осколки.

      Концерт в Питере завершен – всё, конец. Никто не стал устраивать огромных тусовок, ребята лишь посидели около часа все вместе и разъехались, говорить сейчас было тяжело, да и что тут говорить, без слов все понятно.       Глеб видел, как компания парней и девушек при выходе из клуба негромко так плакала. А сам он, прислонившись лбом к холодному стеклу такси, кусает губы и старается не разреветься, но с каждой минутой это все сложней даётся. Вспоминаются слова Темы, сказанные недавно, на балконе какой-то квартиры. Артем сидит тут же, на заднем сидении, уставив пустой взгляд в окно. Глеб хочет что-то сказать, но понимает, что слова сейчас лишние.       Телефон вибрирует в кармане джинс и уведомляет о новом сообщении. Глеб нехотя достаёт гаджет, свет неприятно режет глаза. Ему зачем-то пишет Кафельникова. Спрашивает, в Москве ли он, нет ли желания заехать, как та выражается, приятно провести вечер, но у Голубина это все вызывает лишь отвращение и тот блокирует номер милой дамы.       Но не успевает он убрать обратно телефон, как ему пишет Тёма. Сначала Глеб не совсем понимает, нахуя, но после открывает диалог и уже видит текст полностью: «меня так заебала эта пробка, этот сраный таксист, дождь и Ксюха, которая пишет и пишет»       Голубин не успевает что-то ответить, так как машина достаточно резко поворачивает во двор, останавливается и к парням оборачивается водитель.       – Приехали. Вам с чемоданами не помочь?       – Нет, - достаточно резко отвечает Артём и оба выходят из машины.       Поднявшись в квартиру, Глеб сначала идёт в спальню, везя за собой свой и Тёмин чемодан. Садится на большую кровать и внимательно все осматривает. На самом деле, сейчас эти фотографии на стене, лампа на тумбе, какие-то недочитанные книги, наполовину пустая бутылка коньяка на полу, худи, неубранное в шкаф – все это кажется таким забытым.       Хотя, в памяти ещё занимает своё место тот момент, как ребята собирались в тур. Они все утро провалялись в кровати, так как легли часов в пять, а потом поняли, что до вылета полтора часа, а у них не готово ничего вообще, вот это реально был пиздец.       Голубин искренне рад вернуться домой после двух месяцев отсутствия. Но это чувство сейчас глушит другое. Именно поэтому он осторожно выходит из спальни и направляется в достаточно большой и просторный зал, по пути продолжая рассматривать квартиру.       Глеб угадал, Артем именно здесь. Сидит на табуретке, согнув ноги и положив голову на колени, недалеко от окна, и курит сигареты, пачка от которых валяется на подоконнике. Блондин подходит сзади и обнимает того за шею, а брюнет кладет подбородок на светлые тонкие руки. И так они стоят минут пять в полной тишине, как вдруг её прерывает Глеб:       – Тём, давай заведем собаку?       – Лучше кота, - Шатохин выдыхает дым куда-то в сторону и улыбается лишь кончиками губ.       – Кота? - зачем-то переспрашивает Глеб.       – С ним проще, рано вставать не нужно.       – Ты сейчас серьёзно? - в голосе Глеба звучит какая-то детская наивность, он очень давно хотел кота, именно кота, сам не знает почему, но думал, что Артем точно не одобрит.       – Да, а почему бы и нет? Завтра сгоняем в приют.       Голубин лишь крепче обнимает Тему и целует куда-то в затылок, уже начиная думать над именем пушистого.       – Пойдём прогуляемся?       – По нашему любимому опустевшему Невскому?       – Да, - на этих словах Шатохин тушит сигарету, а уже через десять минут две худые фигуры выходят из парадной.