Отдам котёнка в добрые руки

Стив открыл запаянный конверт и вынул стопки исписанных мелким почерком листов на незнакомом языке, проглядел имевшиеся там фотографии, сводные таблицы, хмыкнул, протянув Баки. — Просмотри, всё ли верно записано, так ли рассказывал Джек, и отдай на перевод аналитикам, пусть подготовят отчёт к среде. Хочу ещё глянуть на результаты его тестов, — Стив развернул голографические экраны, пролистал дело Джонатана Барнса, что успел насобирать за месяц. — Не смотри так, я в твоём сыне нисколько не сомневался, но Фьюри одних наших с тобой слов мало. Однако его бойцы, хоть и разогнанные по разным частям, продолжают любить и уважать своего командира, а это с потолка не берётся. Что ещё у тебя есть? Непривычно серьёзный Баки его удивлял. Обычно без царя в голове, с не всегда уместными шутками, его друг откровенно страдал ерундой что на брифингах, что на последующих разборах миссий, однако всё, что касалось Джека, меняло Баки кардинальным образом. И над ним в такие моменты не рисковала прикалываться даже Наташа. Сующая голову в пасть любому хищнику от нечего делать, тут шпионка как-то подозрительно долго отмалчивалась, а потом сама предложила посильную помощь. — Ответ из Академии в Париже пришёл ещё на той неделе вместе с копиями дипломов и личным делом кадета Бенджамина. Ты только глянь, он в десятке лучших выпускников за все годы. Как можно такого многообещающего офицера засунуть в самую жопу? — Не ругайся, — Стив потёр виски. В последнее время ему совершенно не удавалось нормально выспаться. Все его мысли были заняты Джеком. Даже возвращаясь к себе на этаж, чтобы переодеться, Стив мысленно уносился в зал, где занимался принц, или на стрельбище, сам понимая, что это желание следить за сыном Баки какое-то… нездоровое. Откинувшись на спинку стула, Стив крутил в пальцах карандаш, собираясь с мыслями. Он не знал, как начать с Баки этот разговор, но тянуть дальше было нельзя. Лучше уж он узнает от друга, чем постфактум, хоть это и было информация закрытого характера. — Джека будут допрашивать, как предположительного агента Гидры. — Кто? — Я и Мария. — Стив поморщился под тяжёлым взглядом Баки, явственно ощутил холод приставленного к виску дула. — Через два дня. — И ты говоришь об этом так просто и только сейчас? — Столешница под бионическими пальцами хрустнула и пошла трещинами. — Я вообще не имел права тебе это говорить. И, Баки, Джеку ни слова. Ты знаешь Марию, знаешь, как она ведёт допросы. Если меня отстранят, некому будет её одёрнуть. — Стив сцепил пальцы в замок. — Половина управления считает, что Джек — шпион, присланный, чтобы втереться тебе в доверие и применить один из кодов. — Триггеров больше нет. — Это знаю я, все наши, Фьюри… а Совету наплевать, им проще упрятать тебя и Брока в Рафт и выбросить ключи от камеры. В Гильбоа нет агентов ЩИТа и неизвестно, с каких пор их там нет. Последние отчёты о состоянии дел в королевстве не соответствуют истине уже более тридцати лет, ты понимаешь, что это значит? — То есть? — Баки подобрался. — С тех пор, как Сайлас на троне, ЩИТ слеп и глух в этом регионе, а тома накопившихся донесений можно спокойно выкинуть. Никто не знает, как на самом деле обстоят дела, кроме Джека. И Мария сомневается в том, что он говорит нам всю правду. Не слишком ли он вовремя появился? Именно тогда, когда ты только-только полностью вышел из-под контроля Гидры. И в логах «Озарения» королевская семья и приближённые лица выведены были из списка целей в полном составе, в том числе и Джек. Баки опустил голову, ссутулился. — Я закурю? Стив ткнул нужную кнопку, и под потолком загудело; в кабинете ощутимо посвежело. Они долго сидели друг напротив друга. Баки молчал, а Стив не знал, какие подобрать слова, что можно такого сказать, чтобы успокоить, как-то поддержать. Он поднялся, обошёл стол и опустился на колени перед Баки, сжал в своих руках его подрагивающие ладони. — Ты так же думаешь? — От глухого надтреснутого голоса Стиву захотелось самолично застрелиться. Он видел Баки таким лишь однажды, когда ему, только пришедшему в себя после Трискелиона, рассказали о Броке, где тот находится и что с ним дальше будет, если, конечно, бывший хэндлер Зимнего выживет. Тогда Стиву пришлось попотеть, подключить обаяние, связи и всё, что только можно было, лишь бы Брока перевели в клинику Старк Индастриз и не отправили в Рафт без суда. — Баки, если бы считал, то не сунулся бы в это дело. Я верю Джеку и поэтому не могу оставить всё как есть, пусть даже он мне и не простит этого. *** Баки был мрачен с утра. Джек с недоумением смотрел на него. Он знал, что его ждёт тяжёлый день — допрос в ЩИТе о Гидре в Гильбоа, но о Гидре Джек ничего не знал. О том, что властные структуры Гильбоа пропитаны ею, Джек впервые узнал уже в Америке, от Баки. Даже странно: формально Джек занимал достаточно высокую должность и обладал высоким положением. Но, нелюбимый пасынок, он не был посвящен совершенно ни во что. За прошедшие полтора месяца Джек прочитал о Гидре всё, что смог найти. Все материалы, выгруженные в сеть Наташей Романофф, всё, что было в открытых источниках. Что-то рассказали Баки и Брок. Гидра была мощна и кошмарна, и Джек понимал, что Стив разгромил только североамериканскую ветку. В Европе, в Азии, в Южной Америке могло твориться совершенно что угодно. Но Гильбоа… Кому нужна эта Гильбоа? Маленькая, не особо богатая страна, втиснувшаяся между Гефом и Францией, раздираемая бесконечной войной? Джек был достаточно умён и образован, чтобы попытаться проанализировать известную ему информацию, исходя из обновлённых данных. Но всё это были домыслы, не факты. Да, если смотреть через призму Гидры, многие процессы в Гильбоа и многие действия Сайласа становились понятнее. Но Джек не мог сказать: вот там, там, там и там в Гильбоа базы Гидры, а вот там — тренировочные полигоны, а вот этот, этот и этот промышленники спонсируют Гидру. Он не знал наверняка. И скорее всего, ему не поверят. Потому что как принц — и может не знать таких вещей? Баки молчал, постукивая пальцами по рулю. Ему хотелось успокоить сына, сказать, что всё будет хорошо, как надо, они выгребут и из этого или свалят к хренам, захватив с собой Брока и Принца, но слова застревали в глотке. Баки сам понимал логичность обвинений. Знал Марию и то, что она просто так не станет сжимать зубы на горле, и что есть доказательства. Но от этого на душе становилось ещё гаже. — Ты, главное, расскажи всё как есть, — не отрывая взгляда от дороги, попросил Баки. — Я знаю тех, кто будет спрашивать, если поверят, значит, полдела сделано. Если нет… я найду способ заставить их поверить. — Джеймс, я расскажу всё, что знаю, — кивнул Джек, — но знаю я до смешного мало, понимаешь? Меня никогда не подпускали близко к чему-то серьёзному. Сайлас мне не доверял… да мне никто не доверял, кроме парней из сто двадцать седьмого. Баки скрипнул зубами, из последних сил борясь с желанием послать всё к дьяволу, вывернуть руль, закинуть вещи в квинджет и улететь в какой-нибудь медвежий угол, где никого не будет ебать, кто они, откуда и сколько дерьма им пришлось перелопатить ради такой вот мирной жизни. Но он понимал — нельзя, не за это Джек боролся, поднимаясь раз от раза, не такой жизни хотел. На стоянке Баки закурил, не обращая внимания на запрещающие знаки, обернулся к Джеку. — Иди, пропуск тебе оформлен. Брок проводит до нужного этажа, а я не могу, прости. Но я буду ждать здесь сколько потребуется. Джек обнял отца и пошёл к вычурно-современному зданию ЩИТа. По одной только архитектуре он бы никогда не определил, что здесь находится секретная военизированная организация. С тем же успехом это могло быть здание какой-нибудь интернет-корпорации. Он поднялся на восемнадцатый этаж, вошёл в нужный кабинет, поздоровался с хищной брюнеткой, представившейся Марией Хилл, и со Стивом, увидеть которого здесь просто не ожидал. Первая половина допроса была не такой уж и сложной. Анкетные данные, краткая биография, семейное положение, ближайшие родственники. Джек назвал ближайшим родственником Джеймса Бьюкенена Барнса, потому что так и было. Баки был его отцом не только на бумаге, не потому, что был женат на его матери, а просто потому, что он был отцом. Только с ним Джек в полной мере осознал значение выражения «кровь не вода». Джеку даже документы переоформили на новую фамилию — он так захотел. — Что же, это всё прекрасно, мистер Барнс, но не могли бы вы объяснить, как вышло так, что наследный принц, майор разведки оказался в Америке и так удачно попался на глаза вашему, как вы изволили заметить, ближайшему родственнику, о котором предположительно ничего не знали? Ни год назад, ни позднее, а тогда, когда с Джеймса Барнса наконец сняли все подозрения в связях с Гидрой, оправдали, признали героем войны? — Мария, — Стив поджал губы. — Капитан, вам не так много известно о майоре, чтобы доверять ему, так что прошу не мешайте, — строго заметила Хил. Стив сложил руки на груди, отходя к зеркальной стене, за которой сидели ещё с десяток агентов, делая записи, проверяя всё, что говорил Джек. Джек спокойно пожал плечами. — До шестнадцатого октября прошлого года я находился в заключении в апартаментах наследника в королевском дворце Гильбоа в Шайло. Без предъявленного обвинения и вынесенного приговора. Шестого октября ко мне пришёл мой кузен по матери, Эндрю Кросс, и предложил покинуть заключение, — спокойно начал рассказывать Джек. — Я согласился. Эндрю психопат, и я предполагал, что он играет в свою игру, но на тот момент наши цели совпадали. Эндрю помог мне выбраться из дворца, вручил документы и дебетовую карту. Сутки я провел в доме Кроссов в Шайло. Потом меня перевезли через французскую границу и вручили билеты на самолет до Бостона. Восемнадцатого октября я прилетел в Бостон. Как оказалось, мне каким-то образом оформили двойное гражданство, так что виза не понадобилась. Джек отпил воды. — Я арендовал квартиру на западе Бостона. Прошёл полное медицинское обследование в клинике. В том числе сдавал анализ ДНК на генетические нарушения. Мне обещали, что эти данные — врачебная тайна, и я не представляю, как они оказались в открытом доступе и стали доступны кому бы то ни было. Насколько мне известно, это незаконно. До двенадцатого апреля текущего года я жил в Бостоне и зарабатывал фрилансом как переводчик. Двенадцатого апреля ко мне пришёл Джеймс Бьюкенен Барнс и предоставил документы, из которых следовало, что именно он, а не король Сайлас Бенджамин, является моим биологическим отцом. До этого момента я не представлял, что не являюсь родным сыном Сайласа Бенджамина. Да, я знал о Джеймсе Бьюкенене Барнсе — как о герое второй мировой войны, снайпере Ревущих Коммандос, поскольку проводил исследование о Ревущих Коммандос во время учёбы в парижской военной академии. Но я не связал человека, который ко мне пришёл, с погибшим героем второй мировой. Не связал сразу. Джеймс сказал мне, кто он. Я поверил не сразу. До двенадцатого апреля я вообще не знал, что Джеймс Бьюкенен Барнс жив, тем более — что он имеет ко мне какое-то отношение, мисс Хилл. Мария натянуто улыбнулась. — Проверить связь Джонатана Барнса с рынком фальшивых документов, — громко сказала она. — Вы утверждаете, что не знали ранее о Джеймсе Барнсе, хотя это именно его силами ваш отец занял престол Гильбоа. — Мария, ради бога, его тогда и на свете не было, — вновь вступился Стив. — Можно вас, капитан, на пару слов? Они отошли в дальний угол, но Мария и не думала понижать голос. Дернув Стива за ворот форменной куртки, она раздражённо зашипела. — Роджерс, не помогаешь мне делать мою работу, так хотя бы не мешай! Ты здесь только потому, что хочешь защитить дорогого тебе человека! Вот и защищай! Всем будет легче, если мы расколем его до того, как он окончательно влюбит в себя твоего Барнса. — Баки не нуждается в моей защите, — ответил Стив. — Интересно, — протянула Мария, возвращаясь к столу, за которым сидел Джек. — Так вот, как вы, офицер разведки и наследный принц, могли не знать, кто возвёл вашего отца на престол — это первое, и второе — кто может подтвердить ваши показания о нескольких годах заключения? — Дурак был. Я знал лишь то, что обсуждали при мне Сайлас Бенджамин и Роза Бенджамин: Сайлас сверг предыдущего короля Абадона и был коронован по просьбе народа, — усмехнулся Джек. — Этот же факт прописан во всех современных учебниках истории Гильбоа, по которым я учился. Вы правда думаете, что человек с таким самомнением, как у Сайласа, поделится с кем-то тем фактом, что восшествию на престол он обязан чужим рукам? Да он целую историю придумал про то, что его господь благословил — про корону из бабочек, он её на каждом публичном выступлении повторяет. Может, и сам в это верит. — Джек откинулся на спинку стула. — О том, что я был в заключении, напрямую знали: Сайлас Бенджамин, Роза Бенджамин, Мишель, моя сестра; Люсинда Вольфсон — она два года содержалась вместе со мной; Томасина Карроу, глава личной службы безопасности короля; дворцовая охрана и горничные Хлоя и Бернадетта, не знаю их фамилий. Косвенно могли знать мои сослуживцы из сто двадцать седьмого разведывательного. Мы поддерживали отношения, но в заключении у меня не было возможности с ними связаться. После освобождения я до недавних пор тоже не связывался с ними, чтобы не компрометировать. — Какова причина того, что вы оказались заперты под домашним арестом? — усмехнулась Мария. Стив подобрался. Он слишком хорошо знал Хилл, чтобы не понимать, она нащупала какую-то точку и будет давить, пока не сломает Джека или пока он не скажет то, что она хочет услышать. — Я гей, а гей не может быть наследником и уж тем более не может претендовать на престол Гильбоа, — спокойно ответил Джек. — Такова позиция короля. Вместе со мной в заключение была помещена моя номинальная невеста, Люсинда Вольфсон. По приказу короля я должен был сделать ей ребенка, которого король собирался воспитывать сам как «нормального». За два года Люсинда не забеременела, и её освободили. Меня — нет. Мария ещё часа два «издевалась» над Джеком, переспрашивая одно и то же, лишь немного меняя формулировки вопросов, ходила кругами, но в конце концов ударила ладонями по столу, поднялась. — Информация будет проверена и вам сообщат о принятом решении по вашему вопросу. Пока можете быть свободны, вас проводит кто-нибудь из агентов. — Я сам провожу мистера Барнса, — безапелляционно заявил Стив. — Какой же ты иногда придурок, Роджерс, — едва слышно возмутилась Мария им в спину. — Что только Шэрон в тебе нашла? — Я и сам хотел бы знать, — ответил тот, нажимая на кнопку вызова лифта. — Шэрон? — спросил Джек, поводя плечами, чтобы сбросить напряжение. — У тебя есть девушка? Слушай, мне обещали, что будет два дня допросов, а меня отпустили — ещё даже не вечер. Что-то пошло не так? Стив вздохнул и потёр переносицу. Как же он устал отвечать на этот вопрос, кто бы знал. И если кого другого он мог спокойно послать по известному адресу, то точно не Джека. — Нет у меня девушки. Шэрон, она… внучатая племянница Пегги Картер. После моей разморозки Шэрон сватали мне чуть ли не всем ЩИТом. Мы дружим, не особо распространяясь об этом. Нам обоим удобно, чтобы нас считали парой. Меньше вопросов и сплетен в прессе, если у национального героя есть боевая подруга, практически жена. Они вышли на подземную парковку. — А отпустили тебя потому, что Мария узнала всё, что смогла… — А если чего-то не знает Мария Хилл, значит, этого и не было, — добавил курящий около машины Баки, раздавил окурок в левой руке, ссыпав пепел в карманную пепельницу, подошёл, обнял Джека. — Как ты, малыш? Джек ненадолго прижался к отцу. — Нервничаю, — признался он. — Я сказал Хилл, что меня посадили, потому что наследник-гей — позор короны, но, может, дело было ещё и в том, что меня короновали, когда Сайлас пропал после покушения? Впрочем, я всё равно так и не понял, за что отсидел три года. Прихоть короля. Пусть проверяет. Даже если спросить Сайласа, сегодня он назовёт одну причину, завтра другую, через неделю третью, а через месяц вообще заявит, что меня никогда не было. Стив отвёл взгляд. — Твои слова подтвердила Люсинда Вольфсон. Она с семьёй перебралась в Швейцарию. Мария сознательно утаила, что с твоей невестой, Джек, ЩИТ связался в первую очередь. Её показания подтверждают каждое сказанное тобой слово, и про Сайласа добавила много «хорошего». Езжайте домой. Отдохните, а мне ещё работать. Баки благодарно кивнул. Он прекрасно знал, что если бы Стив не маячил за спиной чрезмерно усердной Марии, то Джека он не увидел бы ещё очень долго. — Стив, не надо чувствовать себя виноватым, — улыбнулся ему Джек. — Это разведка, это проверка, это нормально, в конце концов. Я бы скорее удивился, если бы ЩИТ принял меня с распростёртыми объятиями на основе одного только анализа ДНК. ЩИТ Баки мучили год, несмотря на то, что он герой второй мировой и всё такое, а я кто? — Он хлопнул Стива по плечу. — Всё в порядке. И спасибо. — И правда, поехали. — Баки обнял Стива, похлопал его левой рукой по спине. — Приходи сегодня пораньше, пусть Хилл сама разбирается. Тебе самому не помешало бы отоспаться и начать снова жрать как следует. Стив пожал плечами и, махнув на прощание рукой, ушёл обратно в здание. Уже в Башне, накормив оставшегося сегодня в полном одиночестве Принца и поставив перед Джеком тарелку с пастушьим пирогом, Баки сел напротив, внимательно разглядывая сына. — А ты любишь театр? — ни с того ни с сего спросил он. — Оперу и балет не люблю, — покачал головой Джек. — К обычному театру равнодушен. Я кино люблю, только у меня никогда не получалось ходить в кино так часто, как хотелось бы. А ты? — Кино люблю, особенно современное. В сороковых мы со Стивом ни одного сеанса не пропускали. Как только лишний четвертак в кармане появлялся, шли в кино. Здесь в гостиной экран со стену размером, мы с Броком часто там матчи или фильмы смотрим. А Стив говорил, что ему сама атмосфера кинотеатров нравится: ряды сидений, запах карамели и попкорна, темнота. Романтик, — улыбнулся Баки, а потом воровато оглянувшись, сунул руку за пазуху и достал оттуда сложенный вчетверо листок. — Смотри, что у меня есть, только Стиву не говори, что я показал. На обычном альбомном листе простым карандашом был нарисован уснувший в кресле Джек. — Я такой? — удивился Джек. — Я правда такой? Баки, ты хулиган! Вдруг Стив огорчится? Он взял листок и вгляделся. — Стив очень хорошо рисует, — сказал он и без всякой связи добавил: — Надо будет вытащить его в кино. Какие фильмы он любит? — Он с сороковых не рисовал, а тут… — Баки улыбнулся, сложил рисунок и спрятал. — Я должен был тебе показать. Стив — особенный человек. Не знаю, как объяснить, он никогда ничего для себя не просит и не делает, и вот такие вот вещи обычно остаются незамеченными. Стив любит документалистику, историческое кино, но с удовольствием пойдёт и на последний блокбастер, лишь бы время нашёл. — Я попробую его уговорить, — улыбнулся Джек. — Скоро будут показывать «Сознание воды» — трейлер интересный, хочу посмотреть. Пойдёте с нами с Броком? — Двойное свидание? — подмигнул Баки. — Только ты уверен, что надо с собой брать родителей? Джек серьёзно посмотрел на него. — Стиву так будет спокойнее, — сказал он. — Что-то старое — поход в кино с тобой, что-то привычное — вы с Броком, что-то новое — я. Он не очень-то хорошо вписался в это время, я прав? Чёрт, я сам ещё толком не вписался, а был оторван от реальности всего-то три года, мне даже газеты приносили. Но все эти смартфоны, голографические экраны, Джарвис — я до сих пор не привык. Чувствую себя как в грёбаной фантастике, в киберпанке. — Меня не было рядом, когда Стива разморозили. — Баки посерьёзнел, с него слетела привычная смешливость. — Никого не было рядом. Не знаю, как он справился, как он до сих пор справляется. Когда я начал осознавать себя, когда вспомнил его достаточно, чтобы подпустить к себе ближе, чем на несколько метров, понял, что у Стива всё ещё никого нет. Он будто в янтаре застыл без движения. Баки налил чай в высокие кружки, поставил одну перед Джеком. — Он не рассказывал ничего про себя. Так что я не знаю. Иногда мне кажется, что он и не адаптировался, только смирился с тем, что ничего не может изменить, и охотнее всего занял бы моё место в криокамере. Джек отпил чай. Идеальное сочетание крепости, температуры и сладости, всё как он любил. — Самонадеянно попробую его расшевелить, — сказал он. — Но теперь я понимаю, почему он живёт здесь, а не у себя. С вами он чувствует себя живым. Слушай, а где Брок? Девятый час уже, а его всё нет. Баки нахмурился. Хоть и прошло то время, когда Зимний болезненно реагировал на отсутствие командира рядом, но Баки всё равно старался не выпускать его из виду и просил всегда отзваниваться, если задерживается. — Может, с ребятами своими где застрял, — деланно равнодушно отозвался Баки, набирая номер Брока и вслушиваясь в длинные гудки, будто они могли ответить. — У него же нет миссий сегодня? — встревоженно спросил Джек. — У вас все миссии совместные. — Нет, конечно, — буркнул Баки, набирая сообщение за сообщением, стараясь достучаться хотя бы до Стива, тоже где-то запропастившегося. — Мстители иногда работают одни, чаще — со СТРАЙКом, конечно, но и тех одних тоже могут заслать куда-нибудь. Но Брок не мог не маякнуть. — Успокойся, — Джек положил ладонь на руку Баки. — Всё с ним в порядке. А что не отзвонился — посмотри пропущенные звонки. Может, он в зале с кем-то застрял, а телефон в раздевалке, и он не слышит. Пропущенные и правда были и даже одно сообщение. Видимо, Баки был так поглощён проблемами Джека, что ни на что не обращал внимания. Прочитав сообщение, он только глаза закатил. — Папочка не придёт сегодня домой, — Баки подхватил пробегавшего мимо Принца. — Пьянка у них по поводу очередной несостоявшейся любви Милза, и Брок приползёт утром. Пойдём, что ли, кино посмотрим. Или ты к себе? Скоро Стив вернётся, если не решил тоже ночевать на базе, как все последние дни. — Кино посмотрим, — ответил Джек, быстро набивая смску Стиву с вопросом, придёт ли он и будет ли смотреть с ними кино. — Давай какую-нибудь старинную старину, вроде «Кошмара на улице Вязов»? Я его в первый раз в четырнадцать посмотрел, потом две ночи не спал со страху. А Мишель вообще после первого же появления Фредди завизжала, сбежала и досматривать не стала. — Это что за фильм? Не видел, но если хочешь, почему нет, у Тони в фильмотеке даже «Прибытие поезда» имеется. Стив вышел из лифта как раз, когда Баки с Джеком только устроились на диване, обложившись всякой вкусной дрянью, поздоровался и, приняв душ, присоединился, устроившись рядом с Джеком. — Что за фильм? — «Кошмар на улице Вязов», — ответил, хрустя попкорном, Баки. — В рецензии написано — один из лучших фильмов ужасов. Стив с Баки не могли смотреть молча, они ругали главных героев, пытаясь доказать им, что в реальной жизни их бы давно сожрали, критиковали любые их действия, а когда на экране появился Фредди, Баки вскочил на месте. — Стиви, гляди! Красный череп! — И ведь тоже немец, — заметил Джек, которому про Красного Черепа рассказывали и Стив, и Баки. — Может, у них это национальное? Баки толкнул Джека в бок и поднял вверх бионическую руку, напрягая сервоприводы, заставляя пластины беспорядочно калиброваться, делая протез похожим на сумасшедшего кибернетического ежа. — Но я всё равно круче! — подвёл он итог. Дальше просмотр пошёл бы в относительной тишине, если бы Баки мог спокойно усидеть на месте, не вскакивая каждый раз, как видел Фредди, наигранно вскрикивая вместе с главными героями, закрывая лицо ладонями, а Стив не смеялся открыто, в голос, сам того не замечая, привалившись к плечу Джека. Джек то и дело прижимался щекой к волосам Стива, они всё время сталкивались пальцами в пакете с чипсами и прижимались плечами. — А хороший фильм, — улыбнулся Джек, когда пошли титры. — Всё такое милое и наивное, прямо ностальгия пробирает. Мир без интернета, без мобильных телефонов… У меня в ванной в академии, кстати, были вот такие же краны, крестом, и я их побаивался. Баки глянул на часы, поднялся, потягиваясь. — Так, детки, папочка Баки отчаливает спать, а вы тут не шумите. Это у вас выходные, а мне аналитиков завтра пытать. Стив, ты завтра спишь, а не мчишься на базу! Понял? — почти приказал он, развернулся к Джеку, обнял его. — Добрых снов. И ушёл к себе, насвистывая под нос. И Принца с собой забрал. Стив вытянул ноги, спихнув на пол диванные подушки, закрыл глаза. — Может, ещё кино посмотрим? — предложил он. — Там ещё семь частей, — улыбнулся Джек, как бы невзначай погладив Стива по бедру. — Вторая и третья — самые лучшие. Вторую часть смотрели в тишине, Стив то и дело вырубался, роняя голову на грудь, а в конечном итоге и вовсе как-то незаметно сполз, устроив голову на плече у Джека и уснул, не досмотрев и до середины. Джек честно досидел фильм до конца, хотя голова у Стива оказалась тяжёлая. Потом выключил телевизор, уложил Стива на диван, укрыл лежащим на спинке пледом и ушёл к себе. Принимая душ и надевая пижаму, Джек размышлял, чего в заснувшем Стиве было больше — усталости или доверия? Джеку, конечно, хотелось, чтобы доверия, но это вполне могла быть и усталость.