Отдам котёнка в добрые руки

Баки наблюдал за странными плясками Стива и Джека недолго, почти сразу сообразив, что между этими двумя всё как-то странно разладилось буквально за один день, хотя последнее время и Стив, и Джек ходили счастливыми и только что не светились. Что же могло перемениться настолько кардинально? Складывалось впечатление, что Джек откатился в состояние их первой встречи, и с большим удовольствием забился бы в самый тёмный угол своего этажа и не показывался бы оттуда. Стив и вовсе будто посерел весь, выгорел, если и улыбался, то картонно, фальшиво настолько, что зубы сводило. Он не перестал приходить на ужины и завтраки, но смотрел при этом так, что Баки жутко становилось. — Так, Стиви, — Баки поймал его как раз после ужина и чуть ли не за ухо втащил в лифт, нажимая на кнопку его этажа. — Мы сейчас сядем, и ты мне расскажешь, какого дьявола у вас творится. — Баки, мы сами разберёмся, — попытался отмахнуться Стив, но замолчал, получив металлической рукой по затылку. — Ага, разберётесь, — цыкнул Баки. — Доразбирались уже. Джек не знает, куда спрятаться, голову в плечи вжимает, стоит тебе на кухню войти, — толкнул Стива на диван, нависнув над ним. — Что ты сделал моему сыну? — Ничего, — Стив глянул так, что у Баки сердце ухнуло куда-то вниз, пропуская удары. — Я сказал, что люблю его. Только это, и всё. Разве я мог причинить ему вред? Выдохнув, Баки откатился в сторону, плюхнулся рядом, доставая сигарету из пачки. — Ой, дурак, — протянул он, закурив. — Разве можно вот так вот нахрапом? Он всю жизнь получал по шее за свою любовь, только начал выползать из всего этого, и тут ты со своей любовью. Не мог подождать хоть немного? Чего тебе не хватало? — Баки, я понимаю… — Понимает он. — Баки выпустил струйку дыма в потолок, краем уха слыша, как усиленно заработала вытяжка. — Всё-то ты понимаешь, а что же тогда выглядишь так, будто жизнь кончилась? Ты ему нравишься, а любовь… Стив, любовь — сложная материя, особенно для Джека, особенно сейчас. Он не видел любви — никогда и ни от кого. Он боится принять приятие за любовь, боится причинить потом боль. Стив съёжился на диване, подтянув ноги к груди, ткнувшись лбом в плечо Баки, чувствуя тёплую ладонь на затылке, он распадался на части, почти скулил, давая наконец выход страху. — Друг мой Стивен, — тяжело вздохнул Баки, копируя Тора. — В первый раз, что ли, нас не любят те, в кого влюблены мы. Не мучай Джека, не смотри на него глазами побитой собаки. Радуйся хотя бы возможности находиться рядом, что он не улетел в Гильбоа, а остался рядом, и ты можешь его касаться. А любовь… разве тебе было плохо, пока ты не ляпнул о любви? Баки посидел ещё со Стивом, молча гладя его по плечам и спине. Он знал, что терзает его друга, и этого всегда и боялся. Стив был идеалистом, верным своему слову, и когда влюблялся, это каждый раз было «навсегда», но из современного поколения мало кто мог потянуть такую ответственность. И, видимо, Джек оказался не готов. Поднявшись на сорок второй этаж, Баки постучался в дверь и вошёл, не дожидаясь приглашения. Джек стоял у балкона, смотрел на Центральный парк и курил. — Ты пришёл рассказать мне, какое я дерьмо, что не ответил на светлые чувства Стива? — мёртвым голосом произнес он. — Нет, — покачал головой Баки. — Ты ничем ему и его чувствам не обязан. Бывает так, что мы не любим тех, кто любит нас. Я пришёл попросить тебя не закрываться в себе, малыш. Нет для этого повода. Джек повернулся к отцу. — Я не знаю, понимаешь? Просто не знаю, Баки. Стив… у меня ощущение, что его чувство требует от меня так многого, а я… У меня пустыня там, где у него сады. Я не могу вот так смело сказать ему: «Я люблю тебя, Стив», потому что откуда я знаю, хватит ли меня надолго? Он осунулся, под глазами залегли темные круги. — Слишком высокая планка, — продолжил он. — Я… не дотягиваю. Баки притянул к себе сына, обнял. — Малыш, вот что ты навыдумывал? Что это за странное чувство несоответствия? Да и Стив от тебя ничего не требует. Он обозначил свою позицию, не более. Решил, что должен сказать. Он в этом весь — максимализм и излишняя отвага. Не представляешь, сколько он за всё это получал по зубам. — Баки усмехнулся, поцеловал Джека в макушку. — Ты хочешь быть рядом со Стивом? — Сейчас — да, — выдохнул Джек. — Но откуда я знаю, что станет через год? — Что-то ты не туда смотришь, малыш. Тебе сейчас хорошо рядом со Стивом? Тебя сильно напрягает то, как он себя ведёт, смотрит? Вот конкретно сейчас, без оглядки на далёкое «потом»? — Да нет, — пожал плечами Джек. — Меня немного пугает его напор. Я не настолько хороший человек, чтобы быть объектом таких чувств. Баки усмехнулся, взлохматив волосы Джека. — Дурной ты, и всё. Не шарахайся от Стива, а то с него станется переехать обратно в свою квартиру в Бруклине, а будет слишком напирать — так и скажи. Он же не глупый и всё понимает, ну влюбился, с кем не бывает. Сын, живи сегодняшним днём, наслаждайся им и бери всё, что можешь и хочешь. С нашей работой завтра может и не наступить. Джек опустошенно выдохнул. — Проще сказать, чем сделать. Ладно, я попробую. —Так, — Баки схватил Джека за руку, потянул за собой. — Пойдём, посидишь у нас, Брок там на кухне над чем-то колдует. Посидишь, попьёшь со мной чаю, кино посмотрим. Хватит прятаться по углам. Стива всё равно не будет ни сегодня, ни завтра, так что выдохни. — Куда он делся? — спросил Джек. — У него день рождения завтра. У меня подарок готов. — Фьюри сорвал его, — пожал плечами Баки. — Должен к вечеру быть, но не раньше, это точно. Стив ушёл со щитом. — Папа, уже вечер, — встревоженно сказал Джек. — Посмотри, — он указал за окно. — Солнце почти село. — К завтрашнему вечеру, малыш. Не переживай, он же не только громкое имя, — Баки в очередной раз обругал Стива последними словами. Вот что ему стоило отказаться? Баки понимал, что Стив не хотел мозолить глаза Джеку, вот и умчался по первой просьбе. — Вернётся. Да и раз СТРАЙК не вызвали, то точно ничего серьёзного. Стив не ходит с другими отрядами. — Я не вижу ничего хорошего в том, что Стив умчался на задание в свой день рождения, — буркнул Джек. — Я настолько его обидел? Усадив Джека за стол, Баки покосился на его пустую кухню и сел напротив. — Не обидел, он видит, что тебе некомфортно в его присутствии, а постоянно сидеть на своём этаже он не может, вот и пошёл голову проветрить. — И даже писать ему бессмысленно, на задании-то, — буркнул Джек. — И кота ты забрал. И Брок на меня сердится. — А с Броком-то вы как умудрились лбами столкнуться? — изумился Баки. — Да мы не сталкивались, просто у него такой мрачный вид всякий раз, как он на меня смотрит… Баки только закатил глаза. — Ты слишком мало знаешь Брока, малыш. Он всегда такой, даже со своими. Он тебя считает нашим ребёнком, не моим, а именно нашим. — Пап, у него в последние дни такой вид. Что Брок по жизни выглядит как голодный волк, я давно привык, — усмехнулся Джек. — Так иди и узнай, что ему не так. Смысл бегать от проблемы. И вообще, пойдем пожрём уже. *** — Брок, — с порога спросил Джек. — Почему ты в последние дни такой мрачный? — Жара, — буркнул Брок. — Ты разве не чувствуешь? Ненавижу Нью-Йорк летом. Духота, влажность, жарко и воняет. — Он сунул в зубы сигарету и закурил. — Свадьба в августе, в самом пекле. Будешь нашим свидетелем? — Буду, — озадаченно сказал Джек. — Что, хочешь, чтобы и я пострадал в костюме? Так я привык, Сайлас другой одежды, кроме костюма и офицерского кителя, для мужчины и не признавал. — А я предлагал в обычной одежде, нет, кое-кто захотел быть элегантным, — поддел Брока Баки. — А если серьёзно, попросим кондиционер выкрутить на максимум, а в Башне и метель при желании устроить можно. Баки старался особо не тискать Брока, когда тот страдал от жары, зная особенности собственного метаболизма и повышенную температуру тела, лишь иногда прикасался ладонями, целовал невзначай. — Пап, а тебе не жарко? Хотя у вас так кондиционер выкручен, что не перегреешься, — с облегчением сказал Джек. — Хотя все это глупости, конечно, — вздохнул он. — Что вы подарите Стиву? Я приготовил набор профессиональных масляных красок и кисти. Гордо выпятив грудь, Баки рассказал про мотоцикл, который они с неделю с Тони перебирали по винтику, подгоняя под суперсолдатский вес, плюс всякие приятные бонусы, вроде встроенного маячка, навороченной противоугонки, глушилки сигналов и прочее-прочее-прочее. Тони, конечно, хотел накрутить побольше, но Баки удалось с боем отстоять и аутентичный дизайн, и минимум функций, которыми Стив всё равно пользоваться не будет. А главной своей заслугой Баки считал чёрный с хромом цвет мотоцикла, хотя Тони и настаивал либо на фирменном красным с золотом, либо хотя бы под цвет американского флага. Они орали друг на друга почти сутки, пока не сошлись на нейтральном чёрном, решив, что Стив, если что, сам может потом перекрасить, как ему захочется. — А ты, Брок? — спросил Джек. — Мотоциклетный навигатор, — ответил Брок. — Мало ли куда Кэпа занесет. Джек понимающе кивнул. Он начал успокаиваться. Может, он и правда не все испортил? Может, все ещё можно будет исправить? Ему вдруг остро захотелось поговорить со Стивом, но, если он на задании, лучше его не дергать. Да он и не ответит. Жаль, что они не попрощались с утра. *** В третьем часу ночи Баки летел, не разбирая дороги, в госпиталь: его разбудил телефонный звонок и Наташа, странно-осипшим голосом просящая его приехать, потому что Стив… Дольше Баки слушать не стал, узнал адрес, шепнул Броку, что со Стивом всё очень плохо, и умчался. Он не видел светофоров, сигналящих машин, не обращал внимания на полицейские сирены. Он должен был успеть. В госпиталь ЩИТа будто вымер, или это Баки не видел никого, пока мчался по коридорам, чуть не пробивая стены, не вынося двери. — Барнс, — Наташа махнула рукой, подзывая его. — Нужна твоя кровь, много. Стив в критическом состоянии, медики боятся переливать ему обычную кровь, у вас особая группа, только у вас двоих, Барнс, слышишь? Пока проверят совместимость с другими группами, время уйдёт. — Куда? — только и спросил он, скидывая на руки Наташи свою куртку. По тонкой прозрачной трубочке ярко-алой ниткой от Баки к Стиву тянулась жизнь. Один отдавал, делился безвозмездно, чтобы дать шанс другому, чтобы лучший друг, брат пережил эту ночь и продолжил бороться с несовершенством этого мира, хотя тот и не особо этого достоин. Баки лежал на боку, упрямо боролся со сном и накатывающей слабостью и, не отрывая взгляда, следил, как медики суетятся вокруг Стива, вытаскивают пули, обрабатывают раны, накладывая повязки. Чуть позже приехал Брок. К этому моменту Стива закончили оперировать, а Баки начали переливать плазму крови. Ему, в отличие от Стива, этот вариант подходил. — Что случилось? — спросил Брок, садясь у кровати Барнса. — Кэп нарвался? Слабо улыбнувшись, Баки коснулся ладонью бедра Брока. — Одиночка, — едва слышно ответил он. — Стив должен был встретиться на пустующей базе Гидры, мы её разнесли в том году, с каким-то беглым учёным. Именно так значилось в деталях миссии. Наташа рассказала, что Стив едва успел задействовать маячок, его расстреляли, Брок. Его там ждали и просто расстреляли почти в упор. Аналитики ошиблись. Это была ловушка на Капитана Америка в его, сука, день рождения. — Баки стёр со щеки влажную дорожку, одну, другую, но слёзы и не думали прекращать течь. — Брок, отряд ведь чудом успел, понимаешь? — Это не только аналитика. Это ещё и разведка, — сказал Брок, вытирая его слезы. — Миссия в Штатах? Или ты не в курсе? — Канада, под Кадотт Лейк, ты должен помнить то место. Там глухие леса и бункер вниз на пять этажей уходит, армию спрятать можно. Узнаю, кто готовил миссию, придушу. — Ему надо было взять СТРАЙК. Какая-то большая лажа с этой миссией, — покачал головой Брок. — Что вообще за бред — одиночные миссии для Кэпа? Он всегда был командным игроком. Баки сполз с подушки, чтобы попытаться устроить голову на коленях Брока, но трубка, торчащая из вены, опасно натянулась, и ему пришлось, тяжело вздыхая, вернуться на место. — Он взял прикрытие из бойцов Свонсона, но оставил их в джете. Спроси у Наташи папку с планом, там всё написано. Это не Стив выебнуться решил. Свонсон уже вытаскивал Кэпа и сюда вёз. — Не даст мне Романофф папку, у меня допуска нет, — отмахнулся Брок и погладил Баки по живой ладони. — Ты под капельницей надолго ещё? Давай я Джеку позвоню. — Полтора часа мне лежать, потом может ещё кровь понадобится, — слабо улыбнулся Баки, сжав его руку. — Позвони, пожалуйста. Но приезжать ему не стоит, всё равно его не пустят в палату. — К Кэпу в реанимацию не пустят, к тебе пустят, — сказал Брок и набрал номер. Долго слушал гудки. — Джек Барнс слушает, — раздался в трубке сонный голос. — Баки и Кэп в госпитале ЩИТа. — Что с ними?! — судя по голосу, Джек моментально проснулся. — Кэп в реанимации, Баки — донор. — Я приеду, — уже совершенно бодро сказал Джек. — Куда? Брок назвал адрес. — Я спущусь встречу тебя, — пообещал Брок. — Скоро будешь? — Через полчаса, — сообщил Джек. — Уже еду. У Баки сняли капельницу только через два часа. Врач, конечно, настоятельно просил не вставать и тоже отлежаться, не бежать непонятно куда, но Баки не мог находиться в пустой палате: как Стив, ему никто не говорил. Выйдя в коридор, он поймал первую попавшуюся медсестру, но та лишь замахала руками и сбежала, открестившись срочными делами. Следующая подхватила Баки под локоть, помогла добраться до мягкого диванчика в холле и даже угостила чаем с печеньем, рассказав, что Стив Роджерс находится в тяжёлом состоянии, но он стабилен. Так что волноваться не стоит. Объяснила, как добраться до его палаты, но строго-настрого запретила в неё входить. — Сэр, там есть окно. Попросите, вам поднимут жалюзи, и вы сможете за ним наблюдать. Ваш супруг с сыном как раз там. Джек стоял у окна, глядя сквозь большое окно на Стива, и сжимал кулаки до боли. Брок положил руку ему на плечо. Джек знал, что работа Стива опасна, знал, что сам он не имел отношения к подготовке последней миссии Стива, знал, что Стив опытный профессионал и здраво оценивает риски, но его все равно мучила вина. Все время казалось, что, если бы они со Стивом поговорили перед миссией, если бы Джек пожелал ему удачи, все бы обошлось. — Вы здесь, — Баки подошёл, тяжело ступая, привалился к плечу Брока. — Он выкарабкается. Слова, простые и понятные, такие всегда говорят в подобных случаях, но Баки старался уговорить самого себя поверить, не вздрагивать от малейшего писка сверхчувствительной аппаратуры, не вглядываться в бледное до синевы лицо Стива, не замирать взглядом на его грудной клетке, проверяя, дышит ли он. Сколько раз в сороковых он сидел рядом с лучшим другом, у его постели, держал в своих руках его слишком тонкую и хрупкую для мальчишки ладонь и беззвучно молился. Сейчас он уже и не помнил, к кому в детстве обращался, и ведь помогало. Стив вставал, перебарывал. Сейчас бы Баки снова воспользовался бы проверенным способом, но не помнил, кого молить. Брок обнял за плечи обоих Барнсов. — Кэп выживет, — сказал он. — Если он пережил семьдесят лет во льдах, а потом ожил, то это… Он выживет, вот увидите. Джек горестно вздохнул. Посмотрел на Баки. — Папа, ты-то как? — Как будто бухал со Старком всю ночь, и лучше бы и правда бухал, — попытался пошутить Баки, но взгляд так и не мог оторвать от тонких трубочек, прозрачной паутиной опутавших Стива. — Он справится. Брок, принеси, пожалуйста, кофе, иначе я усну прямо тут. А сам обнял со спины сына, устроив голову на его плече. Джек закинул руку назад, запутывая пальцы в отцовских волосах. — Да тебя алкоголь не берет, — подрагивающим голосом сказал Джек. — Папа, ты не узнавал, когда Стива переведут в интенсивную терапию из реанимации? — К полудню, если раньше не очнётся. Его ещё на месте удерживать придётся, чтобы не ускакал куда-нибудь вершить добро. Баки иногда ненавидел ЩИТ. За себя он не умел бояться, трезво оценивая свои шансы и прекрасно зная, что где-то его ждёт персональная пуля, от которой уже не уйти. Но когда дело касалось Стива или Брока, он даже думать об этом не хотел, готовый запретить им обоим рисковать собой. — Удержим, — пообещал Джек. Вернулся Брок, протянул Баки и Джеку по стаканчику с кофе. — Гадость, как любой кофе из автоматов, — сказал он. — Так и собираетесь торчать здесь все время? Идите позавтракайте, кафетерий уже открылся. — Потом, — Джек отпил кофе и сморщился. — Не могу я уйти, пока он не очнётся. В рожу ему дам и спать уйду, — буркнул Баки, в два глотка выпив отвратительно жидкий кофе. *** Болело всё. Стив не понимал где он находился, только противный писк, ввинчивающийся в виски, не дающий заснуть, провалиться в чёрное ничто. Он постарался вдохнуть полной грудью, открыть глаза. Рядом что-то заверещало. Руки не слушались, язык во рту распух и не шевелился. Кое-как разлепив веки, Стив уставился в низкий белёный потолок. Он не знал, как здесь оказался, и главное — где это «здесь». Последнее, что он помнил — это вспышки выстрелов, разрезающие пустоту, свист и гулкие удары щита, и боль, прошивающую тело с каждым попаданием. Обессилено закрыв глаза, он прислушался. Где-то, будто за стеной, он слышал взволнованный голос Баки. — Барнсы, уймитесь оба! — скомандовал Брок. — Он очнулся. К Стиву вошли медсестра и врач, начали что-то делать, что-то говорить. — Видишь, очнулся он, ещё и десяти нет, — сказал Рамлоу. — Прекратите психовать. Баки выдохнул и будто бы сдулся, стал меньше, сполз на пол, уткнувшись лицом в колени, только сейчас полностью осознавая, насколько близко прошла костлявая от его лучшего и единственного друга, только зацепив его подолом балахона. Он не видел, как у Стива вытаскивали из горла трубку вентиляции лёгких, как отцепляли какие-то датчики, заменяя их другими, как кололи препараты и Стив, слабо улыбаясь, пытался о чём-то хрипеть медсестре. Баки ничего не видел, он сидел, раскачиваясь из стороны в сторону, успокаивая взбесившееся сердце. — Я же говорил, что он справится! — прошептал он, подняв на сына сияющие непролитыми слезами глаза.