Отдам котёнка в добрые руки

Брок в очередной раз поправил галстук, купленный специально для свадьбы. Оглядел себя в зеркале с ног до головы. Он ещё никогда так не наряжался. Бывало, ему случалось надевать парадную форму на награждение, но сшитый на заказ костюм в его жизни был первым. — Я тебе всю жизнь буду это припоминать! — сказал он Баки, поправляя бутоньерку в петлице. — Очень на это надеюсь, — мурлыкнул Баки, которого вело от одного взгляда на будущего супруга. Брок в любой одежде был шикарным мужиком, без одежды ещё лучше, но строгий костюм-тройка менял его до неузнаваемости. Баки не мог думать ни о свадьбе, ни об ожидающих их гостях, ни о чём. Все его мысли крутились вокруг Брока, которого хотелось разложить прямо тут и взять по слюне, зажимая его рот ладонью. Тряхнув головой, Баки прочистил горло и отвернулся к зеркалу, убирая волосы в хвост. — Пора! — предупредил Стив, постучавшись в дверь. Джек заглянул в комнату. Он был в новом костюме цвета голубиного крыла. — Папа, Брок, машина ждёт, — сказал он. — Джек, если это лимузин, я тебе ноги выдерну! — рыкнул Брок. — Не лимузин, — хмыкнул Джек. — Просто представительский седан. Будете умеренно шикарны. *** Баки почти не помнил официальную церемонию, лишь множество счастливых лиц друзей и хороших знакомых вокруг и глаза Брока, в которых было столько всего намешано, что слов в английском, да и любом другом языке было бы недостаточно, чтобы всё рассказать. Баки не помнил, как по памяти произносил слова клятвы, не помнил, что именно умудрился пообещать, помнил лишь прикосновения тёплых рук, кольцо на безымянном пальце и поцелуй, вкус которого не смогут стереть даже обнуления. — Люблю тебя, — жарко прошептал Баки, прижимаясь к Броку. Брок ещё раз горячо поцеловал его. Город накрыло августовской жарой, но в муниципалитете был на максимум выкручен кондиционер, в машине был кондиционер, а в Башне была лучшая в городе система климатизации. Так что Брок смирился с костюмом. Тем более что Баки от вида Брока в костюме совершенно ошалел. Джек со Стивом были свидетелями на регистрации бракосочетания. Стив тоже был в костюме — Джек видел его в костюме в первый раз. Стиву шло. Тони и остальные ждали их в Башне. Когда уже нужно было ехать обратно в Башню, Баки, не выдержав, взобрался Броку на колени, дрожащими пальцами расстегнул пуговицы пиджака и жилетки, пробрался под рубашку и со стоном вжался, припал губами к его шее, прикусывая. — Хочу тебя, — почти взмолился он, совершенно не обращая ни на кого внимания. — Не могу. Хочу. Джек только хмыкнул и повёл машину так быстро, как это допускалось правилами. — Папа, десять минут, — сказал он. — Стив, мы же предупредим остальных, что молодожёны немного опоздают? — Да, — прохрипел Брок, подставляя шею. — Или много. Стив кивнул, стараясь не обращать внимание на стоны за спиной, хотя это, чёрт возьми, заводило не по-детски. Он быстро набрал Тони сообщение, что они немного задержатся по не зависящим ни от кого причинам, и вновь всё внимание перевёл на дорогу, на Джека, сидящего рядом, на его подрагивающие на руле руки. — Чувствую, опоздают не только молодожёны, — ослабив узел галстука, сказал Стив, жарко алея щеками. Никогда ему не приходилось бывать настолько близко от тех, кого захлёстывала настоящая, воспламеняющая всё вокруг страсть. Баки стонал, почти выл, подавая бёдрами, явно не совсем соображая, где он находится, тёрся о Брока, шептал, что он с ним сделает, когда… Стив был готов проклясть модифицированный слух. — Давай оставим их в машине, — предложил Джек, загнав машину в гараж. — Они ж до лифта не дойдут. — Барнс! — рыкнул Брок. — Я не собираюсь отдавать супружеский долг на заднем сиденье машины, как подросток! — Поебать, — жарко выдохнул Баки и сжал член Брока сквозь несколько слоёв ткани. — Детка, либо ты меня здесь, либо я тебя в лифте. Стив выбрался из машины, захлопнул дверцу. Он почти завидовал сейчас Баки, его открытости. — Рано или поздно они придут в себя, — заметил Джек, беря Стива за руку и ведя к лифту. — За себя я не так уверен. Едва дверцы лифта раздвинулись с мелодичным звоном, Джек толкнул Стива внутрь, прижал к стене и поцеловал. Стив застонал, вжимаясь в Джека. Его вело, внутренности скручивало от желания рвануть на Джеке рубашку прямо здесь, в лифте. Они вывалились из лифта на сорок втором этаже, едва не вышибли дверь в апартаменты Джека и повалились на диван, сдирая с себя пиджаки и галстуки. — Остальные… подождут, — выдохнул Джек, прижимаясь к Стиву бёдрами. *** Баки только что не мурлыкал, как обожравшийся сливок кот, прохаживаясь между друзей, принимая поздравления, похлопывания по спине. Его тело пело, звенело от удовольствия, от чувства полного удовлетворения, вытраханности, хотя Баки всё равно предвкушающе улыбался в ожидании ночи. — Подарки на этот стол, — командовал Тони. — Не открывать подарки, у себя откроете. Играла негромкая приятная музыка — удивительно удачно подобранный микс из хитов самых разных лет. Джек без пиджака и галстука, в слегка помятой рубашке, учил танцевать Стива, брюки которого словно пережили торнадо. Брок раскинулся в низком кресле с бокалом в руке и поглаживал по бедру Баки, когда тот подходил поближе. — Торт! — скомандовал Тони. — Свадебный торт! — А вы знаете, — сказала Пеппер, — что нижний корж этого торта — это тот самый свадебный пирог, который надо положить под подушку, чтобы приснился суженый? — Боюсь, его сейчас растащат в мгновение ока, — расхохотался Баки, помогая Броку подняться. Трёхэтажная нежно-голубая конструкция с красной звездой на самом верху обескураживала. Баки обошёл торт трижды по кругу, подцепил пальцем крем, отправив его в рот, прижмурился от удовольствия. — Брок? — позвал он, взяв в руки нож. Когда они отрезали изрядный кусок торта и показательно измазали друг друга, Баки наконец выдохнул, полностью осознавая произошедшее. Он стал мужем Брока, совсем стал, будто подписал пожизненный контракт, потому как не отпустит и сам не уйдёт, что бы ни происходило с ними. Это ощущение окрыляло, будто наполняя гелием весь организм. Баки был оглушающе счастлив. Он танцевал, смеялся, чуть не своротил к чертям весь торт, когда пытался достать звезду с верхушки. В какой-то момент он выловил из толпы Стива и утянул его в дальний угол, где было чуть тише. — Я счастлив, Стиви, — признался он, обнимая друга. — Бог свидетель, или кто там за него, я невозможно счастлив. — Рад за тебя, дружище, ты заслужил это, — искренне улыбнулся Стив, хлопая Баки по спине. — Баки потрясающий, — тем временем говорил Джек Броку. — Я так рад за вас. — Баки сумел отпустить прошлое, — отозвался Брок. — И тебе бы не помешало. Новая страна, новая работа, новый любовник, новый Джек. Ты даже фамилию сменил. У тебя семья другая. Джек задумался. — Проще сказать, чем сделать. Брок пожал плечами. — Можно копаться в прошлом и переживать из-за того, что было. А можно выстраивать что-то новое. Твой выбор. Сил хватит только на что-то одно. Когда уже изрядно перевалило за полночь, а гости и не думали расходиться, Баки молча утащил Брока наверх, подмигнув Стиву и пожелав Джеку доброй ночи. У Баки на супруга было ещё очень много планов, и он нужен был ему ещё относительно трезвым. Но гости, похоже, и не заметили пропажи виновников торжества. Наташа в углу резалась с Таузигом в карты на раздевание и, судя по довольному лицу великана, сливала не первую партию. Тор травил малопонятные, но уморительно смешные асгардские байки. Джек отбивался от внимания мелкого вертлявого Паркера, которого пригласили так, за компанию, и наливали только лимонад, как бы тот ни просил хоть чего-то другого. Бартон вместе с Мэй метали вилки в какой-то аляповатый плакат. Народ развлекался, живо напомнив Стиву праздники в старом Бруклине. Джек подошёл к Стиву, обнял его сзади, устроил подбородок на плече. — Тебе как будто одновременно радостно и грустно, — сказал он. — Это светлая грусть, — отозвался Стив, погладив Джека по рукам. — Вспоминаются сороковые. Одно дело — прожить все эти годы, меняясь, перестраиваясь, а совсем другое — перескочить во времени. Поначалу не понимал, зачем меня разморозили, жил механически: просыпался, ел, ездил в ЩИТ, на миссии, тренировался. Даже пару раз просил, чтобы вернули обратно. У меня в этом времени не было никого. — А потом появился Баки, — сказал Джек. — Стало легче? — И труднее одновременно, — признался Стив, наблюдая за веселящейся толпой. — Он и в сороковых был центром моего мира, единственным, кто понимал и всегда поддерживал, шёл следом. Но он не помнил меня, не помнил своего прошлого и был уже совершенно не тем Баки. Не спал ночами, а лишь сидел в углу, смежив веки, пока не рассветало, искал Брока, оживал только при упоминании его имени. Но Баки был хотя бы жив, мне этого хватало, чтобы хоть как-то держаться. С Броком он оттаял, начал снова меняться. Я не ждал, что он станет прежним, просто хотел, чтобы он был счастлив, и вот мы здесь. — Стив светло улыбнулся, поцеловал ладонь Джека. — Я всегда мечтал погулять на его свадьбе. — И даже неважно, что это свадьба со стрёмным горелым мужиком, — хмыкнул Джек. — Но им и правда очень хорошо вместе. Знаешь, я не особо в курсе того, что творилось в гей-тусовке Гильбоа… разовые встречи всё-таки не то что постоянные отношения. Никогда не был знаком ни с одной парой. Но сейчас я хотя бы могу посмотреть, как выглядят нормальные постоянные отношения не по расчёту, а по любви. Для меня это важно, потому что я сам ничего не умею. — Как ни странно это говорить, но Брок с Баки — самая нормальная пара из всех, кого я видел в этом веке. У них есть чему поучиться, — согласился Стив. — Нам так точно, — согласился Джек. — Потому что чему я могу научиться у Тони? Изводить Пеппер, которую он любит без памяти? А Наташа и Клинт вообще за гранью. Хотя что-то в Клинте есть… — У Клинта семья и дети, иногда мне кажется, что Наташа тоже его ребёнок, отбившийся от их стаи, блуждающий где-то рядом, но не смеющий подойти ближе. — Стив коснулся губами скулы Джека. — Такое ощущение, что мы, Мстители, все немного ущербные в общечеловеческом плане, не умеющие ничего делать как надо, кроме как разрушать мир вокруг и самих себя. На кого ни глянь, в кого ни ткни, попадёшь в одиночку, упорно делающего вид, что его всё устраивает. — Но ты теперь не такой, — Джек прикусил его за мочку уха. — И Баки с Броком не такие. Знаешь, Стиви, не забывай, что ты не только боец, но и художник. Это тоже важно. Это о созидании, а не о разрушении, понимаешь? Стиву хотелось рассказать Джеку, чего ему стоили все эти перемены и кто подтолкнул, хотелось признаться в слишком многом и настолько сокровенном, что это вновь могло отпугнуть, а Стив умел учиться на своих ошибках. А потому не стал ничего объяснять, рассказывать, как до знакомства с Джеком сутками мог сидеть перед чистым листом, как ломал и выкидывал карандаши, портил холсты, не в силах даже наметить хоть что-то. И что именно Джек, как путеводная нить Ариадны, вывел его на свет, показал, что не обязательно гробить себя, замыкаться, выползая только ради того, чтобы погреться в лучах чужого счастья, которому, как бы ни хотелось, Стив не мог быть сопричастным. — Пойдём ко мне, — предложил Джек. — Завтра выходной. Можно будет никуда не спешить. Погулять по городу или съездить куда-нибудь. Хочешь? — Хочу, — ответил Стив, развернувшись в объятиях лицом к Джеку, поцеловал его. — Пойдём, пусть народ веселится. Когда они ещё соберутся такой компанией. У Джека Стив никуда не торопился, медленно расстегнул пуговицы рубашки, снял её, повесил на спинку стула, пока Джек был в душе. Стив любил его с каждым днём всё сильнее и отчётливо понимал, что отпустит, если Джек захочет уйти, но сам никогда не сможет забыть, посвятить себя кому-нибудь другому. — Ты опять загрустил, — Джек вышел из ванной в одном только полотенце, обернутом вокруг бёдер. Подошёл к Стиву, обнял его, погладил по груди. — Нам надо завести собаку, Стив. Какую-нибудь смешную мелкую собаку, и чтобы она тебе улыбалась, и ты улыбался ей. Корги или что-то в этом роде. — И Тони снова устроит форменную истерику, — рассмеялся Стив, чмокнув Джека в нос. — Но твоё предложение мне нравится, раз уж Принц насовсем перебрался к Баки. Отстранившись, Стив отправился в ванную, отмылся до скрипа, скидывая с плеч усталость и невесёлые мысли последних дней. Баки учил его жить одним днём, радоваться даже мелочам, говорил, что это хоть и сложно, но здорово упрощает жизнь, стоит только привыкнуть. Стив растёр лицо, глянул на себя в зеркало и чуть было не дал сам себе в лоб, настолько потерянным выглядел его взгляд. — Что же тебе неймётся, Стивен? — спросил он сам у себя, умылся холодной водой и вышел к Джеку, очень надеясь, что тот ещё не спит. Джек не спал. Он валялся в кровати поверх покрывала уже даже без полотенца и перелистывал альбом репродукций Нормана Рокуэлла. — Знаешь, — сказал он, повернувшись к Стиву, — я всё время боюсь сделать в отношениях что-то не то. Мне тридцать, а у меня ведь никакого опыта постоянных отношений и никакого положительного примера. Сайлас и Роза — это династический брак, даже не смешно. А на Брока и Баки я всё ещё смотрю как на чудо. Понимаешь? Слишком боюсь облажаться и оттолкнуть тебя. Я до тебя даже ни с кем не спал вместе — в смысле сна, а не секса. Так много всего, чего я не умею и не знаю, Стив… — он вздохнул и отложил книгу. — И я до сих пор не понимаю, какой я. Сайлас говорил одно, Баки — совсем другое, и я в замешательстве. Может, психотерапия поможет, не знаю. Должна помочь. Устроившись рядом, Стив перетянул Джека себе на грудь, так, чтобы видеть его лицо, погладил по спине, провёл пальцами вдоль позвоночника, обводя каждый позвонок, не без удовольствия чувствуя, как откликается тело Джека. — Отношения — очень сложная материя, непонятная, как танцы на углях, неправильно наступишь — обожжёшься. Всё, что я знаю об отношениях, подсмотрено у других. Но знаю лишь одно — страх убивает всё светлое, что в нас есть. Такое ощущение, что мы с тобой бредём в темноте на ощупь. Сайлас, сознательно уничтожая тебя, мстил Розе за неверность и за невозможность в том числе жить с другой семьёй. А Баки... ты не думай, что он только от большой любви гордится и хвалит. Жизнь научила его разбираться в людях, как никого из нас. Он прагматик, хоть и скрывает это очень удачно, он видит все проёбы, замечает тёмные пятна даже там, где никто другой не в состоянии их увидеть, но и светлое он видит намного вернее. — Ко мне он пристрастен, — Джек льнул к Стиву, чувствуя, как его отпускает напряжение дня. — Я его единственный кровный родственник. — Он поцеловал Стива в ямочку между ключиц. — Может, хватит нам разговаривать? Хочу тебя.