Привязанный

      Кенсу разразился испугом сразу же, как позывы закончились. Он перебрал множеств вариантов, но затем остановился на пищевом отравлении, хотя настоящая причина проскользнула в списке догадок.       Кенсу сидел словно на иголках. Он думал о том, стоит ли отпроситься с работы и пойти к врачу или же нет. Решив выждать еще немного времени, он так и вернулся домой, и все было хорошо, пока за ужином не выяснилось, что у него совершенно нет аппетита. — Ты совсем ничего не ешь, — подметил Чонин. — Сегодня не хочется. Я, наверное, лучше лягу пораньше, очень клонит в сон. — У тебя ничего не болит? — взволнованно спросил Ким, на что получил покачивание головой, выражающее отрицание.       Чонин вытянул руку и мягко коснулся лба омеги. Почувствовав температуру, он сам чуть ли не приказал идти отдыхать.       Подойдя чуть позже, альфа, как и всегда, обнял Кенсу со спины. — Может, пойдешь завтра к врачу? Возьми выходной. — Пройдет, — отмахнулся омега. — А если нет? — очень строго спросил Чонин. — Завтра ты отдыхаешь дома.       У Кенсу не было сил спорить. К тому же, он действительно был не против.       Наконец выпал шанс отдохнуть от альфы, и Кенсу не смог вдоволь им воспользоваться. Он лежал в кровати, отоспавшись за двоих, и не хотел ничего делать. Клонило в сон, хотелось есть, но при виде еды к горлу подступал ком.       После хорошей порции полуденного сна Кенсу наконец почувствовал себя бодрее. Даже получилось съесть заказанную Чонином кашу. Он и подумал, что ничего необычного не происходит. Списал все на то, что съел что-то непривычное у Бэкхена.       Состояние стало не таким удручающим, и уже на следующий день Кенсу вышел на работу, однако после обеда в кафе снова почувствовал накатившее к горлу напряжение. У него тянуло живот, это не было похоже ни на какое отравление, и он сам понимал, что непонятное состояние затянулось. Конечно, он думал о беременности, но отметал этот вариант до последнего. А когда после штурма веб-страниц не осталось альтернатив, написал Бэкхену. «Что ты имел в виду, когда спрашивал меня о предохранении?» — внезапно на экране смартфона увидел врач. «Просто было похоже на ранние симптомы беременности. Не бери в голову». «Меня уже несколько дней тошнит без причины». «Ох, черт». «Наверное, мне надо купить тест? Я боюсь». «Не волнуйся. Я могу записать тебя на прием завтра в девять утра. Тогда узнаешь точно». «Да. Спасибо», — написал Кенсу и встал с места, чтобы пройтись и избавиться от напрягающих мыслей.       Оставшись дома под предлогом усталости, омега затем выехал в клинику в одиночестве. Он не хотел раньше времени тревожить кого-либо новостями о внезапной беременности. До последнего верил, что просто отравился.       Пройдя все необходимые исследования, Кенсу получил заключение. Беременность, срок приблизительно пять недель. Его вновь затошнило от волнения. Пальцы заледенели от ужаса и перестали сгибаться.       Он вообще не думал о детях, никогда. И, даже несмотря на то, что у него еще было время разрешить ситуацию оперативно, Кенсу не мог унять дрожь. Он задавал себе много вопросов: «Как это произошло? Почему именно сейчас? Как рассказать об этом Чонину?» Однако понимал, что значение теперь имел лишь один: «Как мне поступить?»       Через несколько часов телефон Кенсу начали разрывать сообщения от Бэкхена. Друг думал, что брюнет напишет ему сам, но, не получив весточки, разволновался. «Все подтвердилось. Давай поговорим потом», — сухо ответил Кенсу. Он не хотел ни с кем разговаривать.       Добравшись до дома, омега сразу же лег в кровать. От одного осознания беременности ему будто стало во сто крат хуже. Да и толком осознать, что в нем уже пять недель развивается новая жизнь, не получалось.       Чонин вернулся домой и начал интересоваться самочувствием своего любимого. Кенсу не смог рассказать ему правду, лишь отмахнулся тем, что сходил к врачу и ему назначили таблетки. Таблетки ему действительно назначили, но только не от заболеваний кишечника, а минеральный комплекс и витамины для нормального развития плода.       Прождав несколько дней, Кенсу понял, что его молчание больше не может продолжаться. Он должен был решить окончательно, делать ему аборт или нет. Промедление было нежелательным.       Кенсу не мог скрыть от Чонина беременность. Его тяга к честности и справедливости была неподдельной, и совесть бы не оставила его в покое до конца жизни.       Из-за того, что дома язык будто переставал принадлежать ему, он решил действовать прямо в офисе. Почему-то так он испытывал меньший стресс и чувствовал себя раскованнее, чем наедине с Чонином в их большой квартире.       Зайдя в кабинет, Кенсу встал напротив роскошного рабочего стола, но близко не подошел, держал дистанцию. — Мне нужно кое-что тебе рассказать... — Это настолько срочно? — с дружелюбной улыбкой спросил Чонин. Он не привык видеть омегу в своем кабинете. — Да... Я еще вчера хотел тебе сказать, но... — Не тяни, — мягко попросил альфа из-за того, что его ждала работа.       Сжав руки в кулаки и сглотнув, Кенсу резко выдал: — Я беременный.       В первые секунды лицо Чонина не выражало никаких эмоций. До него не сразу дошли сказанные слова, однако как только он уловил суть, то с грохотом встал с кресла и подоспел к омеге, сжимая его в крепких объятиях. Для него новость была безоговорочно отличной и самой радостной на свете. — Я так счастлив, Кенсу, — произнес президент Ким, не скрывая улыбки. Он невероятно растрогался.       Чонин заключил аккуратное личико в свои ладони и стал осыпать его поцелуями. Брюнет резко перехватил руки и немного отпрянул. — Я не готов к детям, Чонин... Ты посмотри на меня... — Ты чего? Уверен, ты будешь замечательной мамой. — Я не хочу детей, — снова повторил омега.       Улыбку с губ альфы словно стерли ластиком. Он вмиг стал предельно серьезен. — Что ты пытаешься сказать? — сердито нахмурив брови, жестко спросил Чонин. — Я не смогу родить этого ребенка.       Атмосфера в кабинете резко сменилась. Чонин смотрел на любимого убийственным взглядом. Он и слышать ничего не хотел о том, чтобы избавиться от их малыша. — Не смей даже думать об этом. Я против. Он уже существует, и ты обязан отнестись к этому ответственно. — Но ведь... Это же наверняка твоя вина! Ты, зная, что я во время течки сам не свой, не воспользовался защитой! — Ты сам на меня залез! — прямо в лицо грубо прокричал Чонин. — Было сложно остановить меня и нацепить этот чертов презерватив?! Или сказать об этом недоразумении потом?! — Да, сложно. Я не машина, — чуть ли не по буквам произнес Ким. — Ты ведешь себя как полный эгоист, — спустя небольшую паузу недовольно оповестил Кенсу и почти сразу же получил ответ. — Эгоист здесь только ты.       На лице Чонина была напряжена каждая мышца. Он, не осознавая, впился пальцами в плечи омеги, делая ему больно. Кенсу не промолчал. — Отпусти меня. — Чтобы ты сразу убежал и сделал непоправимое? — Это мое тело, и я буду им распоряжаться, — дерзко напомнил брюнет. — Ты не в праве распоряжаться чужой жизнью! — А почему ты можешь распоряжаться моей?! Я тоже живой и говорю тебе, что я не готов! Я не могу! — Тогда слушай сюда, — строго приказал альфа. — Если ты избавишься от ребенка, то мы расстанемся, — не думая, он выдал это от обиды, зная, что не простит аборт. Ему была противна мысль о том, что любимый омега совершит подобное. Он совсем не мог и не хотел вникать в проблемы и размышления Кенсу.       Брюнет лишь скинул руки со своих плеч. — Замечательно, — кинул он перед тем, как развернуться в сторону выхода. Еле сдержался от того, чтобы не дать мужчине пощечину.       Спускаясь по лестнице и проходя сквозь коридоры, Кенсу дал волю скопившимся слезам и почувствовал, как защемило в сердце. Он ожидал хоть какой-нибудь поддержки, а не того, что с ним обойдутся, как с отработанным материалом. Он не мог поверить в то, что Чонин на самом деле сказал ту самую, последнюю фразу. Значит, не так уж и любил, раз готов был бросить на произвол судьбы без ребенка, несмотря на то, что сам пометил и был виноват во всех недоразумениях.       Кенсу оставался на рабочем месте до самого конца, не желая возвращаться домой. Когда все уже покинули офис, он написал Бэкхену, спрашивая, может ли он остаться на ночь. Парень не желал встречаться с Чонином, ведь его любовь предали и порвали в клочья. То, как ни один мускул не дрогнул на лице мужчины, когда он поставил столь жесткий ультиматум, не выходило у Кенсу из головы.       Спустя пару минут друг ответил. «Конечно приезжай, я всегда тебе рад», — по-настоящему поддержал Бэкхен. Вот кто действительно волновался за человека в любой ситуации.       Избегая обсуждений, Кенсу лег в кровать. Видок у него был не самый лучший: опухшее и отекшее от слез лицо, болезненно красные глаза, обгрызенные в кровь губы. И врач понял, что не стоит беспокоить и без того несчастного человека. Он знал — произошло нечто серьезное.       Утром Бэкхен все же захотел выяснить детали произошедшего. — Что между вами произошло? — Он сказал, что если я избавлюсь от ребенка, то мы расстанемся. — Прямо так и сказал?       Брюнет просто кивнул, не отрывая взгляда от своего отражения в чашке чая. — А ты сам чего хочешь? — Я не знаю... Я не планировал детей в ближайшем будущем. Сейчас я не готов... — Ты чего-то боишься? — проницательно спросил Бэк. — Я боюсь, что он пройдет через все то же, что и я. — Но ты ведь не собираешься выгонять его из дома, если он не захочет работать в семейном бизнесе. Кенсу, ты это не твои родители. — А вдруг я не дам ему достаточно любви, и он будет страдать? Я не смогу быть хорошим родителем. Я даже понятия не имею, какой должна быть материнская любовь.       Бэкхен с недовольным видом пристально смотрел на друга. — Никто не может быть хорошим родителем, Кенсу. У всех случаются промахи. Важно их исправлять.       Сделав глубокий вдох и тяжело выдохнув через ноздри, врач закончил: — Если ты действительно хочешь этого, то я не в праве тебя переубеждать. Всегда помни, что я на твоей стороне, — Бэкхен передал визитку. — Это номер хорошей клиники. Я уже замолвил словечко. — Спасибо... — Не благодари. Главное подумай хорошенько. Такую ошибку ты не сможешь потом исправить.