«Независимые друг от друга»

Все вновь вернулось на круги своя: по-прежнему работа, некогда приносившая удовольствие, теперь вызывала лишь рвотные рефлексы. Ничего не менялось: платили хорошо за извращенные фантазии больных людей, которые туда приходили. Раньше Ньют и не задумывался, а для чего ему вообще была нужна эта работа? Хороший заработок, тупо приносила самому удовольствие, своего рода благотворительность, как же тупо, блять. Люди работают в свое удовольствие и имею все тоже самое. Раньше, возможно, дело и было в деньгах, но теперь, когда имелся приличный вклад на счете, зачем все это нужно было? Зачем каждый вечер собирать сумку и через весь город идти туда, где тебе паршивей всех: где каждая мелочь напоминает о нем? Этот ебучий стул, на котором сидел связанный Томас, эта кушетка, на которой лежал Томас … Томас … Томас… тут все буквально пропахло им, каждый уголок. Как ебаное приведение сидело в этой закрытой комнате и не давало спокойно жить Ньюту дальше, сдерживало его. Ньют перекинул сумку через плечо, после очередного сеанса, открыл дверь, осмотрел свою комнату, выключил свет и вышел. Почему вот так и в сердце нельзя? Выключил кнопочку и темно: никого нет, никого не помнишь, тишина и благодать. На ресепшене его встретил Галли и они пошли домой. Прошло два месяца после того январского зачета, на котором Томас сам для себя расставил все точки над i и укатил в закат вместе с Терезой. Все это время Ньют жил у Галли, как ни странно, эти два придурка смогли ужиться вместе, как настоящие друзья. Ньют никогда не забудет тот день, когда его друг приволок его к себе домой: безжизненное тело, которое хотело покончить с собой. Весь хрупкий безнадежный смысл жизни потерялся в одну секунду, стоило только мистеру Эдисону сказать, что он уезжает: по сути бросает его здесь одного, без выяснения каких-либо отношений. Он одинокий. Разбитый. Грудная клетка разрывалась от боли. От крика. Не хотелось жизнь. Ничего не чувствовал. Пустота. Черная дыра, которая росла с каждым всхлипом. Бросил. Оставил одного. Уехал. Начал новую жизнь: «Как же я? Как ты может так поступать со мной? Забрать с собой ту маленькую надежду, которая все это время теплилась внутри, под сердцем», — мысли. Тупые мысли, которые не давали покоя Ньюту ни на секунду. Жизнь казалась ненастоящей. Через месяц он начал потихоньку приходить в себя: различать людей, которые приходили к Галли, есть, разговаривать, стал покидать комнату, немного гулять. От своей ущербности хотелось блевать. Он ненавидел себя такого: где тот Ньют, который посыл правила нахер и сам «бросался» мужиками, как мог. Где тот парень, который срать хотел на все установленные правилами рамки. Где тот доминант, который сам причинял боль и никогда не страдал. Ньют посмотрел на себя в зеркало. Омерзительное зрелище: мешки под глазами в купе с синяками, растрепанные волосы, осунувшееся тощее тело. Хватит тут страдать и убивать себя, пора вновь возвращаться к жизни. Галли помог ему в этот вечер перевезти те немногие вещи Ньюта, которые валялись у него. Ньют предложил пожить другу у него, а то мало ли его решительности надолго не хватит и уже завтра у него будет новый срыв. Жизнь вновь закрутилась своим чередом: работа, редкие посещения занятий, дом, где всегда ждал друг. Очередные гулянки, знакомства с новыми людьми, вечеринки и полный угар от алкоголя и травки. Жизнь вернулась в свою колею до встречи с мистером Эдисоном. Если бы … если бы на каждой вечеринке Ньют не искал похожего на него парня, если бы ночью он не просыпался от криков, потому что ему вновь и вновь снилась их последняя встреча, если бы не эта работа, где каждая мелочь напоминала о Томасе. Пока он в этом городе, все так и будет — ничего не изменится. Ньют раскрывает тяжелые занавески, пропуская в квартиру мартовское солнце, которое уже вовсю грело своими теплыми яркими лучами. Галли несколько часов назад ушел на работу, поэтому можно было включить музыку погромче, накатить пивка и закрутить косяк. В дверь позвонили. Ебаное дежавю, когда-то это уже было с ним. Сейчас он откроет дверь и там будет стоять он — мистер Эдисон. Сердце бешено заколотилось, дыхание стало прерывистым. Он медленно подходил к двери, стараясь делать свои шаги неслышными. Звонок повторился. — Хэй, блять, я же все слышу, открывай, — заговорил парень за дверью. — Минхо? — удивился Ньют. — Нет, блять, папа римский с виски к тебе пришел, — Минхо проталкивается внутрь квартиры, толкая Ньюта. — Но что ты здесь делаешь? — недоуменно спросил парень. Они виделись на работе всего пару раз на стойке регистрации, особо никогда разговаривали. Минхо был у них новенький, который еще не особо обзавелся друзьями, разве что Галли, но этот кого хочешь уболтает. — В гости пришел, что не видишь, — он показал вторую руку, где были коробки из-под пицц. — Хорошо, проходи, — все еще не понимая, что происходило тут вообще, блять, Ньют пропустил Минхо внутрь комнаты. — Так ты расскажешь, зачем пришел? — Все же поинтересовался Ньют, когда Минхо сел на диван, распаковывая пиццу. — Тащи бокалы, — он вновь потряс бутылкой. — Ну? — не выдержал вновь Ньют. — Пей, — парень протянул бокал с виски. — Целый? — Целый! — Выпил. — Молодец. Ньюту показалось, что это блять ебаная комедия с самыми тупыми диалогами. Что тут происходило, кто-нибудь знал ответ? — Знаешь, я долго терпел, — начал Минхо. — Я больше так не могу. — Что? Что ты имеешь ввиду. — А то, друг мой, — он перекинул ногу на ногу, было видно, что парень чувствовала себя неуютно, неудобно. — Ты сегодня начнешь говорить или нет? — Ньют становился все несдержанней. — Дело в том, что я лучший друг Томаса, — неловкая пауза. — И зачем ты пришел, что ты хочешь этим сказать? — Ньюту самому стало неудобно. Все те старания, которые он прилагал для того, чтобы забыть Томаса с каждым днем трещали по швам все больше и больше. — Я не знаю, знаешь, честно не знаю. Просто решил, наверное, прояснить ситуацию, — он пожал плечами и вновь наполнил бокалы. — Какую еще нахер ситуацию? — злость, вот все что чувствовал Ньют сейчас. — Я знаю, что ты влюблен в Томаса. Вижу, что до сих пор любишь его. Он не безразличен тебе. — А тебе какая разница он предал меня, — Ньют залповом, вслед за Минхо, опустошает бокал. — Что ты имеешь в виду? — переспросил гость. — Серьезно? Что я имею в виду? То, что он приходил в закрытый клуб к другому доминанту; то, что он укатил в закат с другой девкой. Я, конечно, понимаю, что сам виноват: из-за меня он переехал, но не с Терезой же. Он оставил меня тут одного. Разгребать мне это говно тоже пришлось самому. Если бы не Галли, я бы давно повесился на суку в центральном парке. — Ты тупой? — Минхо так пронзительно смотрел на Ньюта, что тому стало не по себе. — Что ты имеешь в виду? — В закрытый клуб он приходил ко мне, потому что потерял ключи, а жили мы вместе, в одной квартире, — Минхо закатил глаза и потер переносицу. — Я тогда не знал, что вы лучшие друзья, чувак. — Именно поэтому сразу же лег под Галли? — со злостью спросил азиат. — Что? Откуда ты … Галли? — прошептал Ньют. — Да, — спокойно ответил Мин. — И ты конечно рассказал об этом Томасу? — нервно спросил Ньют. — Да. — Пиздец, — Ньют спустился на пол, опираясь спиной об диван. — Какой же пиздец. — Ты знаешь, что Тереза его сводная сестра? — тихо спросил Минхо. — Что, блять? Что ты только что сказал? Я сам видел, как они флиртовали, как они мило общались друг с другом. — Это братская и сестринская любовь, придурок! А то, что ты там видел: твоя фантазия разыгралась, брат. — Когда я только устроился в ваш клуб работать, я посоветовал Томасу сходить туда, ну, знаешь, выпустить пар, после той ситуации с Брендой. Посоветовал на свою голову. Он по уши влюбился в своего доминанта, в тебя. Как можно не видев человека, влюбиться в него? Наверное, так можете только вы. У вас там, наверное, какая-то связь образовалась. Знаешь, сколько раз Томас порывался тебе все рассказать? Ты думаешь, он настолько туп, что не догадался, что и ты его узнал?   — Ч…что? — заикаясь спросил Ньют. — Да он сразу же тебя узнал. Но решил молчать, думая, что для вас это будет лучше. Он хотел во всем признаться, когда ты окончишь универ, потому что у вас там запрещены отношения между учеником и преподавателем. — Мне нечего сказать… — Зато мне есть что. Ты знаешь, сколько раз я по морде получал, лишь за то, что посоветовал ему этот клуб? У него, чувак, такие же проблемы, как и у тебя. Он сразу же уходил с головой в работу, алкоголь, он стал зависим от травки, потому что от тебя ей пахло постоянно и это ему напоминало о тебе, блять. Вы просто два кретина. Два влюбленных друг в друга критина. Это я хотел тебе сказать. — Минхо сел рядом с ним. — Ты по уши в дерьме, чувак. — Я сам все испортил, пиздец, — прошептал он. — Мне надо закурить. Дым от косяка распространился на всю комнату. Разговоры не утихали до утра, до тех самых пор, пока не вернулся с работы Галли. — Хэй, Ньют, ты опять не спишь? — он прошел в комнату, когда увидел, как Ньют и Минхо что-то активно обсуждали. — Привет, парни. — Присоединяйся, — Минхо протянул косяк и бокал Галли и жестом показал, чтобы тот сел рядом с ними. — Галли, я такой придурок, — сказал Ньют. — Что на этот раз? — спросил парень, делая затяжку. — Я сам все испортил. Сам, — в этот момент Ньют отрубился на полу. — Он уснул? — спросил Минхо у Галли. — С ним это часто бывает в последнее время, от недосыпа он может вырубиться где угодно, — он поднял тело Ньюта и уложил на кровать. — Я лягу с ним, а ты на диван. — Что? Ты с ним? — удивленно спросил Минхо, показывая всем своим видом, что не особо доверяет словам парня. — Да, мы друзья. Ничего между нами нет. — Тогда я лягу с вами. Я тоже ваш друг, — Минхо вслед за Галли прилёг на кровать и через минуту в комнате был слышен лишь тихий сап трех человек. Тереза — сводная сестра Томаса. Минхо — лучший друг Томаса, который работал в закрытом клубе. Бренда — ебанутая, которая преследует Томаса. Как же, блять, все казалось запутанным, а на деле оказалось проще пареной репы. Если бы они в первый день во всем друг другу признались, не было бы этих ебаных лабиринтов, в которых они сейчас плутали. Получается, Томас весь из себя святой, когда Ньют в минуты отчаянья трахался с Галли, чтобы забыть про мистера Эдисона? И кто тут, блять, свинья? Минхо наотрез отказался давать координаты Томаса или хотя бы его телефон: «Я обещал своему бро, извини, бро», — затуманенный разум выдавал отрывки вчерашнего пьяного разговора. Еще Ньют помнил, что Минхо ушел с работы, потому что встретил свою любовь — Соню. «А ты бы ради своей второй половинки не бросил эту ущербную работу?», — задавал вчера Минхо этот вопрос неоднократно. «Бросил, если бы это был Томас», — тупой блять ответ. Ой, тупой. Ну, ничего не поделаешь, когда ты пьяный, ты не можешь себя контролировать. Вон они вчера и на балконе, оказывается, успели попеть. Просто пиздец. Ньют взял телефон и позвонил начальнику, сообщив, что увольняется. Разговор занял минут двадцать, от чего башка стала болеть еще сильнее. Где он вообще? Дома? Уже хорошо. Галли должен быть на работе. Дома тишина, а значит и Минхо ушел домой. После их разговора: Ньют, Минхо, Галли и Соня все чаще стали общаться вместе. Вместе посещать тусовки, ходить в кино или просто сидеть дома, смотрев кино. Незаметно подошло время выпускного у Ньюта из университета, на который пришли его друзья. Закончил универ с отличием и на выпускной фотке показал фак ректору. Галли отметил, что прежний Ньют возвращается и открыл бутылку шампанского. Все больше времени уходило на подготовку к свадьбе Минхо и Сони, которая должна была состояться в конце лета, августе. Минхо попросил Галли и Ньюта быть его шафером на свадьбе. И сообщил, что на торжество обязательно приедет Томас, он ему обещал. До этого времени Ньют устроился работать в кафе официантом, потому что потом, он решил переехать из этого города в другой, где начнет новую жизнь. Мысль о том, что он скоро увидится с Томасом не давала покоя. Он изо дня в день репетировал речь, которую произнесет перед Эдисоном, но каждый раз запинался, представляя его глаза перед собой. Такие родные и любимые. Ньют в очередной раз отдал кофе посетителю, как у входной двери прозвенел колокольчик, оповещая о новом клиенте. Это был он … Томас …