Неповиновение

— Выгибайся сильней, ещё сильней!  — Я стараюсь, не дави на меня! Кто бы мог подумать, что хрупкая, но статная с виду слизеринка может иметь в руках столько силы, чтобы держать выгнувшуюся Топаз на протяжении пяти минут.  — Так, почти, — говорила рыжеволосая, любуясь видом хорошо открывшейся груди гриффиндорки из расстегнутой от жары блузки, — Выглядишь чертовски сексуально.  — Так вот почему ты меня мучаешь уже пять минут? — тяжело дыша произнесла Тони, возвращаясь в привычную и удобную для себя позу.  — Я делаю это для твоего же блага, — ответила Шерил, дав своей девушке немного передохнуть, — Хочу чтобы твой выход на балу был идеален. До Святочного бала оставалось всего два дня, и Тони уже даже была довольна своими навыками танца, однако перфекционизм мисс Блоссом не знал предела, она нещадно продолжала оттачивать движения в танце со своей девушкой.  — Мы здесь уже три часа, так что думаю что на сегодня достаточно, — произнесла Тони, массируя болевшие от напряжения мышцы рук, — Нельзя, чтобы на балу у меня болело тело, и вместо удовольствия я получила только лишь страдания. Шерил обернулась, и вздохнув, покачала головой. Однако спустя мгновение её гнев сменился на милость, и она подошла к Тони, чтобы сделать ей массаж плеч. Гриффиндорка благодарно приняла такого рода заботу.  — Ты ещё не решила с кем пойдешь на бал? — спросила Тони.  — Черт, совсем из головы вылетело со всеми этими проблемами, — задумчиво ответила Шерил, — Думаю, меня пригласит Мантл, ну или на худой конец Чак. Кто-то из этих двоих придурков, так что с Кевином тебе даже повезло.  — О да, — произнесла Топаз, закрыв глаза от удовольствия, — Оказалось, существует вещь, которую Кевин любит также сильно, как и мальчиков — танцы. Закончив с плечами Тони, Шерил развернула её к себе, и страстно поцеловала, нагло проникая руками под рубашку любимой девушки. Шерил целовала глубоко, отдавая всю себя каждому мгновению близости с Топаз, и гриффиндорка отвечала ей тем-же. Страсть и желание владеть каждой частицей вожделенного тела Топаз завладели разумом Блоссом, и она уже была не в состоянии себя контролировать. Разорвав на секунду поцелуй, Шерил взглянула в затуманенные пеленой похоти глаза любимой. Затем она подарила ей несколько поцелуев возле уха, от чего по коже Тони пробежали мурашки. Рука слизеринки легла на щеку Топаз, и она провела большим пальцем по её влажной губе. Тони не нужно было лишних слов, и она губами обхватила палец Шерил, после чего послышался стон последней. Затем Блоссом наклонилась головой к шее гриффиндорки, оставила легкий укус, а затем нежный поцелуй. Она чередовала поцелуи и укусы, чем сводила с ума вздрагивающую от удовольствия Тони. В конце она провела языком по коже, и, к великой неожиданности мулатки, сделала ей бардовый засос. — Шерил, ты чего? — удивленно спросила Топаз, потирая налившийся кровью участок кожи. — Всего-лишь хочу, чтобы все знали, что ты уже занята, Ти-ти, — улыбнулась Шерил, облизывая влажные губы. — Можно подумать, будто кому-то есть до меня дело, — Тони вскинула бровь. — Есть, — в глазах Шерил бегали адские огоньки, — Мне. Полчаса спустя мисс Блоссом уже шла к совятне через мост, желая отправить письмо нане Роуз, единственному человеку в её семье, кто по мнению Шерил сохранил если не рассудок, то хотя бы сердце. Декабрьский ветер раздувал её роскошные волосы, и радиусе двух метров можно было отчётливо почувствовать её дорогой парфюм. По мосту раздавался стук её каблуков на старых деревянных досках. Шерил с грустью взглянула на холодные воды чёрного озера, думая о том, какие трудности предстоят испытать её любимому человеку. Внезапно сзади кто-то произнёс её имя. Кто-то с явным акцентом. В камине гостиной Гриффиндора уже стояла рождественская ёлка, украшенная в цвета факультета. Красно-золотые фигурки льва, шары и ленты обвивали роскошную ель, а в воздухе витала праздничная атмосфера. В камине уютно потрескивали поленья, наполняя помещение приятным ароматом. Раньше Тони всеми силами игнорировала праздники, которые не приносили ей радость с момента смерти родителей, однако теперь, когда в её жизни случились такие грандиозные изменения, гриффиндорка решила дать Рождеству ещё один шанс. Войдя в гостиную, розововолосая девушка увидела друзей из своего факультета, разбиравших уже пришедшие подарки. Хоакин сидел в рождественском свитере, связанном его мамой, Арчи распаковывал новую метлу, присланную его отцом, Свит Пи и Фэнгс поедали сладости, найденные в праздничной коробке. Глядя на них, девушка не могла не улыбнуться, а на душе чувствовалось приятное умиротворение. — Тони! — поприветствовал её Арчи, — Иди скорей, для тебя тоже есть подарки! Девушка с удивлением посмотрела на рыжеволосого юношу, из чьих глаз искрилась доброта. Он улыбнулся ей, и поднял в воздух несколько коробок и большой бумажный кулёк. Сняв с себя шарф, Тони подошла к другу, и села рядом с ним возле камина. — От кого? — удивленно спросила она. — Один передал тебе мой отец, один от нас всех, — ответил юноша, передавая ей коробки, — А последний я не знаю от кого. Внутри неё будто все сжалось, но не от печали, а от невероятного ощущения радости, описать которое девушка была не в силах. Мистер Эндрюс всегда был добр к ней, он знал её родителей. Каждый раз, когда она видела его, Фред ласково трепал её по макушке, и спрашивал, как её успехи в квиддиче. Порой ей казалось, будто этот человек мог бы стать отцом для всего мира. — Спасибо, Арчи, — не в состоянии сдерживать улыбку, девушка поблагодарила друга и обняла его. Распаковав подарок от мистера Эндрюса, она увидела колдографию в рамочке, явно сделанной талантливыми руками отца Арчи. На фото были её родители, держащие её на руках, а рядом с ними мать и отец Арчи, на шее которого сидел пятилетний маленький рыжеволосый мальчик. Слева от её матери с отцом стояла Элис Купер, чьи руки покоились на плечах светловолосых девочек, и Эф Пи, державший на руках маленького Джагхэда, поедавшего куриную ножку. На глазах Тони проступили слёзы: — Я даже не знала о том, что мои родители общались с Куперами и Джонсами, — она аккуратно смахнула слезу. — Я тоже не знал, — сказал Арчи, с интересом разглядывая колдографию, — Или забыл — давно это было. Во второй коробочке было коллекционное издание книги о квиддиче, которое общими трудами достали ребята и подписали: «Лучшему чемпиону Хогвартса». Этот подарок тоже растрогал девушку, и она обняла каждого из своих друзей. Спустя мгновение ей стало даже немного стыдно за то, что не приготовила никому из них подарков. Ребята успокоили её, сказав, что в курсе того, что Тони старательно избегала всегда этот праздник. Взяв в руки бумажный кулёк, она отправилась вверх, пообещав себе пойти завтра в Хогсмит и купить каждому из них подарок. И главное приготовить что-то для Шерил. Закрыв за собой дверь комнаты, Тони мгновенно прыгнула на кровать, и словно маленький ребенок, разорвала подарочную бумагу. Под упаковкой она увидела роскошную зеленую ткань и записку. На коричневой бумаге практически неразборчивым почерком было написано: « Девочка моя, я слышал о том, что скоро у вас будет проходить Святочный бал, и о том, что ты теперь чемпион Хогвартса. Я очень горжусь тобой, и тем, что теперь ты защищаешь честь нашей семьи. Я прислал тебе платье твоей матери, в котором она когда-то в молодости ходила на свадьбу семьи Эндрюсов. Надеюсь оно тебе понравится и придется по размеру. Береги себя. Твой дедушка.» Эмоции захлестнули Тони, потому, что она давно не слышала таких слов от своей семьи. Взяв в руки платье, она его развернула. Это было великолепно сшитое платье, из струящейся благородной зелёной ткани. В это мгновение она почувствовала запах детства, запах, что исчез из её памяти на долгие годы. Не теряя ни секунды, она надела на себя дедушкин подарок. Платье село на неё идеально, и мисс Топаз крутилась возле зеркала, завороженная невероятным цветом и отблесками ткани. Оно было идеально. И ей не важно было, что это цвет слизерина. Это было платье её матери, которое она с гордостью наденет на Святочный бал. Наступил день икс, сегодня вечером уже Святочный бал, и Шерил умирала от нетерпения показать себя в лучшем виде. Вчерашний день для неё прошёл в безумной суматохе, и она даже была немного разочарована тем, что ей со всеми этими приготовлениями не удалось увидеться с Тони, пропадавшей в Хогсмите. Однако это было и плюсом: слизеринка соскучилась по любимой, и уже с нетерпением ждала того, когда увидит свою девушку во всей красе на балу. Зайдя в свою комнату после завтрака, на котором она, к своему удивлению, не видела бедовую гриффиндорку, рыжеволосая красавица упала на кровать. Внезапно она почувствовала между подушками что-то инородное, чего там быть не должно. Подняв голову, Шерил засунула руку между шелковых подушек, и нащупала что-то маленькое и прямоугольной формы. Вынув новый для себя предмет, она с интересом разглядывала небольшую коробочку, отделанную красным бархатом. Открыв крышечку, она увидела свернутую записку, выпавшую на одеяло, а под ней красовался загадочный браслет с темным, словно ночь, камнем. Шерил развернула записку, а в ней было следующее: « Ранний Рождественский подарок для моей Принцессы. Это парный браслет, показывающий, и позволяющий ощущать настроение и чувства того, у кого есть другой браслет. Я уже надела свой. Попробуй, и ты все поймешь. Целую, и не могу дождаться встречи. С любовью, Тони» Рядом с подписью было нарисовано сердечко. Рыжеволосая слизеринка не могла сдержать улыбки, и не теряя ни секунды, надела на себя подарок. Камень мгновенно поменял цвет на слегка фиолетовый, переходящий в голубой. По руке прошла легкая вибрация, и сам камень будто невесомо пульсировал, и от него исходила приятная энергия спокойствия. Шерил знала, что у Тони все хорошо, и от этого чувства ей самой становилось спокойно. Лучшего подарка она в своей жизни ещё не получала, и это настолько тронуло старосту слизерина, что на глазах проступили слезы счастья. Вечер. В башне гриффиндора стоял гул множества голосов восторженных старшекурсников. Все были одеты в костюмы или платья, все были в предвкушении долгожданного святочного бала. Последние минуты приготовления, и Тони оценивающе разглядывала в зеркало свой образ. Никогда в своей жизни она ещё не хотела выглядеть настолько идеально, но звание чемпиона предполагало то, что в этот день на неё обрушатся множество взглядов. Которые, впрочем, были не так важны ей, как взгляд одного единственного человека. В последние мгновения всегда появляются сомнения, и Тони не исключение. Она разглядывала вырез, оголяющий её ногу. Сомневалась в том, не слишком ли откровенное декольте, или броские украшения. Это было длинное зеленое платье, на котором сияли множество блесток. Тонкие бретельки оголяли её идеальные плечи, декольте было в меру откровенным, хотя и был риск того, что грудь гриффиндорки могла привлечь множество нежеланных взглядов. Платье сидело идеально по талии, однако Тони волновалась насчет того, что небольшой шлейф сзади может испортить её танец. Выкинув из головы все сомнения, она гордо вышла из своей комнаты, и отправилась в компании мальчиков в большой зал. Внизу её встретил Кевин, одетый будто с иголочки. Идеально выглаженный черный смокинг, блестящие туфли, и идеально уложенные волосы. Этот парень, без сомнения, очень тщательно готовился к балу. Она взяла его под руку, они вместе пошли ко входу, возле которого уже стояла Флёр, держащая под руку вылизанного Мантла. « И с кем же тогда в паре Шерил?» — подумала Тони. — Волнуешься, Тони? — шёпотом спросил Кевин. — Если честно, то да, — ответила девушка, разглядывая камень своего браслета, который теперь приобрёл фиолетовый цвет, и источал счастье. — Это хорошо, только не старайся слишком сильно, — пуффендуец приободрительно улыбнулся, — Главное расслабься, и слейся с музыкой. Тони хотела было что-то ответить своему партнёру, однако её внимание приковали удивлённые возгласы, доносившиеся из-за спины. Она обернулась чтобы посмотреть, что происходит сзади, и её челюсть практически упала на пол. Шерил Марджори Блоссом летящей походкой шла по направлению к Топаз, пока шокированная толпа расступалась перед ней. Она была одета в жгуче-красное платье, с двумя вырезами на ногах, начинающихся на бедрах. Бретельки, украшенные роскошными камнями, обвивали её предплечья. Туфли на длинных каблуках, переходящие из черного в красный, и тоже обрамленные камнями. Несмотря на то, что Тони Топаз уже видела старосту слизерина и без одежды, и с разных ракурсов, глаз она оторвать не могла. Конечно, её девушка выглядела идеально, так что сердце было готово выскочить из груди, однако все позитивные эмоции улетучились в миг, когда гриффиндорка увидела её пару на вечер — это был Виктор Крам. Антуанетта Топаз всегда убеждала себя в том, что ревность — это оскорбленное самолюбие, что это признание себя менее достойной, чем кто-то другой. Но сейчас голос разума внутри услышать было невозможно, потому что сердце кричало, сильней, чем кричит младенец, только сделавший первый вдох. И в эти секунды время будто замедлилось, а сердце пропустило пару ударов, и сорвавшись, упало куда-то в бездны души гриффиндорки. Далее появилось чувство, будто в грудь Тони налили самой едкой кислоты, что можно было найти в закромах Снейпа. Ей было тяжело не потому, что Шерил могла бы выбрать Крама, но потому, что она пошла на бал с её соперником, что было воспринято воспаленным разумом Топаз как предательство. И такие эмоциональные изменения не остались наследницей Блоссом незамеченными: она почувствовала, как в мгновение камень на браслете вспыхнул, и обжёг руку. Посмотрев на него, она увидела, что цвет камня кроваво-оранжевый, а браслет будто окостенел. В эти секунды атмосфера достигла пика напряжения, и Шерил попыталась взглянуть в глаза Тони, однако та в этот момент отвернулась, взмахнув в воздухе копной розовых волос. Внутри слизеринки расцвела тревога. Она подошла, держа за предплечье Виктора, вплотную к паре Топаз и Келлера, и буквально дышала в затылок своей девушке, пытаясь получить хоть какую-то реакцию. Которой не последовало. Спустя минуту Дамблдор объявил торжественное открытие Бала, произнеся как всегда причудливую речь. Заиграла музыка, послышались одобрительные возгласы вокруг, и три пары Чемпионов двинулись в центр зала, чтобы начать вальс. Тони уже было неважно, сколько глаз на неё устремлены, ей хотелось лишь блестяще показать своей девушке, как красиво она может танцевать. Пары равномерно распределились по свободному месту в кругу толпы, и замерли, в ожидании музыки. Музыка заиграла, и молодые люди синхронно начали танец. Флёр танцевала легко, невесомо, играючи, стараясь контролировать движения Мантла, который чувствовал себя несколько скованно. Тони танцевала страстно, действительно отдавшись музыке и чувствам, будто это последний танец в её жизни, и к удивлению многих, ничем не уступала в мастерстве своему талантливому партнёру. Движения Шерил были грациозны, отточены, идеальны, она будто была рождена для того, чтобы восхищать людей своим даром танца, однако, к её разочарованию, она не могла в полной мере раскрыться потому, что Виктор танцевал неуверенно, и уже несколько раз слегка наступил ей на ногу. Спустя какое-то время к парам присоединились Дамблдор и Макгонагалл, а затем уже и ученики начали кружиться в танце. Арчи танцевал с Вероникой, их танец был полон любви и доверия друг к другу, Бетти кружилась с Джагхедом, помогая ему чувствовать себя менее неуверенным в танце, и от них веяло теплом и заботой. К удивлению многих, Свит Пи и Джози пришли на бал в качестве пары, однако огромного резонанса их совместное появление не вызвало. Молодые люди лишь наслаждались танцем, улыбаясь друг другу. Весь Хогвартс был поглощён вальсом, кроме двух девушек, ведущих между собой невидимую дуэль. Шерил пыталась поймать взгляд Тони, пока та всеми силами старалась не смотреть на любовь всей своей жизни, танцующую с соперником. Однако это не скрылось от зоркого глаза Вероники Лодж, оторвавшейся на время от своего возлюбленного, чтобы понаблюдать за происходящими страстями между девушками. Вальс закончился, и начала играть современная музыка, вызвавшая у учеников неистовый восторг. Все танцевали, веселились, пили пунш и общались. Тони присоединилась к компании друзей, и только тогда её эмоциональное состояние пришло в норму. Она даже мысленно корила себя за злость к любимой девушке. Шерил же в это время продолжала танцевать с Крамом, стараясь держаться неподалёку от Джози и её кавалера. Цвет браслета сменился на зелёный, что дало ей повод немного расслабиться и подумать над тем, как уединиться с Тони. Из мыслей её вырвал знакомый запах, который она не могла перепутать ни с чем — перегар от огневиски, тянувшийся шлейфом за Чаком и Реджи, покидавшим танцпол. Слизеринка, не придав этому значения, взяла из рук Виктора чашу с пуншем, и продолжила веселье. Тони не отставала от своей девушки, и тоже замечательно проводила время с друзьями, пока её не оторвал от них Кевин. — Топаз, срочно, — в голосе юноши чувствовалась тревога, — Я видел как Клейтон и Мантл весь вечер не сводили глаз с твоего друга Свита, а потом, когда Фэнгс вышел в туалет, они пошли за ним. — И чем я могу тогда помочь? — спросила Тони. — Сходи со мной, просто проверь чтобы я был спокоен. Хорошо? — Хорошо, как скажешь, — Топаз нехотя покидала друзей, — А почему тебя так волнует Фэнгс? — Ты, конечно, очень внимательная подруга, Топаз, но если бы ты интересовалась своими друзьями больше, то поняла бы, что мы уже месяц с ним встречаемся. Эта новость повергла Тони в некоторый шок, но она решила не подавать виду. — Оу, — произнесла она, — Я рада за вас. Молодые люди шли по пустым коридорам школы, и лишь их шаги создавали эхо. Звуки музыки постепенно отдалялись, и вокруг не было ни единой души. Внезапно где-то послышался крик, и друзья без единого вопроса кинулись в сторону звука. По пути Топаз скинула туфли, мешавшие ей бежать, и продолжила путь босиком. Кевин и Тони выбежали во внутренний дворик, и их взору предстала ужасная картина: на снегу лежал Фэнгс, издавая нечеловеческие крики, пока Клейтон под одобрительные возгласы Мантла и ещё какого-то прыщавого слизеринца мучил его Круциатусом. — Какого чёрта, вы, ублюдки? — закричал Кевин. Но никто не остановился, а гриффиндорец продолжал биться в конвульсиях. — Что, и ты хочешь тоже, малыш? — спросил его Мантл, доставая палочку. Слизеринец, которого Тони не смогла опознать, достал тоже палочку, Тони сделала тоже самое. Она ступила босыми ногами на холодный снег, готовясь к самому худшему. — Зачем вы это делаете? — максимально жёстким голосом спросила гриффиндорка. — Его дружок отбил у меня Джози, — заговорил явно нетрезвый Клейтон, — Так что я хочу показать ему, что не стоит переходить мне дорогу. Хорошо что ты пришла, теперь и ты будешь за него платить. Кевин в ярости достал палочку, и уже готовился ею взмахнуть, когда ему со спины прилетело заклинание от прыщавого дружка Мантла и Клейтона. Юноша пролетел пару метров, и без сознания упал лицом в снег. Чак не прекращал пытки Круциатусом. — Ну что, теперь твоя очередь? — с мерзкой улыбкой на лице произнёс Мантл. Тем временем Шерил была готова лезть на стену от скучной беседы с тучным болгарином. Она высматривала в толпе Тони, но её как назло нигде не было видно. Внутри нарастала тревога, объяснить которую Шерил была не в силах. Она взглянула на браслет, который ещё минуту назад был фиолетовым, но теперь его цвет стал жёлтым. Желания испытывать судьбу у рыжеволосой слизеринки не было, и она решила отправиться на поиски Тони прямо сейчас. Бросив пару невнятных фраз Виктору, Шерил направилась к Веронике. — Ты не знаешь где Тони? — спросила Шерил, застав врасплох брюнетку, наливающую себе пунш. — Они ушли с Кевином пару минут назад, — ответила удивленная Вероника, — А что-то случилось? — Пока не знаю, — бросила Блоссом, отправляясь на поиски своей девушки. Она вышла из зала, и начала думать, куда могли бы пойти Кевин вместе с Тони. Тем временем камень на браслете снова менял цвет, и оранжевый уже превратился в красный, а тревога ощущалась весьма заметно. Однако Шерил показалось, что этот браслет не только показывает чувства и эмоции, но и обеспечивает другую связь. Доверившись интуиции, она пошла туда, где, как ей казалось могла бы быть Тони. Весь путь её не отпускало чувство, будто браслет её ведет к любимой, и уже спустя минуту она услышала со стороны внутреннего дворика какие-то шумы и возню. Выйдя на улицу, она заметила, как Тони ведёт магическую дуэль с двумя парнями, пока третий навис над телом, лежащим на снегу. Подойдя поближе, она узнала в соперниках своих сокурсников, но пока ещё происходящее не складывалось в её голове в целую картинку. Она лишь видела, что Тони практически выбилась из сил, пока отбивалась от двух парней. — Тони? — крикнула Шерил. Тони отвлеклась на секунду, и чуть не пропустила удар. — Шерил, помоги мне! — в голосе гриффиндорки слышалось отчаяние, силы у неё уже были на исходе. На мгновение Шерил показалось, будто все её мысли выключили, вытянули из головы и заперли где-то далеко. Затем воспоминания нахлынули нещадной лавиной в голову: то, как она не могла противостоять жестоким родителям, то как потеряла брата, то, как на первом курсе её осуждали дети за помощь гриффиндорской девочке, смеялись над ней, а родители потом говорили, что она позор семьи Блоссом. И рыжеволосая слизеринка опешила, она будто потерялась во всем мире, не зная что делать, будто её тело отказалось от неё. Даже дыхание остановилось. — Шерил! — ещё раз крикнула Тони, и это оказалось ошибкой для неё. —  Сектумсемпра! — выкрикнул заклинание Мантл, и оно угодило прямиком в девушку. В этот момент битва закончилась, и все замолчали, испуганно глядя на Тони. Сама же девушка лишь посмотрела глазами, полными боли на Шерил, и упала на снег. За несколько секунд на снегу вокруг Тони растеклась багровая лужица, а некогда прекрасное платье насквозь пропиталось кровью. И это жуткое зрелище мгновенно вывело слизеринку из оцепенения. Она с ужасом посмотрела на Тони, затем с ненавистью на Мантла. Её запястье буквально плавилось от боли, а внутри все бурлило от гнева. Она вытащила палочку, готовясь произнести самое ужасное заклинание всего волшебного мира, но палочка предательски вылетела из рук. —  Экспеллиармус! — послышался за спиной голос Снейпа.