Привязанный

— Кенсу, — не с первой попытки достучался Чонин. — О чем задумался?       Его самый любимый брюнет, помотав головой, отрешенно отошел к дивану, аккуратно присаживаясь с фужером в руке. Чонин поспешил оказаться рядом, забирая бокалы и ставя их на стол. — Голова закружилась? Плохо себя чувствуешь? — взволновался он. — Нет, все нормально, — уверил Кенсу, закрывая ладонями лицо.       Странный накативший стыд заставил его моментально переменить настроение. Столь внимательно обеспокоившись насчет его состояния, Чонин лишь заставил его нервничать еще больше. — Что-то случилось? — продолжал спрашивать Чонин, не зная, чем помочь.       На каждый свой вопрос он не получал ни малейшей реакции. Кенсу только думал о том, насколько ужасным он был. Решив извиниться, тот, наконец, убрал руки от лица, уставился на стол, а затем перевел взгляд на альфу, собираясь сказать нечто важное. Его перебили заманчивым предложением. — Хочешь вместе отпраздновать Рождество? — перебирая разные варианты ободрения, выдал Чонин.       С того момента, как Кенсу уехал из родного дома, он больше и не праздновал этот семейный день. Каждый раз, пока все веселились, он одиноко занимался рутиной. Тоска очень сильно давила, и единственный день в году омега страстно желал, чтобы хоть кто-нибудь был рядом. — Хочу, — охотно согласился Кенсу, вовсе забывая о своих невысказанных извинениях. — Тогда решено!       Чонин посмотрел на оставленные без внимания бокалы и предложил выпить за их планы. Он хотел, чтобы Кенсу расслабился и отошел от непонятных для него, озадачивающих мыслей. Ему была неведома подобная озабоченность омеги, поэтому он растерялся.       Чонин растормошил засыпающего на диване в гостиной Кенсу, говоря ему идти в спальню. — А ты? — Я посплю в гостиной, — без доли разочарования выдал Чонин.       Кенсу еще днем видел, что все три комнаты в доме были заняты каждая под свою функцию. В одной — гардеробная, в другой — личная библиотека, в третьей — спальня. А значит, у Ким Чонина в квартире не было еще одной кровати. — Но это же твой дом, ты должен ночевать в своей спальне, — вполне логично объяснил Кенсу, на что получил только неодобрительное покачивание головой. — Я все равно привык проводить ночи здесь, да и не могу же я позволить тебе спать на диване. — И я тебе тоже! Это неправильно.       Кенсу поразмыслил, вспомнил о том, что пора бы и ему идти навстречу, и неожиданно предложил: — Мы можем спать вместе.       Он действительно не хотел оставлять Ким Чонина, стольким жертвующим ради него, в гостиной, когда тот мог спать в удобной кровати.       Смирившийся с холодностью своей пары альфа сильно удивился. Недотрога До Кенсу добровольно позволит делить с ним одну постель? В это было невозможно поверить. Отказываться он не мог. Такой шанс нельзя было упускать ни в коем случае.       Они легли по разным сторонам трехместной кровати. Чонин чувствовал напряжение, покрываясь потом под теплым одеялом, в которое он крепко вцепился. Его лоб стал влажным из-за переживаний. Он боялся, что доставит Кенсу дискомфорт, как это внезапно случилось с утра. Ким ведь так и не узнал истинной причины утреннего странного поведения. — Может мне все же лучше поспать в гостиной? — не выдержав, шепотом спросил он.       Ответа не последовало. Альфа нервно сглотнул, бесшумно приподнялся и приблизился к лицу Кенсу, обнаружив его безмятежно спящим. Тот утомился из-за беготни с переездом, отчего заснул почти сразу, как оказался в кровати. Чонин выдохнул. Раз его любимый не тревожился, легко провалился в сон, то ему не о чем было беспокоиться. Он лишь убедился в том, что его постепенные шаги к сближению начали давать плоды.       С утра Кенсу с удивлением обнаружил, что он оказался в постели совершенно один. Приняв душ и спустившись на первый этаж, он заметил Чонина в костюме, сидящего за столом. Тот уже принялся за работу, неспешно попивая кофе. Кенсу пытался быть тихим, чтобы не помешать, но его обнаружили. — Доброе утро. — Доброе... Ты давно проснулся? — спросил Кенсу, отметив про себя то, что альфа был уже полностью готов к новому рабочему дню. — Где-то около четырех часов назад.       Кенсу кинул взгляд на часы. Широкая стрелка указывала на цифру восемь. Его шокировал подобный режим. Он никогда в жизни не вставал так рано, и ему даже стало немного неловко из-за того, что он проспал слишком много. — Будешь завтракать? У нас еще сорок минут до выхода. Я не хотел тебя будить, думал, что сегодня ты отдохнешь. — Да, все в порядке. Спасибо.       Кенсу принялся за еду, которую ему подал Чонин, лишь на минуточку отвлекшийся от дел. Они сидели в тишине, которую разбавляли лишь постоянные постукивания по клавишам клавиатуры ноутбука. Сосредоточенного президента не отвлекал даже аппетитный хруст корочки круассана. Он поднял глаза, когда Кенсу уже закончил, собираясь убрать за собой посуду. — Оставь, горничная со всем справится, — отозвался альфа, — лучше высуши волосы, иначе простудишься, — позаботился он словно родитель. — Кенсу, вставай, пора собираться на работу, — с этих слов начинались оставшиеся до отпуска рабочие будни.       Чонин вставал раньше рассвета, чтобы с утра заканчивать все свои дела, на которые по вечерам у него уже не хватало сил. А Кенсу любил нежиться в объятьях мягкой постели до последнего будильника. Но будильники исчезли из его жизни с переездом. Президент Ким лично заставлял его просыпаться, нежно расталкивая за плечо.       После утреннего туалета на кухонном столе его встречали чашка первоклассного кофе и легкий готовый завтрак. Он быстро перекусывал, а затем одевался в свежий костюм прямиком из химчистки и спускался на парковку к автомобилю, за рулем которого уже сидел Чонин. Они вместе ехали на работу.       Президент Ким стал проводить время в офисе гораздо плодотворнее, — хотя и казалось, что плодотворнее уже быть не может, — чтобы затем наслаждаться главным невосполнимым ресурсом жизни вместе с любимым, дома. Каждый день он, как в первый, ждал встречи, чтобы открыть дверцу машины самой важной персоне на планете, а затем легонько чмокнуть ее в щечку. Кенсу не имел ничего против, он четко осознавал то, что они становятся парой.       Домашний и заботливый Чонин в спортивном костюме привлекал его гораздо больше. Безупречный президент Ким был невероятно милым, когда только выходил из душа и собирал мешающиеся влажные пряди небольшой детской резинкой для волос. Был сногсшибательно обаятельным, когда раз за разом выдавал удачные шутки за ужином. Именно таким, естественным, он хотел видеть своего партнера. Кенсу не признавался никому, кроме Бэкхена, что начал потихоньку влюбляться. Друг убеждал, что так и должно быть. «Вместе вы будете очень счастливы», — всегда подбадривал Бэкхен.       Чувствуя оттепель в сердце любимого, Чонин радовался каждой минуте, проведенной вместе. Он так любил просто касаться Кенсу, обнимать его без повода. Чувствовать тепло его тела. Вдыхать его запах, самый обожаемый. Знать, что от него больше не бегут, что его не отвергают.       Рождество и отпуск наступили быстро. Чонин и Кенсу принялись украшать дом в праздничное утро, совсем позабыв сделать это ранее. Омега развешивал игрушки, оплетал дерево различными гирляндами, когда ему вдруг понадобился стул, чтобы довести огоньки до самой макушки. Чонин в это время расставлял по дому иной декор. Услышав возню, он подошел в гостиную, а затем вовремя подхватил Кенсу за талию, чтобы не дать ему потерять равновесие. Почувствовав руки на своем теле, омега не возразил.       После заветного последнего штриха Чонин помог любимому спуститься, позволяя опереться на себя. Оказавшись на устойчивой поверхности, Кенсу почувствовал облегчение и не стал даже убирать рук с чужих плеч. Он сладко потянулся, хотел прижаться, но затем все же плавно отпрянул, опуская взгляд. «Покраснел», — отметил про себя Чонин. Кенсу не хотел так явно показывать свою возникшую влюбленность, но блеск в глазах все равно выдавал его.       Внутри Кенсу весь сгорал от трепета и предвкушения. Его переполняло счастье только от одной мысли о празднике. Или оттого, что рядом с ним будет Чонин... Он сам толком не мог понять, почему было так тяжело сдерживать улыбку.       Сидя на огромном диване, когда часы уже пробили полночь, Чонин заметил, как немного прикрываются веки Кенсу. Он утомился, да и алкоголь в приличных дозах действовал на него словно снотворное. — Иди спать, я скоро подойду, — порекомендовал Чонин.       Его любимый через мгновение оказался у него в руках. Он не желал идти спать в холодную постель и просто уткнулся в чужое тело. Чонин даже вздрогнул от неожиданности, но затем разместил ладонь на каштановой макушке, устраиваясь поудобнее.       Они легли на бок. Мужчина обхватил Кенсу так, словно он самое дорогое, что у него есть, и начал шептать то, что держал в себе. О том, как ревнует к каждому коллеге, как обожает и хочет вечность быть рядом. Парень вытянулся и поднял голову. Он слегка оттолкнулся от дивана ножкой и оказался на одном уровне с альфой, смотрящим на него утопающими в любви глазами. Большеглазый омега не отворачивался, не нарушал зрительного контакта. Он лишь слегка приблизился, высвобождая свои руки из тисков. Пальчики мягко легли на щеки Чонина. Тот контролировал себя до последнего, но не смог сдержаться, утянув их в долгий поцелуй двух страстных любовников. Кенсу повернулся на спину, утягивая за собой альфу. Он обхватил пару за шею, вполне умело отвечая на поцелуи.       Чонин возбудился, отрываясь и нависая над омегой. Он внимательно осмотрел его, покрасневшего до мочек ушей. Его возбуждение выдавал небольшой бугорок в паху. Красивые, раскосые от опьянения глаза застилал туман. Президент опустился, подумав о том, насколько неправильно склонять нетрезвого Кенсу, который из-за состояния бы точно не возразил, к сексу. Он недостаточно изучил любимого и его отношение к себе, чтобы так рисковать.       Чонин вернулся к поцелую, отгоняя похоть. Как он мог желать большего, когда Кенсу впервые сам пошел навстречу ласкам... Пусть даже и легким. «Нельзя быть таким жадным», — мысленно убеждал себя альфа, лишь крепче сжимая тело Кенсу в своих руках.