The Slow Seduction of Eddie Brock

Наблюдение за телом Эдди было тем, что Веном делал на автомате. Его разум, однако, был более сложен. Он восставал против себя, иногда лгал сам себе. Это интриговало и тревожило, но он научился игнорировать ложную тревогу, внезапную волну страха, вызванную самыми обычными событиями. Первый звонок Энни после того, как газета объявила о её помолвке с Дэном, вызвал такой всплеск ужаса, что Веном от неожиданности разбил телефон, инстинктивно избавляясь от угрозы. Эдди считал Венома мужчиной. Люди, казалось, считали пол чем-то важным, и для столь изменчивого существа как Веном было бесконечно забавным ощущать, как понятия Эдди о мужском поведении выходили на первый план в определенных ситуациях. Как всякий раз, когда Веном материализовался почти полностью, и его огромный силуэт возвышался позади его хоста-человека, и Эдди нервно вздрагивал. Как всякий раз, когда Веном захватывал контроль над его телом, и их общее сердце пускалось вскачь от противоречивых ощущений. Как когда Эдди машинально потянулся коснуться лица Венома, положившего голову ему на плечо, но опустил руку прежде, чем это сделать, и смущение охватило его сознание локальными пожарами, которые симбиот не знал, как потушить. Это было запутанно. Интригующе. Восхитительно. И он наслаждался этим, жадно собирая знаки и подсказки к тому, как устроен его хост. Эдди не мог закрыться от него. Почти. Единственный раз, когда ему частично удалось запутать свой разум был, когда его охватило смятение и противоречивые чувства, и симбиот изо всех сил пытался разобраться в этом хаосе. Слой за слоем мыслей, основанных на фактах, знаниях, недопонимании и социальной обусловленности. И жажды. Молчаливый крик-мольба о чем-то большем. Эдди страдал от отсутствия чего-то, и Веном постепенно пытался понять, чего именно, методично распутывая нити полуправды и неправды, чтобы докопаться до сути. Через два месяца после того, как они воссоединились, Веном пришел к выводу, что Эдди жаждал общения. Это вызывало беспокойство, поскольку Веном считал их общение более близким, чем то, на какое могло надеяться любое разумное существо. Степень неодолимой жажды общения проявлялась, когда Эдди спал. И видел сны. Веном выскользнул за пределы своего хоста и устроился у него на груди, размеренное движение вверх-вниз привело его в медитативное состояние. А затем сердцебиение Эдди участилось, и он с мягким вздохом повернулся на бок, обнимая себя. Веном немедленно вернулся внутрь, желая увидеть, как разворачиваются сны Эдди, и будучи готовым вмешаться в случае необходимости. Это был не первый раз, когда ему приходилось прогонять Риота из сознания Эдди, но он делал это с яростным энтузиазмом, когда подворачивалась возможность. Этот сон, однако, был иным. Там был лес, густой, тёмный и опасный. И Эдди всё ещё стоял на коленях, пока Веном не поднял его на ноги. Но на этот раз Энни не было. Только они. Единственным звуком в лесу был влажный звук языка Венома и мягкие стоны Эдди. Веном молча наблюдал, как его версия из сна частично воссоединилась с телом хоста… почему частично? Аа, стало понятно, когда Эдди вцепился в его массивную форму, оседлав мускулистое бедро. Венома осенило, в чём нуждался его хост. Сцена исчезла, когда Эдди проснулся, затаив дыхание, и Веном почувствовал, что он пытается нащупать его присутствие. — Я здесь, Эдди, — пробормотал он, смущённый излишней секретностью. — Всегда. — Я знаю, приятель. Знаю, — пауза. — Тебе стоит вернуться ко сну. Прости, если разбудил тебя. Веном снова выскользнул наружу, лениво разлегшись, как большой чёрный угорь, на груди Эдди. Теперь он знал, и ухватился за эту идею с навязчивым любопытством. — Ты же знаешь, что я не сплю. — Он подкрался ближе, тонкие губы раздвинулись в слишком широкой улыбке, показывая блестящие ряды игольчатых клыков. Ряды разошлись, вывалился длинный розовый язык, который ласково щёлкнул по небритой щеке. — Тебе снятся интересные сны, Эдди… — к его удовольствию, большая часть груди и шеи Эдди потемнела от смущения. — Что? Ты видел это? Чёрт, прости, слушай, я просто думаю, что у моей психики какие-то странные защитные механизмы, ладно? И эти последние несколько недель, эмм… что ж… — смущение и нервозность, даже легкие ноты страха, просочились в их общее сознание, и Веном обнаружил, что это вызывает голод. Симбиоты были высшими хищниками, и если бы Эдди не был его хостом, он, безусловно, стал бы прекрасной добычей. — За последние несколько недель нам пришлось многое пережить. — Мммх… — прогудел Веном в знак согласия. — Понятно. Должно быть, тяжело справляться без партнёра. — Сразу же в голове Эдди всплыли мысленные образы Энн, и Веном зашипел. — Не она. Уже нет. Теперь у тебя есть я. — А? — Губы раскрылись. — Что ты имеешь в виду? Я имею в виду, мы не… мы… — Очарователен. — Его язык снова мягко щёлкнул по щеке и прервал неуверенный протест. — Перевернись. Эдди молча помотал головой и попытался сесть, но его тут же придавило, полуматериализовавшийся симбиот излучал голодное веселье, легко удерживая своего хоста. Волна реального страха заставила Венома смутиться и толкнуться обнаженными зубами о висок Эдди. — Я не причиню тебе вреда, Эдди. Никогда. — Он снова подтолкнул его, посылая успокаивающее урчание в их разум, в разум Эдди, пока его страх не поблек. — Ты хочешь… спариться со мной? — наконец спросил Эдди, и Веном ответил, послав поток мысленных образов через их связь. Эдди на четвереньках, Веном частично накрывает его, возвышается над ним. Эдди сидит на коленях у Венома, удерживаемый огромными лапами, пока Веном вталкивается в него. Эдди на спине, вскрикивает и дёргается, он подвешен и окружён сотнями чёрных отростков, тело онемело от чрезмерной стимуляции и… — СТОЙ! — Эдди уставился на Венома безумными глазами, пытаясь сесть. На этот раз Веном позволил. — Просто… П-просто дай мне минутку. — Он провёл рукой по лицу. — Я могу многое, — предложил Веном, жадно наблюдая за каждым движением Эдди. — Тебе не нужно этого бояться. Ты знаешь, что я могу исцелить тебя, и со временем мы выясним, сколько твоё тело сможет принять. — О, Боже, — Эдди с трудом сглотнул. — Не думаю, что ты понимаешь, как это страшно. Веном отступил, молча обдумывая ситуацию. Он не ожидал, что Эдди будет сопротивляться. Почему идея их спаривания так пугала его? — Послушай, я… я не гей, понимаешь? — Пальцы Эдди тискали простыню. — Я просто не фанат… ух… эмм… Веном молчал, но следил за ассоциациями и мысленными образами, которые приходили со словами. — Анальной стимуляции? Траха в задницу? — О, ради всего святого! Сейчас три часа ночи! Почему мы вообще… — Из-за того, что тебе снился мокрый сон о нас, — вмешался в разговор Веном, а затем наклонил голову и посмотрел на своего хоста широко раскрытыми глазами, делая все возможное, чтобы состроить невинный взгляд. — Почему это называется «мокрыми снами», Эдди? Это потому, что головка твоего… — Стоп! Хватит болтать. У нас не было этого разговора. — Эдди натянул покрывало, с рычанием повернувшись на бок. Веном скользнул внутрь широкой спины, устраиваясь с зубастой усмешкой. — Зачем ты вообще об этом заговорил? У тебя вообще есть сексуальное влечение? Ты уже живешь во мне, разве этого недостаточно? — У нас есть его версия. Оно связано с заявлением прав на кого-то и владением. Присваиванием себе. — По сравнению с тем, что он видел, человеческое сексуальное влечение было не больше, чем раздражение от комариного укуса, но, тем не менее, интригующе. Он заметил, что Эдди вздрогнул от его слов. — Тебе это нравится, — мягко отметил он. Эдди напрягся и мотнул головой. — Не нравится, — тихо настоял он, и Веном усмехнулся. — Ещё посмотрим. Как долго, по-твоему, ты сможешь прятаться? Я уже нахожусь внутри тебя. Отслеживаю твои физические потребности, наблюдаю за работой твоего сознания. Ты мой. — Он с удовлетворением отметил, что, несмотря на бурные протесты, тело Эдди отреагировало на это заявление приливом жара.