин. Дверь ещё несколько раз дёрнули. Глеб пожал плечами, когда Саша вопросительно посмотрел. Думать все ещё не хотелось, но всё так же было надо. — Дверь захлопнулась, — крикнул Невзоров, манерно махнув рукой Глебу. Тот тихо гыгнул. — Замок не хочет работать.