осколки.

      Слабость, головокружение, нереальная сухость во рту и полная дезориентация. Нет, это не побочные эффекты какого-нибудь лекарства, это последствия дневного сна. Артём ненавидит, когда его вырубает днем. Но из-за недавнего тура режим полетел в полную пизду. Шатохин старается ни о чем не думать, ебашит концерты, потихоньку пишет музыку, изредка заходит в социальные сети и изображает дохуя весёлого и социального человека.       И с этим всем он справляется вполне нормально. Тур, кстати, открывает песней плакшери, так себе решение, наверное. Но публика оценила, оно и ожидаемо. Вокруг Артёма в день мелькает столько людей, десятки, тысячи. Концерты все слились в нечто одно целое. Состоящее из визга, софитов, долбящей музыки, фотосетов, долбоебов организаторов и новых провинций. федяй «темыч, ты же в СПб?       если да, то пригоняй ко мне       мы тут с панком, давидом, ефимчиком       еще щас миша ноа подтянется и салуки, наверное»       Именно это и разбудило Артёма. Ему совершенно не хотелось никуда ехать, ибо тот месяц, являющийся перерывом между первой и второй частью тура он хотел посвятить сну и, возможно, музыке. Но добравшись до кухни и наконец-то попив, немного подумав, Шатохин решает, что ночью он все равно не уснёт, а сидеть одному что-то совсем не прикольно. Именно поэтому парень уже вызвал такси до Приходова.       Ребята уже в сборе, когда приходит Артем. Все сидят в зале и рубятся в приставку, Настя что-то готовит на кухне. Первым брюнета встречает Гоку, пес весело лает и встаёт на задние лапы. Артём гладит того за ухом. К собакам он особой любви никогда не питал, но вот это чудо является исключением.       Парни ещё немного играют, но когда Давида побеждает Настя, он приходит к выводу, что это все хуйня и предлагает что-нибудь посмотреть. В плане кинематографа вкусы у всех разные, поэтому камень преткновения не находится и они просто присоединяют ноут к телевизору и заходят на ютуб.       Высвечивается полная ебалазия, совершенно ничего не кажется интересным. Но Даня обновляет ленту и тут же на глаза попадается интервью Глеба у Юры Дудя, вышедшее буквально минуту назад. По комнате проходит гул из слияния голосов, нечто похожее на протяжное «ооооооо», и, естественно, кто-то, кто сидит ближе всех к ноутбуку, включает видео.

***

      Жизнь Глеба похожа на какой-то пиздец. Он не выходит из дома вообще, исключением являются лишь редкие вылазки на концерты, за которые ему прилетают огромные бабки. Как бы это не звучало, но парня все жутко достало, приелось, называйте как хотите. Нет уже того энтузиазма и огонька в глазах, когда готов выступать без сцены, без нормальной аппаратуры, да просто так, ради удовольствия. Он словно перегорел к тому, что ещё недавно назвал смыслом всей жизни. сука «Глеб, забери у меня собаку на время, я улетаю, мне не до нее»       Голубин тяжело вздыхает и закатывает глаза. Когда они ещё жили вместе, Алеся очень просила Глеба о собаке. Он, решив, что хули бы и нет, завёл с ней пса. Носился с ним по всем ветеринаркам, делал прививки, покупал всякие ошейники, игрушки, поводки, ибо, как оказалось, Кафельниковой нужно было животное лишь в декоративно-прикладных целях, кто же знал, что оно тоже живое и требует внимания? Правильно, вряд ли силиконовые куклы инстаграмма пишут об этом в своих постах, ежедневно просматриваемых Алесей.       Глеб забирает собаку, она выглядит хуево. Худая и неимоверно грустная. Голубин даже не спорил, когда Кафельникова сказала, что оставит собаку себе, ибо парню на себя то похуй, а тут ещё одно существо, требующее если не больше, то явно столько же внимания, сколько и самому блондину на себя требуется.       И именно так и проходят дни. Сон до полудня, вынужденные получасовые прогулки с собакой, снова сон. Когда приходит вдохновение, Глеб бухает и пишет что-то для новых треков, потом удаляет к хуям на утро, ибо даже самому стыдно. Причём, это либо что-то очень детское, либо чрезвычайно пошлое, золотой середины почему-то нет. А потом, как-то в конце сентября, приходит сообщение от Юры Дудя, тот зовёт Глеба на интервью. Тот соглашается, услышав обещанную сумму. Снимают на следующий же день, монтируют и второго октября ролик уже на канале, а деньги на карте. Такой расклад Голубина устраивает, хотя, он понимает, что смысла в этом интервью особо и не было, как и его заинтересованности.       Там он, разумеется, соврет, что лечили его родители, что наркотики он никогда не принимал, что любил именно Алесю, да, конечно. Ещё комично, что собаку он завёл именно с ней, только пёс этот, как и Кафельникова, как и вся эта Москва ему нахуй не был нужен. Голубин ненавидел себя, убеждаясь, что за каждым действием шлейфом тянутся последствия.

***

      – Фарик что-то в край охуел, - констатирует Сеня после какой-то очередной фразы Глеба.       Все начинают его о(б)суждать, лишь один Артём сидит на подлокотнике дивана и делает вид, что увлечённо занят своим телефоном.       – Тем, а ты что молчишь? Не хочешь что-нибудь про своего старого дружка сказать? - лучше бы Настя молчала.       Артём шипит на ту и просит заткнуться, но, поздно. Все ребята оборачиваются на него.       – Настюха права, чо с тобой, мы уже сорок минут эту залупу смотрим, ты ещё ничего не сказал даже, - Давида, как и Настю, хочется попросить помолчать.       – А что я должен сказать? Мне похуй.       Он говорит это максимально расслабленным, но в тоже время уверенным тоном, а в голове всплывает образ матери, которая отчитывая его приговаривает: «Нехорошо, ой как нехорошо врать, Артемушка».       – А вы же, вроде, жили даже вместе, да?       – Ну, допустим. Жили и жили, это было почти два года назад, нашли, что вспомнить. Бля, чуваки, вы такие душные и нудные, в пизду вас, я пойду домой.       И Артём уходит, не досмотрев интервью, даже особо не попрощавшись. Где-то в глубине души он понимает, что это все неправильно, но его сейчас больше заботит не испорченные отношения с друзьями, а это ебаное интервью. Пропитанное ложью и каким-то сожалением. Единственное, что делает Шатохин, так это находит номер Глеба и уверено нажимает кнопку «разблокировать».       Глеб тем временем зависает после концерта с Тейпом, даже не догадываясь, что ребята смотрели интервью, сказать по правде, он даже не знает, что оно уже вышло.       «Биг Бэйби Тейп - перспективный малый» - думает Глеб и как-то пьяно улыбается, когда видит парня в гримерке. А после тот вдруг вспоминает, что Егор общается с Артёмом. Внутри все предательски сжимается.       – Как там Шатохин? - Голубин понимает, что спизданул и вдруг как-то резко трезвеет.       – Темыч? У него круто все, музон пишется, девчонку себе, вроде, нашёл, не знаю.       Внутри все ломается, разлетаясь на огромные осколки. Плохо, тошно, стыдно, даже страшно. Тейп что-то затирает об альбоме плакшери, но Глеб его не слушает. Тому кричать просто хочется. Но виду он, разумеется, не подаёт.       – Про меня не спрашивает? - блондин перебил парня и тот выглядит обиженным.       – Как-то раз, мы бухали у кого-то дома, он тогда был просто в говнище, и сказал, - Егору становится неловко, - что ты - самое лучшее, что у него было. Потом начал говорить, что естественно он про фиты, про ЯнгРашу и все такое. Не знаю, странная хуйня, братан.       Голубин довольно быстро сгребает свои манатки, чувствуя, как снова возвращается ебаный тремор, и уходит. Егор особо и не против, ибо сам чертовски устал и едет домой, засыпая в такси.       Мозг у Глеба словно отключился. Знаете, советские выключатели очень громко щелкают, когда включаешь или выключаешь свет. Слова Тейпа являлись для Глеба тем самым щелчком, после которого он не отдавал отчёт собственным действиям.       Именно по этому он прямо сейчас звонит Артёму, будучи готовым вновь услышать этот мерзкий голос и фразу, въевшуюся просто в кору головного мозга: «абонент недоступен, перезвоните позже», а дальше тоже самое, но на английском. Какого же удивление Глеба, когда он слышит гудки. А когда Артём берет трубку, сердце уходит в пятки, а скорость пульса увеличивается так, что вены на шее начинают пульсировать.       – Я смотрел, - начинает диалог Шатохин.       – О чем ты? - Голубин реально слабо понимает.       – О этой хуете, что ты у Дудя нес, - тот немного молчит, но после снова продолжает, - какой же ты у меня долбоеб.       У Голубина ноги подкашиваются, он молчит. Слышно, как на том конце трубки шумно выдыхают.       – Глеб, извини, серьёзно, это я так, по привычке ляпнул.       – Мы можем встретиться? - ватные ноги, потеющие ладони, хриплый голос, полный набор симптомов выпускников, только этот диалог для Глеба в разы сложнее любого экзамена.       – Ты уверен? - Артём ничем не лучше.       – Совершенно.       Артём молчит, борется сам с собой, взвешивая все "за" и "против", а потом шлёт все в пизду.       – Приезжай.       Благо, собаку Алеся уже забрала обратно, Глеба не держит вообще ничего. Ближайший самолёт через час, удачное совпадение? Голубин не помнит, как прошёл регистрацию, как оказался в самолёте, как долетел. Помнит лишь то, что Артём обожает ромашки, поэтому блондин находит ближайший открытый в такое время цветочный и покупает букет луговых цветов.       А когда доезжает, стоит ему лишь услышать этот голос в домофоне, как башню срывает напрочь, а из глаз ручьём текут слезы. Он не ждёт лифт, бежит на десятый этаж по лестнице, перескакивая по четыре ступеньки. Открывает дверь и перед ним Тёма. Они стоят пару секунд в оцепенении, пока Шатохин не налетает на Голубина, сжимая того в объятьях, да таких, что ребра начинают болеть.       – Я скучал пиздецки.       Глеб кое-как закрывает дверь, берет заплаканное лицо Артёма в ледяные руки и покрывает поцелуями буквально каждый миллиметр кожи. А потом на свет, включённый в коридоре, выходит Панк.

Это все похоже на сказку. А может быть, мы просто настолько привыкли к тому, что сказок не бывает? Заперлись в своих хрущевках, те, кто покруче, спрятались в панельках. Мы сами не хотим верить в сказку и в настоящее счастье. А оно вот, совсем рядом, стоит лишь протянуть к нему руки. А ещё стоит научиться прощать. И любить.