Привязанный

      Чонин был рассеян. Он не мог найти себе места из-за того, что Кенсу не пришел ночевать домой, не явился на работу и не отвечал на звонки. Его омега как будто просто исчез. Сэхун не мог ничем помочь.       Уже вечером Ким обнаружил, что гардеробная опустела. Не нашлось ни одной вещи Кенсу. Он точно растворился, но затем до Чонина дошло, что любимый ушел по-английски, не прощаясь. Не оставил даже записки. А президент не мог ничего предпринять. Он понял, насколько мало знает о любимом. У него не было ни единой мысли насчет того, где искать брюнета. Он знал, что у Кенсу есть друзья, но их номера оставались для него загадкой. «Родители? Где они?» Ему это было неинтересно. Раньше.       В эту ночь Чонин спал в одиночестве в гостиной. Не мог пойти в спальню, там все слишком сильно напоминало о Кенсу. Особенно постель, которая пропиталась обожаемым ароматом до самого деревянного каркаса. Представляя, как он привычно обнимает стройное тело со спины, Чонин сжал собранный в несколько слоев плед. Снова запах Кенсу. — Чонин! — окликнул Сэхун. — Звонил До Кенсу, сказал, что по состоянию здоровья будет отсутствовать еще несколько дней. — Вот как... На мои звонки он все еще не отвечает. — Что такого ты ему сказал? Он сильно обиделся. — Кенсу хочет сделать непоправимое, и я пытался переубедить его. — Ясно, — безучастно бросил бета. — Знаю я, как ты обычно давишь авторитетом и начинаешь злиться, если что-то делают не по-твоему. — Сэхун! — недовольно выкрикнул президент. — А что? Ты вспомни хотя бы наш недавний разговор и задумайся.       Чонин цокнул и, показательно развернувшись, ушел в свой кабинет. Этого своего недостатка он не признавал и рефлексировать не собирался. Упрямый гордый мужчина, который все же очень любил Кенсу. Был нежен с ним. Всегда заботился, помогал, следил за здоровьем. И считал, что этого достаточно. Однако не интересовался его прошлым, жизнью, переживаниями. «Как прошел день?» — такого вопроса омега точно никогда не слышал. Кенсу не то, чтобы был сильно недоволен этим, но иногда, когда Чонин перетягивал важную тему на себя, грустно отмалчивался, подавляя желание быть выслушанным. А когда Ким почувствовал, что отношения налажены, он и вовсе расслабился — стал показывать другую свою сторону: мог иногда нахамить в периоды плохого настроения, морщиться от приготовленной еды, которая ему не нравилась. Кенсу тоже не был идеальным, но он никогда и не пытался выставить себя таковым. Он никогда не играл ради чьего-либо расположения.       Одним вечером, по дороге домой президента осенило: «Я же забирал его у Бэкхена!» Его удача заключалась в том, что адрес сохранился в навигаторе.       Чонин припарковался у хорошего дома, вышел из машины и встал около нужной двери подъезда, пытаясь вспомнить четырехзначный код, который усталым голосом ему уже однажды продиктовал Кенсу. Перебрав множество комбинаций отложившихся в памяти цифр, он наконец-то выиграл у механизма, и дверь отворилась. Дойдя до нужной квартиры, позвонил в звонок.       Дверь открыл Бэкхен. — Ким Чонин? Здравствуйте, — непонимающе выдал он. — Кенсу у тебя? — минуя приветствия, спросил мужчина. — Он ночевал здесь пару дней, но уже переехал. Вы опоздали. — Ты знаешь, где он? — А сам Кенсу не отвечает? — Я задал вопрос, — процедил разозленный альфа. — Конечно, знаю. Но раз Кенсу сам не хочет Вас видеть, то и я ничего не скажу.       Чонин ударил кулаком по двери. Бэкхен вздрогнул от неожиданности. — Говори!       Мокрый и с полотенцем на бедрах Чанель появился в дверях через пару секунд. Он закрыл супруга собой. — Уходите, — потребовал менеджер.       Вспомнив знакомое лицо, президент Ким нашел рычаги давления. — Если твой омега сейчас же не скажет мне адрес Кенсу, то я уволю тебя к чертовой матери! — Уходите! И больше никогда здесь не появляйтесь! — низким голосом прокричал Чанель, а затем, толкнув президента, захлопнул дверь. Он был готов порвать незваного гостя на кусочки за то, что тот посмел подобным образом разговаривать с его супругом. И на угрозы было параллельно.       Чонин колотил дверь, а затем, поняв бесполезность своих действий, убрался с лестничной площадки. Из-за отсутствия Кенсу и переживаний он стал невероятно агрессивным. Любое действие и слово выводили его из равновесия.       А на самом деле Кенсу вновь поселился в ставшей родной квартирке в спальном районе. Хозяйка так и не нашла новых прилежных квартирантов за прошедший срок и была рада вновь заключить договор с образцовым парнем. Кенсу достаточно долго жил у нее, и она пошла навстречу — уменьшила сумму залога. Так он снова стал жить обычной жизнью.       Сэхун подошел к Лухану во время перерыва. Ему и самому было интересно узнать что-нибудь о заболевшем работнике. И друга таким он больше видеть не хотел. — У Кенсу сегодня последний прием у врача, и послезавтра он вернется к работе, — без задней мысли рассказал омега. — Надеюсь, вам не тяжело справляться без него. — Честно, сложновато. Теперь понимаю, зачем в отдел требовался еще один сотрудник, — смешливо сказал омега, чем заставил Сэхуна улыбнуться.       Он был счастлив видеть Лухана в хорошем настроении, непринужденным и искренним. Однако фраза о последнем приеме могла быть довольно важной для друга, и он, не раздумывая, решил рассказать об этом, прощаясь с милейшим работником. «Лу Хань только что сказал мне, что сегодня у Кенсу последний прием, и он скоро вернется», — высветилось на экране смартфона президента. «Почему даже он об этом знает?» «Потому что они друзья, придурок», — как и всегда, не скрывая эмоций даже в сообщениях, ответил бета. — «У тебя есть время подумать».       Чонин небрежно кинул телефон на стол. Он все размышлял о том, сделал ли Кенсу непоправимое, а не думал над грядущим разговором. — До Кенсу, пройдите в кабинет, — мелодичным голосом попросила ассистентка доктора.       Брюнет едва поднялся. Ему предстояла последняя консультация перед процедурой. — Анализы в норме. Самочувствие? — Нормальное, — грустно ответил Кенсу. Он не был до конца уверен в своем решении, и эта неуверенность была заметна невооруженным взглядом. — Вас что-то беспокоит? — скрестив руки и откинувшись на спинку кресла, спросил врач. — Нет, все в порядке, — солгал пациент, нервно сглатывая. Во рту пересохло. — Выйди, пожалуйста, — обратился врач к ассистентке, чтобы остаться один на один.       Кенсу обернулся на закрывающуюся дверь и затем непонимающе уставился на доктора. — У Вас ведь SH. Уверены, что хотите так рисковать? Я ведь уже говорил, что с синдромом Вы никогда не предугадаете последствия вмешательств. — Неужели все может быть так серьезно? — Ну, в числе возможных последствий кровотечение, бесплодие, гормональный сбой. Роды — это естественный процесс. Искусственное прерывание, очевидно, нет. Знаете, последствия ведь редко, но настигают даже абсолютно здоровых омег. — Выходит, у меня нет выбора? — Выбор, конечно, есть. Однако, если Вы не уверены на все сто процентов, что принимаете правильное решение, не стоит рисковать собственным здоровьем. Вы у себя один. Вашу красоту и жизненные силы никто потом не вернет. Вы не сможете изменить прошлое. — Я понимаю... — Если хотите, то можете сегодня еще раз все обдумать. У Вас достаточно времени.       Потупив голову, Кенсу подумал, что будет лучше не торопиться. Поблагодарив врача, он покинул кабинет и вышел из клиники, набирая номер Бэкхена. — Кенсу? Что-то случилось? — Мне кажется, я не могу...       В ответ друг успокоил, а затем оповестил, что не может говорить, и подъедет к нему домой позже. — Я уже тебе говорил, что поддержу любое решение. Понял? — Да... — улыбнувшись от осознания дружеской заботы, ответил парень.       Бэкхен не забыл о данном слове и приехал через несколько часов. В руках у него теперь не было вина, только шоколадные конфеты ручной работы. Зайдя в квартиру, он попросил заварить чай для лучшей беседы. — Что все-таки решил? — Если бы решил... Я просто не могу. У меня не хватит смелости зайти в клинику снова. — Значит, мы тебе поможем! — воскликнул друг. — И одного уж точно не оставим. Ты можешь на нас положиться. — Спасибо...       Кенсу боялся, что не сможет ничего дать ребенку, ведь, несмотря на принятое решение, возвращаться к Чонину не хотел — не мог отделаться от мысли, что его будут выносить лишь из-за рожденного малыша. Поэтому помощь друзей была его единственной опорой, на которую он рассчитывал.       Кенсу, несмотря на слабость, присущую беременным омегам, вышел на работу уже на следующий день. Он понимал, что должен быть очень сильным. У него в руках была выписка из больничного листа, которую он собирался вручить соответствующему отделу, чтобы получить оплату за пропущенные по болезни дни.       Почувствовав головокружение, брюнет оперся на стену. В этот момент его и застал проходящий мимо И Фань, который прекрасно знал о чужих отношениях. — Вы в порядке? — спросил он, видя, как омега пристроил руку на лбу, закрывая глаза. — Д-да, — дрожащим голосом откликнулся Кенсу.       Он ощутил, как на его плечи легло тяжелое теплое полотно. Это был пиджак И Фаня.       Разместив руки на плечах парня, менеджер произнес: — Пойдемте ко мне в кабинет, налью Вам чашечку бодрящего чая. — Н-но мне надо... — Все потом. Сейчас Вам надо немного отдохнуть, — мягко убедил Фань глубоким низким голосом.       Если бы Чонин увидел их вдвоем, идущих чуть ли не в обнимку, то И Фань был бы уже мертв, но, к счастью, этого не произошло. Они без наблюдения лишних глаз дошли до нужного кабинета, где альфа усадил бледного брюнета на свой комфортный и широкий стул. Он налил чашку ароматного чая и поставил перед Кенсу. — Вы завтракали? Принести что-нибудь? — заботливо спросил И Фань.       Кенсу не мог понять, почему в нем были так заинтересованы, но на самом деле ему просто по-человечески хотели помочь. Сам он не замечал того, как плохо выглядит. Кожа была бледной, и фиолетовые синяки под глазами ярко выделялись на слегка отекшем лице.       Достав откуда-то печенье, И Фань поставил его на стол, а затем сам присел напротив на не слишком удобный жесткий стул. Закрутился неторопливый разговор.       Пауза закончилась лишь тогда, когда И Фань заметил, как состояние омеги улучшилось на его глазах. Он чувствовал, что нечто не давало работнику покоя, но тревожить на эту тему не стал. Наоборот, ему хотелось отвлечь Кенсу от забот.       Чонин не мог найти способа выцепить любимого для разговора. Ему ведь нельзя было вламываться прямо в отдел, а на звонки и сообщения ответа не следовало. В итоге, дождавшись конца рабочего дня, он решил понаблюдать за омегой.       Ким притаился за дверью отдела, когда Кенсу, казалось, остался в одиночестве. Вот только Лу Хань не давал им шанса остаться наедине. В конце концов, осознав, что все и так знают про их отношения, Чонин вошел и уже одним взглядом заставил другого сотрудника быстро надеть верхнюю одежду и удалиться из поля зрения. Кенсу, оставшись один на один с источником всех своих проблем, тоже начал одеваться. — Давай сядем и поговорим.       Предложение было успешно проигнорировано. — Ты меня слышишь?       В ответ прозвучали шуршащие звуки от подкладки пальто. — Кенсу! — Нам не о чем разговаривать, — огорошил брюнет, уже обматывая вокруг шеи шарф. — Как это не о чем? Ты ни слова не сказал, ушел из дома, полностью меня игнорируешь. Нам ворох всего надо обсудить. — Не нужно. Я могу только поставить тебя перед фактом. — Ты издеваешься надо мной? — Ты ведь сам сказал, что мы расстаемся.       В голове Чонина сразу же проскользнуло поставленное им условие. Он не мог поверить, что парень напротив, мысль о семье с которым приводила в эйфорию, сумел растоптать его мечты и надежды, избавиться от их первенца без веской на то причины.       Вновь движимый чувствами Чонин только увеличивал пропасть. Копал яму для их отношений. Собственноручно их хоронил. — Ненавижу тебя, — обозленно вперемешку с грустью, внезапно даже для себя, выдал президент. — Живи как хочешь.       На этом Ким Чонин поставил точку. Изорвал сердце Кенсу до предела. Так, что если раньше он представлял хоть какое-то совместное будущее, то теперь альфа исчез из его планов на жизнь.