осколки.

      Две тысячи семнадцатый год закончился. Глеб сидит один в совершенно пустой квартире и пьёт сладкую пинаколаду, половина которой уже на футболке, ибо руки от количества выпитого алкоголя и тремора трясутся жутко. Он вспоминает, как год назад вся ЯнгРаша на окраине Москвы в украшенном, словно пряничном, домике отмечала Новый год.       Сейчас на часах уже больше двенадцати, Глеб это понял лишь потому, что за окном уже слышались крики, взрыв петард, салютов. Людям весело, у них праздник. Алеся съебалась куда-то на блядки, на самом деле на закрытую вечеринку её подружек моделей, звала Голубина, но он принципиально туда не пошёл.       Ему даже приглашений от ребят не поступало, интересно, как они отмечают праздник? На столике рядом с диваном стоят неоткрытые бутылки алкоголя, лежит телефон и пару мандаринов, заботливо оставленные Кафельниковой. Вот и ещё одна детская иллюзия рухнула - мандарины не приносят праздник, извини.       – Гле-е-е-еб, Гле-е-ебушка, солнце, - Алеся тянет гласные и целует парня в висок.       Тот невольно просыпается, пытаясь понять, что нахуй происходит. Первое, что он видит, так это уже накрашенную Алесю, нависшую над ним. Но когда дотягивается до телефона, тот показывает пять часов вечера. Вряд ли девушка только вернулась с тусовки, а косметику она обычно тут же смывает, сразу нанося тонну всяких масочек, кремов и прочей дряни. Это настораживает Глеба.       – Что ты хочешь? - он звучит грубо и раздражённо, конечно, когда тебя будят первого января после жуткой пьянки, на которой было выпито тонну алкоголя в одно лицо.       – Солнце, ах, ты сейчас так обрадуешься! - она слезает с кровати и начинает расхаживать по комнате, для себя Голубин подмечает, что она уже и одета в уличную одежду, - Представляешь, мой папа подарил нам поездку на Бали! На целых две недели! О, господи, я так этому рада! У нас вылет в полночь из Домодедово, будь готов. Я пока съезжу с Ксюней встречусь, мы пошопимся немного. Я же возьму твою карту, да? Ну, ты собирайся пока!       На этих словах она вся такая счастливая вылетает из квартиры. Глеб трёт переносицу, сжимает глаза что есть силы, пытается ровно и глубоко дышать. Где-то он читал, что это помогает от головной боли, ибо за таблеткой он сейчас даже встать не сможет. Одновременно с этим Голубин пытается переварить информацию, полученную от Алеси. Какое к хуям Бали?       Но ещё страшнее становится, когда он понимает, о какой Ксюше идёт речь. Что она забыла в Москве? Неужели они расстались? Писать сейчас кому-то из парней бесполезно. Во-первых, все ещё спят или продолжают отмечать, а во-вторых, Глеба явно не так поймут, нахуя ему знать, с кем встречается Артём.       Голубин хочет уйти отсюда нахуй, кидает какие-то вещи в чемодан, проверяет, на месте ли подвеска, которую он, кстати, с того дня не снимал ни разу. Но как только парень, уже твёрдо уверенный, что сюда не вернётся, пытается открыть дверь - нихуя. Та закрыта на оба замка. Глеб смотрит под ковриком, на шкафу, в ящике, но все тщетно. Алеся просто забрала оба комплекта ключей, тупо закрыв Голубина одного в квартире.       От безысходности хочется плакать и Глеб со всей силы пинает ногой свой же чемодан. Тот отлетает в шкаф со встроенным зеркалом, блондин видит, как от удара об ручку по стеклу идут трещины. Мама в детстве говорила, что нельзя смотреть в разбитое зеркало - плохая примета. Возможно, именно поэтому Голубин устремляет взгляд зелёных глаз на это чёртово зеркало. Но ничего, кроме собственного отражения, он там, разумеется, не видит.       Глебу пиздецки не нравится, как он выглядит. Воспаленные глаза, опухшее лицо, ссадина на носу, упал ночью, наверное. Так и проходит остаток вечера, пока не приходит Кафельникова за три часа до вылета. До аэропорта им ехать часа полтора, это в лучшем случае. Нормальные люди были бы уже в это время на месте, но вряд ли к ней можно применить понятие нормальности.       Девушка делает вид, что не замечает злости Глеба, трещины на зеркале, развороченной прихожей - это Глеб так ключи искал. Она лишь улыбается, обнимает парня, достаёт из этого же шкафа свой чемодан, проверяет документы, и мило говорит, что такси уже ждёт внизу.       Голубин почему-то даже не спорит с ней, он вообще не сказал ни слова. Ему просто очень хуево и мерзко, он хотел уйти, начать все заново, а его, как маленького мальчика, остановили, жаль, что пальчиком не пригрозили. Доезжают до Домодедово они довольно быстро, проходят регистрацию, сдают багаж и отправляются в зону ожидания, до посадки ещё минут двадцать.       Глеб садится на небольшой диванчик, Алеся в то время уходит в Дьюти Фри, ей нужны новые духи, Глебу похуй, он лишь протягивает ей карту и терпит поцелуй в разбитый нос. Блондин залипает в телефоне, хотя, делать там откровенно нечего. Он как-то случайно поднимает взгляд, и, кажется, забывает как дышать.       Перед ним сидит Артём, он тоже отрывает взгляд от мобильника и смотрит на Глеба. Между ними метров десять, не больше. Шатохин быстро пробегает взглядом по Голубину. Он, кажется, отрезал свои локоны, а ещё подвеску эту таскает, и вновь в кофте с длинными рукавами, натянутыми по самые ладони. Ещё и разбитый нос, Глеб, скажем прямо, выглядит так себе.       Артём же ничуть не изменился, лишь похудел и отрастил ещё больше волосы. Глеб понимает, что это уже нихуя не похоже на случайный взгляд, что оба прекрасно узнали друг друга, и оба пытаются подавить бурю эмоций. Но Голубин сдаётся первым. После того, как видит рядом с Шатохиным переноску, а в ней Панка. Либо это совпадение, либо нет, но кот, кажется, узнает второго хозяина и начинает истошно орать. Вообще, довольно странно, что Артём не сдал его ещё в отсек с животными, видимо, до вылета ещё долго.       Из зелёных глаз катится слеза, которую, разумеется, блондин тут же смахивает. Артём все видит и лишь грустно улыбается. На губах улыбка, но глаза то пустые-пустые. Это все слишком неправильно, слишком тяжело. Не должно так быть.       Кафельникова возвращается из магазина с кучей барахла в руках, начинает что-то лепетать и Глеб поднимает на неё взгляд, просит заткнуться. Но девушка пропускает это мимо ушей. Хихикает, смотрит на часы и говорит, что их посадку уже объявили. Она переплетает их пальцы, но Глеб никак не реагирует, это выглядит странно. Он встаёт, смотрит на Тему, причём так, что Шатохин буквально ощущает этот взгляд.       Он вспоминает, как в детстве смотрел Гарри Поттера, там в последней части у Гарри была схватка с главным злодеем, у них лучи из палочек столкнулись, долго-долго один луч не мог побороть другой, тут так же. Они сейчас буквально прожгут друг друга взглядом. Но Алеся тянет Глеба за руку и он закрывает глаза, видимо, просто так взгляд отвести не может. Что-то он совсем не похож на человека, летящего на счастливый семейный отпуск.       Артём же, как и планировал, улетает на пару дней в Уфу. Ему очень хочется напиться, укуриться, что-нибудь занюхать, да все, что угодно, лишь бы забыть. Ему пиздецки тяжело. Тяжело видеть, как Глеба целует Алеся, как они куда-то там летят, как он пишет о ней твитты и посвящает ей песни. Ну, или Артёму просто кажется, что это все о ней.

***

ефимчик       «я ливнул с дд» панк, но не кот       «я тоже, нахуй это дерьмо» сеня экэй салуки       «+» гошан вишну       «бляяяяяяя       я тоже съебал» давид, который вам скажет       «давно было пора, чуваки» панк, но не кот       «пока не разглашаем?» сеня экей салуки       «да, если один скажет кто-то, тогда и остальные»       Артёму бы искренне хотелось знать, что происходит. Десятое июля теперь официальный день написания бреда? Ещё и в Питере солнце, мир точно сошёл с ума. Последний раз такое яркое солнце было в марте семнадцатого. Но только в этот раз на кухне не улыбающийся Глеб с кружечкой кофе, а грязная посуда и перевернутый Панком цветок. Полный отстой.       Шатохин пишет в конфу, с целью узнать, чем всю ночь бухали парни, раз пишут такую околесицу. Те ему объясняют, что Голубин стал не похож на самого себя, на днях они крупно поссорились и ребята решили уйти. Артём пребывает в шоке, но больше эту тему не поднимает.       Глеб съезжает по стене в ванной, охватывает собственные колени и начинает судорожно рыдать. Хочется разорвать грудную клетку и выпустить все это дерьмо наружу. Он не понимает, за что. Почему это все именно с ним, именно сейчас!?       Парень запускает тонкие пальцы в собственные волосы. От той роскошной шевелюры, которой восхищался Артём не осталось ничего.       – Ненавижу! - голос срывается на крик.       Голубин кричит, пока голосовые связки не изматываются, и звук, который парень издает не становится похожим на хрип умирающего. Только после этого блондин затихает. Он переводит взгляд на свои руки, они безумно сильно трясутся, костяшки разбиты напрочь. Глебу кажется, что он буквально сходит с ума. Ещё в голове мелькает мысль о том, что очень хорошо, что он бросил Кафельникову после той поездки, её тут ещё не хватало.       Он хватает телефон и набирает номер Артёма - заблокировано. Мобильник летит в раковину, стоящую напротив. Стоит им только соприкоснуться, как от новенького айфона не остаётся буквально ничего.