I'm following you

Молодой человек лет 25 сидел перед камерой уже около часа пытаясь выглядеть гармонично и привлекательно. Он так долго расставлял фон, чтобы всё было идеально: гирлянды, кусочек тюля, что прикрывал вид на ночной город, плакаты с любимыми исполнителями, которые он развесил как только перебрался во Флориду. — Думаю, это все, что я могу вам рассказать о программе психологической подготовки, некоторая информация закрыта для разглашения. На самом деле было сложно. То, через что проходят переселенцы... Ужасно. Тяжело, вы пройдете настоящие круги ада, - Гарри задумчиво смотрит куда-то за камеру, - мне кажется, это стоит конечной цели, но решать вам…Если вы не дойдете до конца, то получите ни с чем несравнимый опыт. Гарри выключил запись, устало потирая глаза. Тренировки выбивают все силы, но жаловаться Гарри сильно не приходилось, ведь они давали свои плоды: прекрасное, подкаченное тело, на которое даже он сам не мог насмотреться, хотя занимался этим регулярно, прогуливаясь мимо зеркала во время походов на кухню, в туалет, лишь бы пройтись, чтобы посмотреть на себя. Рабочий стол в спальне завален конспектами, чертежами, макетами, несколькими увесистыми книгами по ботанике и инженерии, биологии и медицине, физике и химии. “Надо знать всё. Вы обязаны быть готовы ко всему.” Эти слова - негласный девиз всех преподавателей. Никто не спорит, жить все хотят… “Вдруг что случится, на всякий случай”. Похоже на фразу, которую нам говорят родители, когда откладывают в гору бесполезного хлама еще один предмет: “на всякий случай, вдруг пригодится”. Мы каждый раз вздыхаем, молча киваем… Гарри вспомнил Энн - свою маму. Возможно, он слишком редко ей звонит и пишет, хотя, рассказывать нечего, кроме того, что он уже выжат как лимон, а так называемый перерыв только через месяц, на время отбора новичков. Зачем её волновать. Он пишет новости своей сестре: без приукрас и фальши, а та делиться с матерью тем, что либо не сильно расстроит, либо заставят радоваться и гордиться. Набор номера, уже наизусть, противный, режущий уши гудок, однотонный, такой привычный. — Привет, Гарри! — Мам, прости, я давно не звонил, ты как? — Все хорошо, работа-дом-работа, как обычно, только тебя не хватает, я никогда не привыкну, что мой мальчик так далеко. Слышно как голос Энн немного дрожит. Она, кажется, вот-вот расплачется. В такие моменты Гарри хотелось провалиться сквозь Землю и оказаться в родной Англии, где-то рядом с мамой, чтобы обнять ее, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо. — Приезжайте ко мне через месяцев, у меня будет что-то вроде отпуска перед тем, как начнется подготовка новеньких… — Мы обязательно приедем: я, Робин, Джемс. Мы очень скучаем и боимся тебя потерять. Ты точно...? Вопрос она никогда не заканчивала, не было нужно, Гарри и так понимал, что она хочет узнать. — Да, мам. Точно. Я мечтал об этом всю жизнь, и сейчас у меня есть хороший шанс улететь. На той стороне провода лишь вздох: тяжелый, грустный, в котором слышиться отчаяние и беспробудная горечь. Ее сын не понимает и не разделяет ее страха за его жизнь, такова судьба матери - быть поддержкой и опорой, но она больше не может справиться с этим и, кажется не хочет. Она готова поддержать его во всем, но только не в том, что может лишить её 25- летнего сына навсегда. Навсегда.