Спеть в конце, чтобы жили другие

- Дилайла! Фредди, выбравшийся из спальни ближе к обеду, сперва подавил зевок, затем крепкое словцо, не подобрав из целой кучи всего одно, потом смех в голосе, чтобы тот звучал строго. Хоть немножечко. Нашкодившая кошка поняла все правильно и категорически его проигнорировала. С наслаждением потянувшись и все-таки зевнув во весь рот, сам похожий в этот момент на неохотно проснувшегося кота, прогулявшего всю ночь напролет, Фредди Меркьюри убедился, что как-там-его-звали убрался восвояси. Дилайла не любила его ночных гостей, не всей шумной ватагой скопом, не остающихся до утра по отдельности. Последних в особенности. С ними она вела борьбу до последней капли… Словом, отличный красивый ковер оказался снова описанным. Что это ее проделки сомневаться не приходилось, первые пару раз кошка крутилась поблизости от места преступления, потом для верности уделала ковер прямо на его глазах, и только после этого стала скрываться заблаговременно. Более не сомневаясь, что сообщение дошло. Странная штука, чем-то Дилайле не нравились не все подряд хозяйские любовники, лишь некоторые. О чем она сообщала по завершении бурной ночки со всей непосредственностью своей собственнической натуры. - Дилайла! Фредди покачал головой, махнул рукой, хотел продолжить путь до холодильника с прекрасным холодненьким апельсиновым соком внутри, но так и не дошел до конца гостиной. - Ну, знаешь ли… - других слов у Меркьюри, при всем желании высказать каждое, не нашлось. Все коты у него были, как люди, ну своротить что-нибудь на пол, ну закатить какую-нибудь важную мелочь туда, где фиг найдешь, когда надо, ну обои кое-где ободрать, с кем не бывает. Но Дилайла! Она была непредсказуема. На этот раз ей не угодил чипендейловский гарнитур, на который та покушалась и раньше, но не в таких же масштабах! От превосходной обивки на стуле остались светлые воспоминания и одни клочья. Еще парочка отделалась поверхностными ранениями. От дверей послышалось тихонькое, виноватое, коротенькое «Мяу», однако во взгляде осторожно выглянувшей из другой комнаты кошки читалось непреклонное «Ты – мой! Никому не отдам! Это я с тобой спать хочу, это мое законное место!». - Чего смотришь, допрыгалась. – развернулся к ней всем корпусом Фредди. – Это уже настоящее преступление, ты в курсе? Позвонить твоему адвокату? Дилайла смотрела на Фредди Меркьюри большими круглыми глазами, ясно говорящими, что она вообще не при делах. А вот ему должно быть стыдно, что он так плохо о ней подумал. - Придется тебя наказать, увековечить твое преступление для истории - в песне, которая станет хитом. – не удержался мужчина, от души рассмеялся и широко улыбнулся, а кошка, радостно-громко муркнув, торопливо заперебирала лапками к нему навстречу. Взлетела на руки, растрещалась-размурлыкалась на полную, легонечко тыкнулась мордочкой ему в лицо, прямо в губы, словно бы поцеловала, как могла. – Дилайла, Дилайла… Как я люблю твои поцелуи! Хорошая ты моя, лапушка, малышка, все равно люблю тебя больше всех, ты знаешь? Дилайла, конечно, знала это и тоже любила Фредди, всем своим маленьким кошачьим сердечком. Знала она и то, что последнему гостю лучше бы было никогда к ним не приходить.