Спеть в конце, чтобы жили другие

Фредди, уже знающий, что вскоре умрет и его смерть не будет легкой, уходя на последний концерт, благотворительный, возможно буквально спасающий кому-нибудь жизнь, оставил телевизор включенным на прямой трансляции – для своих кошек. Оскар сперва смотрел его вместе с Дилайлой, потом убежал по своим делам. Тиффани все проспала в уголке кресла. Ромео пришел и уселся рядом на столике ближе к концу. *** Казалось, что еще совсем недавно дом то и дело под завязку заполнялся гостями, ходил ходуном от веселого шума, музыки, пения, смеха. А потом стало тихо. Совсем тихо было последние несколько суток. Дилайла знала, что это означает… Знала и то, что Фредди не был так счастлив, как стремился показать всем вокруг, и какое-то время убеждал в том самого себя. Она почти сразу поняла, что к заселившемуся сюда мужчине его ревновать не стоит. Стоило бы к живущей напротив женщине, которую хозяин любил почти так же сильно, как ее, ладно, так и быть, больше, однако не так уж намного. Но с ней Фредди не спал, так что и смысла ревновать не было, Мэри на законное место Дилайлы не покушалась. Кошка знала, что лишь с ней Фредди переставал чувствовать себя одиноким. А счастлив был, когда она сворачивалась рядышком с ним теплым клубочком. С ней хозяин точно знал, что любим тоже, так же сильно. Не за что-то, не почему-то, просто потому, что он – это он, какой есть и другим не будет. Фредди, всю жизнь любя одного человека, ту женщину, всей душой, телом хотел быть с мужчинами, и был со многими, ища того самого своего единственного. Которого однажды решил, что нашел, а потом понял, что ошибся. Чего только не знала кошка Фредди Меркьюри, о чем не знали другие. В свою очередь, он точно знал, что она так же понимает все. Не так давно, шутя, хозяин позвал ее приложить лапку к завещанию, стать свидетелем. Того, как он завещал все той женщине по соседству. Позаботился о ней и после смерти, которая все равно, что уже наступила. Дилайла знала… Что позаботился Фредди обо всех, но что даже шофер получит больше на корм и игрушки, чем хозяйский любовник. Который запросто может разобидеться и набить карманы россказнями о нем. Случилось в жизни хозяина такое раньше, не исключал он повторения этого в будущем. Которого у него не стало, так что какое ему до этого дело. Разве лишь то не было известно маленькому бессловесному зверьку, слышала ли она порой самого Фредди или голос его мыслей, когда погружалась в свою чуткую кошачью дрему. Полусон, полуявь. Дилайла понимала все, и ей было больно и страшно, все больней и страшней с каждым днем. Как будто бы умирала она сама. Она поняла все сразу же. Ощутила, почувствовала. За мгновение до того, как тишина в доме сменилась шумом, который не мог больше потревожить больного. Теперь умершего… Все. *** Никем не замечаемая маленькая кошка, ужасно боящаяся, что ее опять выгонят, тихо-тихо прокралась мягкими лапками к своему любимому человеку, и последний раз устроилась у него в ногах. Могла бы – и сейчас никому не отдала, ничему! Дилайла знала, что это ненадолго. Скоро она догонит Фредди, вприпрыжку от радости, как когда-то носилась за ним по дому котенком, и дальше они пойдут вместе. И больше он от нее никуда не уйдет! Дилайла ласково замурлыкала Фредди, чтобы его подбодрить. Но он ее не услышал.