Отдам котёнка в добрые руки

Баки позвонил на четвёртый день отдыха Джеку прямо на рабочий номер, не дожидаясь вечера. В окне видеосвязи виднелось невероятно голубое небо и пальмы. Баки улыбался, рассказывая о каких-то бабочках размером с добрую тарелку, колдовских закатах, прыжках голышом через костёр, и вдруг замолк, вглядываясь в далёкое лицо сына. — Малыш, с тобой всё в порядке, или этот олух царя небесного опять что-то наворотил? — спросил он, стряхивая с волос песок. — Всё в порядке, пап, — улыбнулся Джек. — Это не Стив. Это я. — Он помолчал и признался: — Наследие Сайласа, наверное. Всё время жду от Стива подвоха. Всё слишком уж хорошо. Понимаю, что я неправ, наверное, но… — он вздохнул. — Поговори с ним! — Баки придвинулся ближе к камере. — Стив из тех людей, что никогда не станут юлить и уж тем более врать. Не заложена в Стивене Роджерсе такая функция. Он ответит как есть. Малыш, Стив прямолинеен до безобразия, за что получал в детстве всегда и ото всех. И поверь, уж кто-кто, а он нисколько не изменился. — Папа, о чём поговорить? — удивился Джек. — О том, что передо мной все мои любовники так или иначе заискивали из-за моего статуса и титула? Но ни статуса, ни титула уже нет. И если честно, я совершенно не понимаю, что Стив во мне нашёл. Мог бы выбрать кого-нибудь лучше. Моложе. Не такого изломанного. — Вот и спроси. Чего гадать? — Баки улыбнулся, протянул руку к камере, будто хотел потрепать сына по волосам. — Никто лучше самого Стива не развеет твои сомнения. Береги себя, малыш. Не загоняйся. Люблю тебя и страшно скучаю. Экран мигнул, отключаясь. Джек хмыкнул и с минуту посидел, ничего не делая. Хорошо, что, когда Баки позвонил, в комнате никого не оказалось — Стив сегодня был на Базе, и Джек решил не ходить на ланч. На прослушку и камеры Джеку было наплевать. Он привык жить под постоянным прицелом. Хотя, конечно, зря Баки звонил в рабочий скайп. Впрочем, неважно. Стив приехал домой ближе к десяти вечера, быстро принял душ, чувствуя, как тело расслабляется, сбрасывая дневную усталость. Он, конечно, знал, что Брок командир что надо и его бойцы по праву считаются лучшими из всех групп огневой поддержки, но и представить себе не мог, как тяжело поладить с уже сработавшимся отрядом, решившим, как в детстве, проучить новенького учителя. Поначалу Стив, внимательно следивший за тренировкой бойцов СТРАЙКа, недоумевал, как эти увальни и недотёпы вообще умудряются сдавать нормативы, как всё это терпит острый на язык и скорый на расправу Рамлоу, пока не поймал насмешливый взгляд единственной девушки в отряде. Далее тренировка пошла как надо. Бойцы выкладывались на полную, демонстрируя чудеса маневренности в тяжелом обмундировании, стреляли от бедра и почти всегда точно в цель. Брок мог бы гордиться своими подчинёнными. Но всё это неслабо высосало сил у Стива. Не думал он, привыкший отвечать только за самого себя, что всё настолько сложно. Поднявшись на этаж Джека, он негромко постучал, надеясь, что тот не спит, а если уснул — чтобы не разбудить. Джек открыл почти сразу, обнял на пороге, взъерошил Стиву волосы. — Ты совсем вымотался, — сказал он. — Идём, я сейчас ужин разогрею. Заказал в китайском ресторане. Принц вился у его ног и привставал на задние лапы. Подхватив кота на руки, Стив вошёл на кухню. — Не понимаю, как Брок с таким удовольствием возится со своим отрядом, будто со щенками играет. Они меня умотали за один день так, что сказать страшно, — сел за стол, устроив Принца у себя на коленях. В мурчащем тёплом кошачьем тельце была какая-то странная магия. Стоило запустить пальцы в мягкую шёрстку, как все проблемы переставали казаться такими страшными и неразрешимыми, многое отходило на задний план, становясь мелким и незначительным. Будто вся вселенная закручивалась вокруг жмурящегося и когтящего колени Стива Принца. — А как твой день прошёл? — поинтересовался он. Звякнула микроволновка. Джек поставил перед Стивом еду. — Как обычно. Баки звонил, говорил, что скучает. Рассказывал про бабочек и прыжки через костёр. По-моему, они с Броком там вовсю зажигают. — Джек налил себе минералки и сел за стол напротив Стива. — Ходил к психотерапевту — ну, я к нему всегда по средам хожу. Отбивался от Тони — он что-то загорелся вручить мне тот мерседес, который мы на свадьбу брали. Еле отмахался. Нет, я понимаю, машина представительского класса, но зачем? Я в таких на всю оставшуюся жизнь наездился. Будет напирать — куплю себе списанный полицейский хаммер, перекрашу и буду на нём ездить. Знаешь, от некоторых высокородных привычек отказаться сложно, а некоторые сами отваливаются. Видимо, гены докера Барнса во мне сильнее генов промышленника Кросса. Привычка к роскоши отвалилась почти сразу. — Докер Барнс был тем ещё модником и любителем красивой жизни, — расхохотался Стив, уплетая курицу гун-бао. — Только на неё денег никогда не хватало, вот и вкалывал от зари до зари, чтобы быть самым модным в квартале и чтобы сестрички могли щеголять в платьях, которые их подружкам только грезились. Это влияние Зимнего так охладило стремление Баки к роскоши, хотя гедонистом он быть так и не перестал. — Нет, вот чувство стиля у меня осталось, — улыбнулся Джек. — И привычка к хорошо сшитым костюмам тоже. На меня с детства шил королевский портной. Сайлас сам не свой был до костюмов. Всегда бесился, когда видел меня в чём-то, кроме костюма или кителя. Я немного о другом. Я раньше, — Джек посмотрел на свои руки, — всегда носил кольца, если не был на фронте. Тяжёлые такие дизайнерские серебряные кольца. Коллекционировал их. А сейчас не хочу. По городу ездил исключительно на лимузинах, с охраной. В клубы ходил с охраной. Вот это отвалилось. И знаешь, это мелочи. Осталась самая гадость. — Джек помолчал, глотнул воды. — Мне с детства внушали, что у меня не может быть друзей. Ну потому что принц — одна ступенька до короля, а у короля друзей не бывает. Я не верил — я думал, что сам по себе такой замечательный, и меня будут ценить просто за то, что я — это я. Но что я такое, если убрать титул? Да ничего. Ко мне липли и на меня вешались всю жизнь только потому, что у меня были деньги и какое-то влияние. Даже Джозеф — ты же знаешь про Джозефа? — пытался использовать меня как объект ЛГБТ-пропаганды. Подставил меня страшно, не знаю, каким чудом я тогда выкрутился. Или не чудом. Может, мать подсуетилась. Не хочу в это лезть. Ко мне нормально относились только в сто двадцать седьмом, и то поначалу косились из-за титула. Я всю жизнь с этим прожил. — Джек помолчал. — Чёрт, не знаю, как объяснить. Стив отложил палочки, постучал пальцами по столу, старательно собираясь с мыслями. Сколько же всего приключилось с Джеком за тридцать лет его жизни, что он настолько растерян и совершенно утратил веру в людей. Стиву страшно делалось, стоило только представить, через что пришлось пройти Джеку, пока он не встретил Баки. И что ещё могло произойти, не реши Баки вдруг заморочиться с поисками хоть какой-нибудь родни. — Ты это ты, Джек. Такой, какой есть. Без громкого титула и королевства за спиной. — Стив поднялся, подошёл к Джеку, забрал у него из рук стакан. — Тебя окружали люди под стать твоему отцу. У власть имущих чересчур много завистников. Кому-то кажется, что будь они на твоём месте, то смогли бы лучше прожить эту жизнь, но справиться и не сломаться дано ой как не многим. — Сжав ладони Джека в своих, Стив поднёс их к губам, аккуратно коснулся каждого пальца поцелуем. — Ты просто не представляешь, насколько ты сильный и независимый, несмотря на весь ужас, что пришлось пережить. Ты справился, выстоял, не сломался, не утратил самого себя. Ты живой, невероятно яркий, иногда ослепляешь настолько сильно, что я теряюсь, не зная, достоин ли находиться рядом. Ты светишься изнутри каким-то своим собственным незамутнённым обстоятельствами светом. За одну твою улыбку я готов весь этот мир кинуть к твоим ногам. Джек огромными глазами смотрел на Стива и молчал. У него подрагивали губы. Он не находил слов. — Но… я сломался, — наконец тихо произнес он. — Если бы Баки не пришёл ко мне, я бы спился к лету. Я не сбежал из тюрьмы сам — мне устроили побег. Я просто сидел в Бостоне и переводил, чтобы не свихнуться от безделья. — Нет, родной, не сломался. Ты был близок, держался из последних сил, но нашёл в себе что-то, чтобы поверить совершенно незнакомому человеку, довериться ему, открыться, пойти следом. Ты не озлобился на мир за несправедливость, что творил Сайлас. Ты встал на ноги сам. Да, Баки помог, поддержал, но справился со всем ты сам, понимаешь? — Ты правда так думаешь? — с надеждой спросил Джек. — Конечно, да, Джек, — Стив сжал ладонями его лицо, заглядывая в глаза. — Ты невероятный, ты смог пройти через такие испытания без какой-либо поддержки, выбраться и отстоять самого себя. Ты сильный, смелый. Господи, Джек… я так сильно люблю тебя. Джек прижался к Стиву, спрятал лицо на его плече. Его трясло, и он никак не мог справиться с дрожью. Она прокатывалась по телу волнами, такая сильная, что стучали зубы. Подхватив его на руки, Стив, не глядя, дошёл до дивана, сел, не выпуская Джека из объятий, укачивая, прижимая к себе сильнее, гладил по спине, плечам, волосам, поцеловал в лоб. Ему так хотелось, чтобы Джека наконец отпустили демоны, терзающие, выматывающие последние силы. Стив не знал, достоин ли доверия и места рядом, но больше всего на свете он мечтал, чтобы Джек был счастлив. Наконец Джек задышал ровнее. Дрожь почти утихла. К нему на колени запрыгнул Принц и принялся топтаться, покрутился, лёг и замурлыкал. — Спасибо, Стив, — наконец сказал Джек. — Мне… мне нужно время, чтобы всё это переварить. Но всё равно спасибо. Он прижимался к Стиву так тесно, словно пытался забраться под кожу. Словно ему было нестерпимо холодно. Натянув на них троих плед, Стив немного сполз по спинке дивана, удобнее укладываясь сам и устраивая Джека с Принцем. — Джарвис, свет на три тона темнее, пожалуйста, — попросил он. Гостиная погрузилась в приятный полумрак. — А спать удобнее в кровати, — через некоторое время сказал Джек почти обычным голосом. Принц мурлыкал у него на груди так, что даже Стив ощущал вибрацию. — Нам ведь завтра работать. Ты снова со СТРАЙКом? — Я со СТРАЙКом, пока меня никуда не дёрнут или Брок не вернётся из путешествия, — вздохнул Стив. — Как он им головы только не пооткусывал. Пойдём и правда в постель. Можно я останусь сегодня с тобой? — Стив, — Джек приподнял голову, — я тебя когда-нибудь просил уйти? Или, если уж быть совсем точным — когда мы в последний раз спали порознь? — Привычку переть напролом мне очень тяжело изжить, — повинился Стив. — Не хочу тебя оттолкнуть, обидеть. Но я действительно слишком давлю на тебя… — Ну, что у тебя тяжелый характер, было известно ещё с двадцатых годов, — хихикнул Джек. — Да и у меня не лучше. Пойдём спать, что-то я вымотался. Завтра будет легче. И тебе тоже. Стиву не спалось. Сон ускользал от него, не давая погрузиться в дрёму, отпустить себя, отдохнуть как следует. Но и вставать, уходить в студию, в которую превратилась его гостиная, не хотелось совершенно. Джек так доверчиво льнул к его груди, и казалось неправильным оставлять его одного именно сегодня. В голове роились мысли, толкались, вытесняя друг друга. Стив пытался разобраться в себе, своей почти болезненной привязанности к Джеку, и никак не мог уловить чувство противоречия, которое у него возникало каждый раз до Джека, когда Стиву хоть кто-то нравился. С сыном Баки всё было по-другому, в разы острее, чувственнее, и в то же время Стив не боялся продолжения, он бы вообще хотел связать свою жизнь только с ним, с Джеком. Но это было чем-то из разряда невероятного. Провалявшись без сна, Стив поднялся задолго до рассвета, поцеловал Джека, переоделся и вышел на пробежку. Джек начал день с тренажерного зала. Они со Стивом были на диво синхронны: пробежка в Центральном парке у Стива, зал у Джека. Завтрак в отсутствие Брока и Баки готовили вдвоём. Вчера Джек уснул быстро, но с утра всё раздумывал над тем, что сказал ему Стив. Он понимал, что Стив, похоже, действительно его любит и сильно идеализирует. Но даже на идеализацию можно опереться: лучше похвала, чем упрёки. Джеку сильно не хватало обратной связи — положительной обратной связи. Он к ней не привык и теперь прокручивал в голове каждое слово Стива. Джек привык думать о себе вопреки тому, что лил ему в уши Сайлас, но для внятной самооценки этого было недостаточно. И вот вчера Стив сказал ему, каким он Джека видит, и это было странно, хорошо и дико. Потому что в таких словах Джек никогда себя не оценивал. Не думал, что он — такой. Но если поразмыслить… Если поразмыслить, Стив, пожалуй, был прав. Потому что Джек не просто выжил, несмотря на все старания Сайласа его угробить, но и многого достиг. Высокое для его лет воинское звание, пусть в Америке оно и не считалось. Поддерживающее окружение. Интересная работа в интересном месте. Чёрт, его любовником был сам Капитан Америка! Может, это и правда значит, что Джек чего-то да стоит? И ещё были Брок и Баки. Джек достаточно изучил отца, чтобы понимать: Баки ценит его не только из-за кровного родства. Поступки тоже много значат. Вот Принц… Казалось бы, такая мелочь, но так сильно влияет. Про Брока и говорить нечего: тут не было оправдания кровным родством, и Брок не отличался всепрощением, терпением, не раскидывался похвалами направо и налево. Брок всегда говорил то, что думал, чаще матом. Джек принял душ, вернулся к себе и начал готовить завтрак. Стив вернулся, прихватив в пекарне на углу свежих круассанов с марципановой начинкой, проводил взглядом чинно вышагивающего в сторону лифта Принца, как-то договорившегося с Джарвисом, и вошёл в гостиную. — Представляешь, сегодня одного бедолагу в парке белки обокрали подчистую — пока он с газетой медитировал над кофе, они стащили у него все пять пончиков. Поцеловав Джека, Стив выложил на большую тарелку круассаны. — Мне нравится, как ты пахнешь после пробежки, — сказал Джек, переворачивая на сковороде бекон. — Сначала позавтракаешь или в душ? Знаешь, я в Гильбоа каждое утро начинал с газет, а теперь мне странно, что кто-то их ещё читает. Все новости есть в интернете. Пробравшись ладонями под домашнюю футболку Джека, Стив погладил его по животу, коснулся губами шейных позвонков. — Надо бы в душ, но я совершенно не могу от тебя оторваться, — ответил он, притёршись бёдрами к заднице Джека. Джек подался назад и сокрушенно вздохнул. — Нам на работу выезжать через сорок минут. Я хочу… — он откинул голову Стиву на плечо. — Просто не могу позволить себе опоздать. Я не Баки, которому Фьюри прощает нарушения регламента. — Я быстро, — жарко выдохнул Стив. — Только приласкаю немного. Развернув Джека в себе лицом, лизнул его губы и опустился на колени, стягивая с Джека штаны вместе с трусами. Стив любил такие вот утренние ласки, когда Джек вспыхивал от пары прикосновений, громко стонал, отдаваясь наслаждению, и бурно кончал, выгибаясь в руках Стива. И уже после, расслабленный, садился за стол, сметая всё, что бы ни поставил перед ним Стив. Джек едва успел выключить плиту. Каждый раз, когда Стив вот так набрасывался на него, Джек изумлялся: его можно так хотеть? Так горячо, искренне, неподдельно желать? Все мысли вышибло из головы от прикосновений Стива. Стив сосал жадно, гладил горячими ладонями задницу Джека, его длинные ноги, готовый кончить сам от его протяжных просительных стонов. Проглотив всё до капли, Стив поднялся, поправил на Джеке одежду и, смущённо прикрыв ладонью мокрое пятно на своих штанах, поцеловал в губы и умчался в душ, напомнив возлюбленному, что у них не так много времени. Джек рассмеялся, покачав головой и чувствуя слабость в ногах. Всему, что Стив умел в сексе, его научил сам Джек. Но Стив оказался очень одарённым и талантливым учеником. Раскладывая еду по тарелкам, Джек размышлял о том, что это странно — быть постоянно с одним партнером. Джозефу Джек верность не хранил. Даже в голову не приходило. Да и Джозеф, насколько знал Джек, тоже не отличался постоянством. Для гей-тусовки Гильбоа это было нормально. Ну, для клубной тусовки. Но теперь Джеку не хотелось чего-то нового. Хотелось постоянства, привязанности, совместного сна, общих завтраков. Секса не по пьяни. Возможности поговорить в постели. Хотелось свиданий и совместных прогулок, каких-то общих дел. Наверное, дело в том, что Джек наконец повзрослел. В том, что образ высокородного повесы, каким его знал весь Шайло, для него неорганичен. Чужая шкура. Джек задумался о том, почему он так вёл себя в Шайло, и хмыкнул. Он ухитрился забыть, что у него не было выбора. Клубы и девки были прикрытием для шашней с парнями. Джек не мог позволить себе постоянного партнёра. Принцу бы не простили. Джек был известен прессе, примерно как Стив в Америке, и если бы он засветился с тем же Джозефом так, как засветился Стив, Сайлас бы его просто удавил за замаранную честь королевской семьи. Странно, что меньше чем за год здесь Джек почти забыл об этом. Стив не любил торопиться, а меньше всего он любил опаздывать, но любая спешка искупалась сытым довольством в глазах Джека, его мягкой тёплой улыбкой, от которой на душе самого Стива становилось светлее. Быстро прикончив завтрак и благодарно поцеловав Джека, Стив отправился к себе на этаж одеваться. Как бы это ни было странно и неудобно, ему проще было именно так, чтобы оставить Джеку хоть какую-то свободу, хотя они практически жили на сорок втором этаже. — Буду ждать на парковке, — махнул рукой Стив, нажимая кнопку лифта. Джек спустился на парковку через пять минут. Жара всё ещё держалась, и на работу он ездил не в костюме, а в рубашке без галстука и легких летних брюках. Было утро, довольно раннее, но город уже проснулся. Подкидывая на ладони ключи от «хонды», Джек предложил: — Поехали сегодня на моей? Стив с сожалением покачал головой, притянул Джека к себе, поцеловал жадно. — Мне на Базу. Просто хотел попрощаться перед отъездом. Хорошего тебе дня. И если что — звони. — Обязательно, — улыбнулся Джек, погладил Стива по щеке. — Не загоняйся слишком сильно.