осколки.

      Но слышатся шаги и на кухне появляется Максим. Он сначала, кажется, даже не замечает Глеба и Артёма, сидящих в другом конце комнаты. Достаёт откуда-то из полки кружку, открывает кран и наполняет её водой. После разворачивается на пятках и смотрит в сторону, где сидят парни, как бы пытаясь понять: есть ли там кто-то вообще. Но подходит ближе, закрывая совершенно весь имеющийся свет.       – О, а мы вас искали! Поехали с нами, тут, в соседний район, потусуемся на хате у одного примечательного человека, а потом на концерт.       Глеб и Артем смотрят друг на друга, но ответа Максим словно и не ждёт.       – Мы вас ждём, давайте тут скорее.       Тот забавно поправляет очки и покидает помещение. Голубин ещё раз смотрит на своего спутника, как бы всем видом показывая, что меньше всего сейчас он бы хотел быть на этой вписке. Но Артём тянет его за руку, мол: хватит, зачем отличаться от толпы? Тем более, ребята обидятся, они вообще, видимо, приехали лишь за ними.       – Только футболку смени, не пугай народ.       Они всей толпой вваливаются в квартиру, где уже полно народа, много девушек, сверкающих своими задницами, явно не меньше алкоголя, сигарет, ну и иных развлечений. Парни как-то быстро распределяются по квартире, выбирая себе куколку на вечер, которую после концерта, а может и до, успешно выставят на улицу с парой смятых купюр.       Артем подходит к какому-то знакомому кенту и зависает с ним минут на десять, а когда их диалог теряет смысл, тот пытается найти глазами Глеба. К слову, это огромная трешка, искать его по всем комнатам нет никакого желания. Но благо, Шатохин видит балкон, а на нём знакомую фигуру, курящую в форточку.       – Не холодно? - порой Артем сам удивляется, как быстро может менять своё местоположение, пусть и в пределах квартиры.       – Нет, не очень. Тём, мне тут пиздец не нравится, хочу домой.       – Смотря, что ты подразумеваешь под словом "домой".       – Я говорю о Питере.       – Тебе не нравится тур? Ты чего, когда ещё такое повторится? Это ж, блять, легендарно. Просто отдайся моменту, серьёзно. Тем более, я с тобой, а что в Питере делать? Ну, записать пару треков, поваляться дома и посмотреть фильмы, поиграть в приставку, это всегда успеешь, - Артем берет Глеба за руку и смотрит прямо в глаза, в которых, кажется, отражаются звезды.       Тот лишь тушит сигарету и очень крепко обнимает Шатохина, зарывается холодным носом куда-то в волосы, и бесконечно много раз шепчет: «люблю, люблю, люблю».       – Окей, тогда давай представим, что эти люди – просто фон? - Глеб поправляет прядь волос, упавшую на лоб и с азартом смотрит на Артема.       - Из моих, твоих фантазий?       И так всегда, хватает и слова, чтоб полностью понять друг друга. На балконе появляется все тот же Максим, Артём встречает его словами о том, что он уже заебал.       – Да бля, давайте соберём парней и пойдём отсюда, мне тут не нравится.       Но покинуть квартиру так просто не получилось, пришлось ещё минут двадцать уговаривать Алмаса уйти одному, а не аж с тремя милыми дамами, но в итоге им это удалось.       У Феди с собой было пару баллончиков, они поднялись на крышу этой девятиэтажки. Начали расписывать стену соседнего дома, который на пять этажей выше. А Настя незаметно фоткала ребят, убеждаясь, что полароидные фотографии - настоящее чудо.       И вот, на крыше хрущевки, на окраине, богом забытого города, стоят тринадцать ребят и четырнадцатая Настя. Носы у всех красные, волосы взъерошенные, на улице температура далеко не положительная, и ветер часто поднимается, зато на лице улыбка. Такая чистая, настоящая. Никто из них не знает, что будет через год, да что там, никто и предположить не может, что будет завтра. А на небе рассвет, пора просыпаться.