Неповиновение

Порой, Шерил Блоссом казалось, что помимо Филча в замке обитает ещё один садист… Точней говоря садистка. И да, имя ей — мадам Помфри. Любое из мерзостных зелий, находящихся в арсенале седовласой пожелательницы жизни, могло бы вполне стать альтернативой для сыворотки правды. Во рту было гадко, в душе ещё гаже, тело все ещё болело после инцидента с гриффиндорской дрянью, бесцеремонно приземлившейся на богатую наследницу. Мало того, вышеупомянутая негодяйка ещё и смела лежать рядом, полностью игнорируя рыжеволосую слизеринку. Никто. Не смеет. Игнорировать. Шерил. Блоссом. Невыносимая тишина грузом легла на измотанную старосту. Все пауки на потолке были трижды посчитаны. Тик-так. Мысли спутались, что неудивительно, учитывая то, в каком хаотичном порядке они бесновались в голове рыжеволосой девушки. Хотелось лишь закричать, просто закричать, потому, что в данные минуты это было единственным способом выплеснуть свои боль и злость. Ей так хотелось достучаться до гриффиндорки, изображавшей из себя безжизненное дерево, лежа на соседней кровати. Обида, такая сильная и всепоглощающая, она пожирала изнутри слизеринку, душила её, мерзко оседая в её легких. Боль. Обида. Злость. Несправедливость преследовала Блоссом, и она с ней даже свыклась, научившись строить вокруг себя стену из кирпичиков безразличия и язвительности. И вновь она отчаянно пытается отстроить эту стену, но стоит лишь ей взяться за кирпич, он мгновенно обращается в прах. Уже ничего не будет как раньше, и Шерил готовит себя к тому, чтобы решиться, и пойти до конца. «Ну же, давай, сделай это!» — вторила себе Шерил. Обида порождает чувство жалости к себе, а Блоссом не привыкла к подобного рода самоуничижениям. Гордость — это все, что у неё осталось, и уж это она точно не позволит отнять у себя. Мысли, словно паразиты, продолжали кишеть в голове слизеринки, высасывая из неё последние силы. Обрывки фраз, слова, ругательства. Все это постепенно превращалось в ком, грозивший очень скоро стать неистовой лавиной. Все тело рыжеволосой красавицы в мгновение напряглось, и она почувствовала себя натянутой струной, которая вот-вот лопнет.  — Это нечестно! — наконец вырвались слова, что громче всего звучали в голове. От неожиданности Топаз слегка подпрыгнула на кровати, а её лицо исказилось от боли, резко прокатившейся по всему телу.  — Что, прости? — сквозь зубы процедила она, предчувствуя наближающуюся кровопролитную войну.  — Ты все прекрасно слышала. — ответила ей слизеринка. Внезапно, в голове всё прояснилось. Грудь все ещё сжимало до жути неприятное чувство злости вперемешку с обидой, но она уже прошла точку невозврата, и пути назад нет. Тони продолжала озадаченно смотреть на Шерил, чей взгляд больше походил на взгляд медузы Горгоны.  — Хватит меня наказывать, слышишь? — продолжила Шерил, не сводя глаз с причины своего сердечного недуга. — Ты думаешь это я такая плохая, думаешь, что я просто избалованная дрянь, беспокоящаяся лишь о своей заднице. И знаешь, ты права. Но прежде чем судить о том, кто я такая, тебе бы стоило сперва взглянуть на себя. Слизеринка говорила тихо, но именно это и было пугающе. В воздухе повисло чувство тревоги.  — Серьезно, Шер? — Тони резко поднялась с кровати, игнорируя боль искалеченного тела. — После всего, что случилось ты решила перевести стрелки на меня? Браво! Что ещё скажешь? Что это не ты меня оставила умирать? Да как ты смеешь, Блоссом? Сердце рыжеволосой пропустило удар, а по всему телу будто раскатился гром. Она глубоко вдохнула, но глаза всё равно предательски наполнились слезами.  — Ты считаешь, что я должна была вмешаться? — говорила она, пока слёзы текли по её разгоряченным щеками и падали на мраморный пол. — Что я должна была спасти тебя, стать для тебя героем? Но я не была рождена для того, чтобы спасать или же чтобы быть героем. Посмотри на меня! Я из Слизерина, и мне суждено лишь коварно бить людей ножом в спину.  — Знаешь что, я не виновата в том, что ты боишься себя, — сердце Топаз бешено билось, а её саму начинает трясти, — Да, ты не ослышалась — ты никого так не боишься, как саму себя. Ты объявила себя проклятой, поставила на себе клеймо злодейки лишь для того, чтобы тебе удобней было оправдывать свой страх перед окружающим тебя миром. Для того, чтобы оправдывать своё бессилие перед самой собой. Тонкие пальцы сжали от злости простыню, от чего сквозь белую кожу рыжей девушки проступили вены.  — Не все рождаются с геройской волшебной палочкой в заднице, Топаз. Не всем суждено быть в Гриффиндоре. — голос Блоссом дрожал, однако она продолжала четко выговаривать те слова, что не давали ей покоя в последнее время, — А ты не думала о том, что жизнь может быть и другой? Моя семья из поколения в поколение поступала на факультет Слизерин, и каждый из нас был взращён согласно слизеринской идеологии. И так живу не только я, но и многие дети из моего факультета. Как думаешь, у нас был шанс стать другими? Поверь мне, никто из семей чистокровных слизеринцев не имеет никакого шанса попасть на любой другой факультет, кроме Слизерина. А знаешь почему? Потому что нас такими делают ещё до школы. Нас учат неравенству, учат тому, как обойти других, как ненавидеть. И что, ты думала у нас потом есть возможность стать другими? Нет, потому, что с первого курса мы все чувствуем, как вы, детишки из других факультетов, презираете нас, подозреваете в гнусных делах. Мы не хотели такими стать, но нам пришлось. Мне пришлось. И как бы мне не хотелось, я не могу стать другой в одно мгновение. Тони открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Шерил даже и не думала заканчивать свой монолог.  — А вы, Гриффиндорцы. Думаете вы лучше нас? Но это не так. Вы — лицемеры. Вы, и ваше геройство ради геройства. А что касается вашей храбрости? Вы несётесь сломя голову ради своих бесконечно благородных дел, при этом не задумываясь о чувствах ваших близких. Я устала от того, что постоянно волнуюсь за тебя. Ты хоть раз подумала обо мне? О том, что если бы ты погибла, то моя жизнь превратилась бы в сущий ад. Нет, конечно ты не думала, ведь ваши высокоморальные идеи выше тех, кто вас любит. И вы называете эгоистами нас? Последние слова Шерил были на грани крика, а сама девушка была в шаге от того, чтобы потерять сознание.  — Ты правда собираешься все это оправдать жестокими обстоятельствами, которые по твоему мнению не зависят от нас? Шерил, слова о том, что жизнь жестока, и судьба с нами сыграла злую шутку это совсем не то, что мне хотелось бы услышать. — Тони пыталась держаться, однако монолог мисс Блоссом ударил по ней значительней, чем она могла бы предположить, — Кто-то предпочитает плыть по течению, а кто-то вгрызаться зубами в жизнь, пока она не сдаться и не отдаст то, что нам причитается. Слизеринка опустила голову и несколько секунд тяжело дышала, сглатывая слёзы.  — Ты не понимаешь… — тихо прошептала она, -Я не настолько сильная, чтобы позволить себе быть слабой. Я думала ты поймешь меня, а ты такая же, как они. Произнеся эти слова, рыжеволосая девушка упала обратно на кровать, отвернулась и мгновенно уснула, оставив за своей спиной угрюмую Гриффиндорку, пытавшуюся понять последние сказанные её бывшей девушкой слова. Она до конца не понимала, что именно хотела ей сказать слизеринка, но чувствовала, что её прежний мир дал трещину, а ощущение собственной правоты незаметно улетучилось.