Девушка-дождь

— Алло, Джувия-чан? — послышался робкий голос Изуку из телефона. — Изуку-кун? Привет, как дела? Хотя, учитывая то, что ты мне позвонил, всё не очень хорошо, так? — ответила я ему, мой голос к концу стал слегка уставшим, но ощущалась наигранность, которую я хотела передать. — П-прости, просто… это… ну, опять… так вышло… — Изуку-кун, тебя избивают уже третий раз за неделю, — говорю я, нахмурившись, чего он, к несчастью, не видит, и придаю голосу строгость и сталь. На другом конце слышно лишь смущенное молчание, из-за чего я глубоко вздыхаю. — Приходи как обычно. Буду через полчаса. Бросив трубку, я вновь вздохнула и, поправив рюкзак на плечах, отправилась в парк, решив, что библиотека подождёт. Конец февраля. Учебный год подходит к завершению. Честно говоря, ничего не чувствую из-за этого. Ну, заканчивается, мне-то какая разница? Всё равно же экстерном обучение заканчиваю, эти даты для меня ничего не значат. А вот для остальных они практически стали красным флагом, из-за чего люди будто сорвались с цепи, пытаясь за такой короткий промежуток объять необъятное. Эйси с головой ушёл в спорт, — к экзаменам заранее готовился, поэтому можно, — и теперь постоянно на соревнованиях. Уезжает на две недели, приезжает на три дня, и всё по новой. Мика решила закончить школу экстерном, чтобы полностью посвятить себя манге и аниме. Она теперь на домашнем обучении и вылезает из дома лишь для того, чтобы пойти в студию и посмотреть на ход работы над её аниме. По началу я сильно радовалась за них. Они уже начали думать о своей дальнейшей жизни, развиваться, учиться новому. Но через некоторое время, мне стало грустно и тоскливо. Я сильно привязалась к ним и привыкла к тому, что они рядом. Я отвыкла от одиночества. Несмотря на причину, по которой мы с Изуку встречаемся, я рада этим коротким встречам. Они помогают мне справиться с грустью. От скуки я даже начала делать сладости Айзава-сану на работу, хотя в Юуэй и без того офигенный буфет. Айзава-сан тоже очень занят. Из-за частых собраний по поводу экзаменов, он приходит домой позднее, чем обычно. Плюс, ему нужно было усерднее заниматься с учениками, чтобы те были в состоянии все сдать (из-за Айзавы в этом году были исключены тринадцать «бесперспективных» учеников, что что-то да означает). Айзава-сан и раньше приходил поздно, когда я уже ложилась спать, но обычно мы хотя бы утром встречались, а из-за экзаменов он начал уходить в школу раньше, чем обычно. Ученики Юуэй понимают важность и сложность предстоящих экзаменов, поэтому многие тренируются по утрам на полигонах школы, а без присмотра преподавателя это делать запрещено. Да и правильно — оставлять на тренировке кучу паникующих перед экзаменами подростков, которым разрешено пользоваться причудами — не самое лучшее решение. Тяжело вздохнув, я сняла шапку и, остановившись, положила её в рюкзак, так как было тепло. Почти весна, через неделю март. В начале месяца должны объявить сроки цветения Сакуры. Надеюсь, что Мика и Эйси пойдут со мной и Айзава-саном. Может ещё Изуку позвать? Издалека начала виднеться зелёная макушка Мидории. Вспомнишь солнце, вот и лучик. — Изуку! — крикнула я ему, побежав в его сторону. Тот повернулся ко мне. Дойдя до лавочки, на которой он сидел, я остановилась и села рядом. — Долго ждал? — Н-нет, что ты, я только пришёл, — заикнувшись, нервно произнёс он, складывая руки в примирительном жесте. Изуку волнуется почти всё время, поэтому такой жест стал привычкой, он использует его во многих ситуациях — когда извиняется, когда ему стыдно, иногда и то, и другое. Без слов расстегнув куртку и завернув рукава рубашки, показывая руки в тёмно-фиолетовых синяках и ссадинах с застывшей кровью, он начал ждать, пока я начну процесс. Откупорив флягу, из которой потекла по воздуху тонкая струйка, я сказала ему: — Вода холодная, так что постарайся не дёргаться. — И окутала правую руку водой. Мидория вздрогнул и начал еле заметно дрожать. Пусть на улице и тепло, но всё же конец февраля, а он без куртки, в закатанными рукавами, да и вода, ну, очень холодная, хоть я и пытаюсь увеличить температуру. Я давно забросила тренировки с температурой, поэтому могу увеличить её лишь на несколько единиц. — Щиплет? — спросила я. — Уже привык, — ответил Мидория. Я закончила с его правой рукой, он раскатал правый рукав (ни капли на руке не оставила, поэтому вытирать не нужно) и поправил другой, чтобы мне было удобнее работать. — Это делает один и тот же человек? — я попыталась завязать давно мучающий меня разговор, приступив к левой руке. Изуку вздрогнул и отвел взгляд, кусая губу. Молчит. — Ты собираешься с этим что-то делать? — продолжил молчать. Вздыхаю. Как же иногда с людьми сложно. — Твоя мама знает?.. — Нет! — резко выкрикнул он, прервав меня, от чего я даже немного пугаюсь и случайно дергаю лечащей рукой. Это было слишком неожиданно. Изуку стушевался и, покраснев, вновь отводит взгляд. — Т-то есть… ей не нужно об этом знать, хорошо? Мама воспринимает всё слишком близко к сердцу. Если она узнает, что Каччан… Мидория резко замолк, понимая, что сболтнул лишнего. — Так его зовут Каччан, — даже не спрашиваю, утверждаю, хоть и знаю ответ. Изуку сглатывает и неуверенно, еле заметно, кивает. — Твоя мама его знает? Судя по твоей реакции, да, знает. Заканчиваю лечить руку. Мидория быстро раскатывает рукав и начинает быстро надевать куртку, хотя я уверена, что следы от побоев есть не только на руках, а на всём теле. Лечу только руки, больше не позволяет. Я сажусь на лавочку, внимательно следя за его действиями. Под моим взглядом он нервничает сильнее, поэтому старается одеться быстрее, но пальцы не слушаются. — Расскажешь? — произношу я. Мидория смотрит на меня минуту, я в ответ. Громко сглатывает и, прекратив мучить застёжку куртки, садится рядом. Повисла напряженная тишина. Изуку не знал с чего начинать. Он об этом ещё никому не рассказывал, а тут человек, с которым он знаком всего два месяца. Я не мешала ему. Сидела и ждала, когда он начнёт рассказ. Если он расскажет мне, то это будет означать, что он доверяет мне. Но навряд ли это будет так. Изуку довольно забитый парень, при этом воспитанный по всем японским традициям, из-за чего мы часто не понимаем действия друг друга. Разность менталитета, чтоб его. — Его зовут Бакуго Кацуки, — прервав тишину, все-таки решился Изуку. Я была удивлена, но решила этого не показывать, лишь села поудобнее и навострила уши. — Мы с ним соседи и дружим с рождения. Играли вместе, гуляли, наши мамы были очень близки, поэтому часто ходили в гости друг к другу. Каччан был лидером нашей группы, вёл нас к приключениям, говорил, что станет Героем Номер Один, как Всемогущий — наш кумир. Изуку на секунду вновь остановился, будто бы набираясь решимости перед тем, что скажет дальше. — В четыре, у Каччана появилась крутая причуда. Его пот схож составом с нитроглицерином, поэтому он может создавать взрывы. Я всегда восхищался Каччаном, но он прекратил дружить со мной, когда через некоторое время… когда мне сказали, что… Изуку, неожиданно для меня, всхлипнул. Его плечи дрожали, но из него вырвался всего один всхлип. — Мне сказали, что я беспричудный. Меня словно громом ударило. Чёрт, я забыла о том, что Изуку был беспричудным до встречи со Всемогущим! Когда мы встречались, он не пользовался причудой, и я как-то об этом не задумывалась. — Ты удивлена, да? — Мидория еле слышно усмехнулся, но это было очень… грустно. — Все изменили своё отношение ко мне, когда об этом узнали. Каччан начал избивать меня, одноклассники поддержали его, и все надо мной насмехались. Моя мама пыталась поддержать меня, но у неё это не вышло. Те тетради, я их начал писать, думая, что они пригодятся мне. Несмотря на всё это, я продолжал мечтать о том, что стану Героем, как Всемогущий, который будет спасать людей с улыбкой на лице. Я приобняла Изуку, положив его голову себе на плечи. Он смотрел грустными, наполненными тоской и слезами глазами вперёд, а на мои действия лишь всхлипнул. Мы сидели, Изуку приходил в себя, иногда всхлипывая, а я переваривала то, что услышала. И после всего этого, Изуку в каноне считал Бакуго своим другом? Не понимаю его. Друзья так не поступают. Он рассказал мне то, что не рассказывал никому. Он доверился мне. Хех, а ведь мы, в некотором смысле, похожи: мы оба считались беспричудными, оба страдали от этого. Но, в отличие от него, я смогла справиться с этим. Эти издевательства помогли мне стать тем, кем я являюсь сейчас. Они помогли мне увидеть отношение к таким как я — беспричудным омегам, которые, по их мнению, слишком обнаглели. Криво усмехнувшись, я разорвала тишину. — Мы похожи. Мидория сел, удивленно и недоуменно посмотрев на меня. Да уж, видимо, это прозвучало странно от девушки с универсальной причудой, которая заканчивает школу экстерном и с ранних лет работает в больнице. — Чем?.. — спросил он, вглядываясь в моё лицо. Повернув к нему голову, я грустно улыбнулась, вспоминая своё детство. Отвратительное время. — Знаешь ли ты, что такое «браки ради причуд»? — он всё больше и больше недоумевал. — Вижу, что не знаешь. Браки ради причуд — это самое омерзительное до чего мог додуматься человек. Во втором или третьем поколении, когда люди приняли причуды, они поняли, какие перспективы открываются перед ними. Они начали жениться друг на друге, чтобы их дети смогли унаследовать причуды родителей, усовершенствовать их. Люди начали жениться друг на друге не из-за любви, а из-за причуд. Из-за того, что это было модно. Тяжело вздыхаю, потирая глаза. Ненавижу эти воспоминания. Честно, лучше бы эти воспоминания не возвращались ко мне. — Моих родителей насильно женили друг на друге, чтобы появился ребёнок, способный стать Героем Номер Один, — Мидория в шоке смотрит на меня широко распахнутыми глазами. — Но родилась я — девочка, к тому же омега. — Ты омега?! — выкрикнул Изуку, вскочив с лавочки. Спокойно, даже слишком, смотрю на его действия. Залившись краской от стыда, он сел обратно. — Ты омега? Почему тогда я не почувствовал твой запах? — Пользуюсь спреем, скрывающим его, — отвечаю я, пожимая плечами. Такое удивление не показалось мне чем-то неожиданным. — Кровообращение у меня быстрее, чем у других, поэтому мой запах очень сильный. Если бы я не пользовалась спреем, то на мой запах прибежали бы все альфы и беты в округе. Фигово, честно говоря, быть омегой в нашем обществе. Изуку внимательно приглядывался ко мне, а я смотрела вдаль, начиная тонуть в воспоминаниях. — Мой дедушка, который их и поженил, всё время пытался пробудить мою причуду. Меня тренировали, ко мне приходили разные врачи, специализирующиеся на пробуждении причуды, но всё это было напрасно. А в четыре года мне поставили диагноз «беспричудная». — Б-беспричудная?.. — повторил за мной шокированный Мидория, но я не особо обратила на это внимание. — Мои родители не сильно любили меня, а после этого возненавидели, ведь это означало, что все, что они сделали и пожертвовали для меня, было зря. Дед не оставлял надежду, что я смогу пробудить причуду, но, в конце концов, тоже счёл это бессмысленным. Так, в пять лет я оказалась в приюте. Я закрыла руками лицо, чувствуя подкатывающий к горлу ком. В уголках глаз начали скапливаться слёзы. Меня настолько расстроили воспоминания детства, которое я помню лишь обрывками? Какая я чувствительная, однако. — Ты на своём опыте знаешь, как относятся к беспричудным, — Мидория кивнул, хоть это и было не обязательно. — Омеги получили права совсем недавно, поэтому я была главным изгоем приюта. Меня избивали, таскали за волосы по полу, унижали… Я пыталась отбиваться и у меня это получалось, со скрипом, но получалось. Так продолжалось год, пока… пока не произошло кое-что… Я прервалась, погружаясь в воспоминания. Кричащий Акидо со слезающей кожей, испуганные дети, ужас в глазах окружающих… Монстр!!! Я с силой сжала зубы, помня, как врачи несли ошпаренное, всё в волдырях, красное тело Акидо, который смотрел на меня со страхом в глазах. — Я хочу быть нормальным ребёнком. Разве я многого прошу? Почему я должна терпеть всё это?! Я помню всё, что происходило со мной в те дни. Юичи, который избегал меня, Теруко, которая молча поддерживала… Как они? Надеюсь, Юичи счастлив в новой семье. Интересно, Теруко обрела семью? Или друзей? Хотелось бы, чтобы это было так. Мы с Юичи были её единственными друзьями. Последние несколько лет я пыталась не вспоминать о них. Это был тот момент в моей жизни, который снится мне в кошмарах; момент, который я вспоминаю с содроганием и комом в горле; момент, который я хочу забыть. Жаль, что это невозможно. — …вия-чан. Джувия-чан! Меня привел в себя крик Изуку. Он сидел и обеспокоенно смотрел на меня, вновь прикусив губу. — Ты плачешь, — произнёс он. Я несколько раз моргнула. Ресницы слипаются. Начала тереть глаза, стирая слёзы. Встав с лавочки, Мидория начал застёгивать куртку. — Дождь идёт, нужно идти по домам. Я удивленно посмотрела на небо, только сейчас чувствуя, как на меня падают маленькие капельки. Только что было солнечно… Помрачнела. Знакомые, неестественно тёмные тучи. Хех, я несколько лет не видела этот дождь. — Прости, — с сожалением произнесла я, тоже вставая. — Это из-за меня. Так бывает, когда я грущу. — Н-ничего страшного, — почесав затылок, сказал Изуку, даже не спросив меня насчёт этой способности моей причуды. Понимает, как мне хреново сейчас. — Эй, Джувия-чан… это… моя мама позвала тебя к нам на ужин. Хочешь пойти?.. Мидория стоял неуверенно, как в нашу первую встречу, но не настолько смущенный. Отводил взгляд вверх, не знал куда деть руки и сильно нервничал. — Конечно, — ответила я, пытаясь улыбнуться. По-моему, вышло не очень. — Спасибо большое. Дом Изуку… Такой уютный, в котором всегда царит приятная атмосфера. Вот бы у нас с Айзавой-саном дома было так. — Н-не за что, — покраснев, то ли от смущения, то ли от появившегося холода, сказал Изуку. Дождь начал лить сильнее, и мы поспешили домой к чете Мидория. Я пыталась остановить дождь, но, видимо, мне нужно реально захотеть этого, а не просто пытаться. Я смотрела пустым взглядом вперёд, иногда косясь на тёмные тучи. Никогда не любила дождь. Он ассоциировался у меня с депрессией, апатией и появлением моей причуды. И всегда показывал, что со мной что-то случилось. Только Айзава-сан и знает, про эту мою особенность. Даже Мика и Эйси не в курсе. Оно и понятно — в их обществе, в котором я находилась почти что всё время, я никогда сильно не грустила. Они поднимали мне настроение. Хочу, чтобы Мика и Эйси были рядом. Шутили, прикалывались над друг другом, сидели бы со мной, чтобы я не сидела с книгами дольше, чем надо. Хочу, чтобы они были рядом всё время. Я эгоистка? Да, так и есть, признаю, я та ещё эгоистка. Слишком сильно привыкла к тому, что кто-то обо мне заботиться. А ведь когда-то говорила, что узы — это просто детский лепет, что никогда не заведу друзей. — Это было что-то вроде дня открытых дверей, — внезапно вновь заговорила я. Изуку вздрогнул, не ожидая, что я продолжу разговор, но начал внимательно слушать меня. — Каждый месяц к нам приходили предполагаемые опекуны и выбирали детей для усыновления. Я сразу же ушла на площадку, потому что знала — беспричудная омега вроде меня никому не нужна. Я ошиблась, думая, что я одна на площадке. Ко мне подошёл Акидо со своей компанией — с ним я чаще всего и ругалась на почве отсутствия у меня причуды. В тот день я была одна. Обычно, я дралась с кем-то из друзей, но все они в тот момент пытались показать себя перед своими возможными опекунами. Я замолчала, пытаясь скрыть лицо в вороте куртки. Как я и говорила, люди не терпимы к омегам, беспричудным тем более. С двадцать первого века многое изменилось. Появление причуд разрушило многие стереотипы: о красоте, о людях, о всём и вся одновременно. Теперь внешность не играет особую роль при знакомстве, так как появились причуды, изменяющие тела. Так почему же люди всё равно считают нас отбросами? Я почти ничем не отличаюсь. Так почему же? Ком в горле мешал мне, я начала нервничать и паниковать, даже не знаю из-за чего. Давай, Джувия, возьми себя в руки! Перестань быть размазнёй. Это. Всё. В Прошлом! — Меня начали бить. Я упала на землю в ступоре, в то время как меня начали пинать. В детстве, при сильном ударе я впадала в ступор, поэтому я не могла им ответить или пытаться спастись. Это реакция моего организма, который пытался таким образом отгородиться от боли. Но в тот день что-то пошло не так. Я помню этот момент. Во мне будто что-то оборвалось тогда. Тонкая нитка, которая всё время сдерживала меня… Мои нервы в тот момент не выдержали. Судорожно вздохнув, я продолжила. Раз уж начала — заканчивай. — Я пробудила причуду. Страх и боль заставили меня выплеснуть всю энергию, которая скопилась за годы. Когда я очнулась от ступора и поняла, что случилось, то увидела… Акидо… весь в ожогах и слезающей кожей. Я начала говорить сухим голосом, будто бы мне всё равно, но это не так. Перед глазами проносятся кадры прошлого. Ужасное зрелище. Мидория распахнул глаза в шоке, и я даже увидела в них страх. Горько и криво улыбнулась, не поворачивая голову. — Все тогда были в таком же состоянии, как и ты сейчас, но они видели всё своими глазами. Видели и слышали, как он кричал, как с него слезала кожа, как его друзья в ужасе убегали с криком «Монстр!». Как иронично, монстр, который чуть не убил человека, хочет спасать других. Я всхлипнула, но кривая ухмылка с лица не исчезла. По щекам покатились слёзы. Послышался раскат грома. — Ты же напуган, да? Так же, как и они тогда. Тебе страшно, ведь сейчас я рассказываю тебе то, как я чуть не лишила человека жизни. Прекрати, Джувия, прекрати сходить с ума! Успокойся, возьми себя в руки, чёрт возьми! Я заплакала и резко села на корточки, уткнувшись лбом в колени. Слезы капали огромными каплями, плечи дрожали, а всхлипы были очень громкими. Слегка приподняв голову и закрыв лицо руками, я начала глубоко и неровно дышать. Истерика, привет, давно не виделись. — Ч-что я сделала? — Изуку в шоке смотрел на меня, не зная, что делать. — З-за, — всхлип, — что они так со мной? Я ничего плохого не делала, я-я пыталась им пом-мочь, но они отвергали меня! Я не виновата в том, что я родилась такой! Не ви-но-ва-та! Я сорвалась. Нервы не выдержали. На меня всё так давило: учёба, отсутствие тренировок, моё будущее. Я-я… я просто устала от всего этого. Меня неуверенно обняли, а слезы начали высыхать, оставляя после себя лишь пустоту. Хочу просто отдохнуть.

***

Дождь сильно барабанил по окнам и крыше, свистел ветер, а я жду того момента, когда успокоюсь. Ожидание — это хреново. Сильнее укутавшись в предложенный Инко-сан свитер, потому что моя одежда мокрая, я сидела и просто смотрела в окно, думая, не будет ли Айзава-сан зол, если я слегка припозднюсь. Не хочу никуда идти. Хочу лежать и пялиться в стену, ничего не делая. Дверь тихо скрипнула и в комнату вошёл Изуку, с чашками какао в руках. Принимаю её с уставшей улыбкой, а то я и так слишком сильно наглею — прихожу к ним домой вся зареванная и с истерикой, даже не являясь кем-то близким им. Когда приду в себя, тут же уйду. Нельзя их обременять, это мои проблемы. Но сначала какао. Напиток приятно грел горло. Не горячо, не холодно. Идеальная температура. — Прости за то, что обременяю вас, — говорю я Изуку, продолжая смотреть в окно. Пасмурно, сыро. А ведь уже вечер. Когда мы встречались было утро. Чёрт, я слишком сильно задержалась тут. — Я скоро уйду. — Н-ничего страшного, это пустяки, — произнёс Мидория, почесав затылок и вновь складывая руки в примирительный жест. Молчим. Я смотрю на то, как по окну текут капельки вызванного мною дождя, а Изуку просто неловко, и он не может начать разговор. Первая истерика за столько лет. Я думала, что выдержу. В конце концов, сама взвалила на себя столько проблем и задач. Просто, мне казалось, что я смогу справиться с этим. Казалось… — Я не могла контролировать свою причуду, — прервала я затянувшееся молчание. Изуку вздрогнул. Он всегда вздрагивает, когда я так делаю. — Она появилась неожиданно, и моё эмоциональное состояние тогда было нестабильным. Из-за этого шёл дождь. Как сейчас. Главный Герой перевел взгляд на окно. Я отпила какао и продолжила свой рассказ, грея руки об кружку. — Поэтому со мной сидел Герой, который должен был улучшить мой контроль. Про-Герой Сотриголова, силой которого являлось временное стирание причуд. Впоследствии, он стал моим опекуном. Мидория продолжал молчать, не перебивая меня, за что я ему благодарна. Я рассказываю ему всё это, но это не значит, что я хочу с ним это обсудить. Просто не сейчас. Может завтра, может ещё когда-нибудь, но не сейчас. В этот раз слова не вырывались из меня, я не выдавливала их из себя, нет. Они словно текли рекой, не прекращаясь, легко, оставляя за собой лишь лёгкую тоску. — Люди не равны с самого своего рождения, — произнесла я фразу, которая запомнилась всем, кто смотрел Геройскую Академию. Мидория поднял на меня удивленный и понимающий взгляд, ведь эту истину ему пришлось узнать очень рано. Как и мне. — Кому-то всё, кому-то ничего, — продолжил за меня Изуку, который начал смотреть в пол. Сжимая в кулаках ткань домашних штанов, он говорил грустным голосом, понимая меня. — Кто-то будет жить, не волнуясь ни о чём, в то время как другие будут бороться за свою жизнь, просто из-за того, что они уже родились неравными. Просто из-за того, что так распорядилась судьба. — Теперь понимаешь, чем мы схожи? — задаю я вопрос, на который не нужен ответ. Но Изуку кивает, соглашаясь со мной. — Нам просто не повезло. Но я не хочу с этим мириться. Не буду. Я терпела издевательства от других. Целых шесть лет ждала момент, когда смогу помочь таким же, как я — людям, которым просто не повезло в жизни или уже при рождении. Момент настал. — Я хочу сдать экзамен на временную лицензию, чтобы работать врачом, не обучившись в университете. Поэтому сейчас сдаю экзамены экстерном, — Изуку не знал о том, что я собираюсь получить временную лицензию, поэтому вновь был удивлен. Странно, что после моих откровений он ещё может чему-либо удивляться. От этой мысли после прошедшей истерики стало настолько смешно, что я даже смогла кривовато улыбнуться. — И хочу сдать всё в течение полугода. И, как бы по-детски и странно это не звучало после всего того, что я тебе рассказала, но… Изуку-кун, давай станем друзьями. Мика и Эйси, несмотря на всё то, что они сделали для меня, не могли бы понять меня и поддержать в моменты, когда я вспоминаю своё детство. Потому что над ними не издевались, их не били, не втаптывали в грязь. Они родились с золотой ложечкой во рту и никогда не знали о том, каково быть такими как мы. Я вижу в Изуку себя в детстве. Ребёнок, над которым потешаются все, кому не лень, который просто хочет уйти от всего этого, но терпит. — Д-друзьями? — не верящим тоном, с придыханием произнёс Мидория, посмотрев на протянутую мною руку. И заплакал, принимая её. Я слабо улыбнулась на это. Первый человек, которому я смогла по-настоящему помочь. Мой путь начинается сейчас.

***

Время так быстро летит, а вместе с ним и жизнь. Вот, ты готовишься к началу учебного года и, словно через минуту, сдаёшь последний экзамен. Правда, экзамен не мой, но дело не в этом. Джувия-чан сильно нервничает. У неё трясутся руки и дрожат коленки, поэтому она садится и с вымученной, но не менее теплой и благодарной улыбкой принимает из моих рук кофе. Я ободряюще улыбаюсь ей в ответ, надеясь, что это хоть немного поможет ей расслабиться. Этот день изначально должен был быть напряженным и трудным. Джувии-чан объединили экзамены за старшую школу вместе с теоретической частью экзамена на временную лицензию, что заставило её в панике перечитывать бесконечные тетради с конспектами. Джувия-чан любила сидеть в моём доме, говорила, что в нём очень уютно, поэтому всё делала там. Я даже привык к виду учащейся омеги на кухне или в моей комнате, хоть это и было очень смущающе. — Джувия, ты обязательно всё сдашь. По-другому и быть не может, — говорит Джувии-чан Аято-сан, пытаясь таким образом успокоить её. Такада-сан молча даёт Джувии-чан шоколад, который она просто обожает. Девушка будто бы машинально снимает обертку, и из-за паники плитка исчезает буквально за полминуты. — Простите, нервы, — выдохнув, произнесла Джувия-чан. Такада-сан сжал её плечо в знак поддержки. Локсар сжала в ответ. С уверенностью могу сказать, что Джувия Локсар — самая сложная и противоречивая личность, которую я встречал. За полгода нашего знакомства я так и не смог до конца понять и разгадать её, хотя она всё время говорила, что я превосходный аналитик. Я был очень замкнутым, пугливым и зажатым ребёнком. Впрочем, быть таковым я не перестал. Общение всегда давалось мне с трудом — из-за того, что я беспричудный, никто не хотел со мной дружить, а все друзья ушли от меня. В итоге, всё дошло до того, что я не умел нормально разговаривать с людьми, а с девушками — тем более. Джувия-чан… Она прекрасный человек, который всегда поможет тебе, даст совет, отругает, когда надо. От неё веет умиротворенностью, хочется просто находиться рядом с ней, защищать, несмотря на то, что Джувия-чан сама кого-угодно защитит. Она первая из девочек, кто со мной заговорила; мой первый друг за такое количество времени; первая, кто действительно помог мне, и я имею ввиду не только учёбу, но и своё эмоциональное состояние. Джувия-чан была настолько прекрасной, настолько приветливой и понимающей, что я подумал: «Такого не может быть. Таких людей не может существовать. Она слишком идеальная». Да, идеальная… Думаю, многие охарактеризовали бы её этим словом. Но Джувия-чан говорит, что, нет, она не такая. У неё, как и у всех людей, есть свои грехи и пороки, плохие качества и ошибки. Честно, я считал, что такая девушка как она, просто не должна быть рядом со мной. Некоторое время я даже думал, что она делает это не из-за того, что хочет общаться со мной, а из-за чего-то другого. Спора, практики в целительстве, надобности в человеке, на фоне которого она выглядела бы лучше физически и морально — в голову лезло всякое, я искал повод усомниться в ней. Я даже сторонился её из-за этого, пытался свести общение к минимуму, хотя продолжал звонить ей. Но причина оказалась до боли проста. Мы похожи. Она видит во мне себя. Замкнутого, отрешенного, от другого мира, ребёнка… без причуды. Тот день стал знаменательным для нас обоих. Отношения сдвинулись с мёртвой точки. Я увидел настоящую Джувию-чан — уставшую от жизни девочку, которая не выдержала ту ответственность, что она на себя взвалила. Её слёзы, слова о помощи, рассказы об избиениях… Всё это казалось слишком неправильным. Джувия-чан слишком хорошая, чтобы у неё было такое прошлое. Джувия-чан достойна большего — решил я и старался ей помогать. Пытался скрасить её дни, чтобы она не вспоминала прошлое. И вот, на дворе июль, а я, Аято-сан и Такада-сан ждём, когда Джувия-чан напишет свой последний и самый сложный экзамен по медицине, первой помощи и инструкциям по чрезвычайным ситуациям. Аято-сан судорожно ходила из стороны в сторону, Такада-сан нервно топал ногой, а я пытался убедить себя в том, что всё будет хорошо. Мы все молчим и думаем о своём, — скорее всего, все думают о Джувии, — поговорить нам троим не о чем. Я не особо контактировал с друзьями Джувии-чан. Мне было просто неудобно в их компании. Особенно, когда Джувия-чан впервые пригласила меня погулять с ними. От объятий Аято-сан, узнавшей меня, и убийственного взгляда Такады-сана, который прямо говорил: «Обидишь — убью», хотелось убежать и спрятаться под кроватью. Джувия-чан сдаст экзамен, да? Она же так готовилась, она просто не может провалить этот экзамен. Ведь так? Паника постепенно накрывала меня с головой, усиливаясь всеобщей нервозностью, заставляя лихорадочно поглядывать на часы, отсчитывающие секунды. Но я все еще держался, потому что Джувия-чан — тот человек, что поселил во мне веру. Она сильная, и я знаю, что у нее обязательно все получится. Просто не может не получиться… Дверь открылась, и мы синхронно вздрогнули. Из кабинета вышла бледная как смерть Джувия-чан, у которой тряслось всё тело. Такада-сан тут же подхватил её, так как ноги ее плохо слушались, а сама девушка начала что-то бессвязно бормотать. — Ладно, мы отвезём её домой, а ты иди к себе, — произнесла Аято-сан, но Джувия-чан дернула её за рукав. — Пусть пойдёт… — слабо произнесла она. Аято-сан лишь пожала плечами и подхватила подругу, а Такада-сан смерил меня грозным взглядом, от которого я непроизвольно съежился. Я ему определенно не нравлюсь. На улице ждала машина, стоявшая тут почти целый день, ожидая нас. Приёмный отец Джувии постарался: какими бы холодными не казались их отношения, он всё равно заботится о ней. Мы уселись в машину, Аято-сан села вперёд, а мы втроём уместились назад. Уставшая Джувия-чан положила свою голову мне на плечо, задремав, а я вытянулся, словно струнка, нервничая из-за взгляда Такада-сана. Почему он так на меня смотрит?! Я не виноват, что Джувия-чан легла на меня! — Изуку, твоя мама не будет против, если мы к вам заедем? — полусонным голосом спросила Джувия-чан у меня, не открывая глаза. — М-мама хотела тебя пригласить, так что нет, — запнувшись произнёс я, сглотнув. Как можно пугать человека лишь одним своим взглядом?! — Эйси, прекрати пытаться убить Изуку взглядом, пока я не ударила тебя, — всё тем же сонным голосом произнесла подруга, а я, не сумев сдержаться, выдохнул, стоило Такада-сану цокнуть и отвернуться к окну. Аж гора с плеч. И как Джувия-чан узнала про это, даже не открывая глаза? — Изуку, скажи адрес. Итама-сан, позвоните потом Айзава-сану, что я приду поздно или же вообще не приду. Сейчас, наша разница в росте сильно ощущалась Джувии-чан, которой было немного неудобно лежать на моём плече. Она была выше меня где-то на семь сантиметров, потому что я не особо удался ростом, да и физическими упражнениями не занимаюсь. Поэтому лучшим решением Джувия-чан сочла полежать на моих коленях головой и остальной частью на Такаде-сан. Особого дискомфорта это не принесло, не считая сильного смущения. Джувия-чан была очень лёгкой, хотя, когда она у нас дома, мама внимательно следит за тем, чтобы она съела всё до последней крошки. Мама очень ценит Джувию-чан и заботится о ней по мере сил. Подруга всегда помогает нам с мамой, к примеру, когда у мамы обнаружилась пневмония, Джувия-чан помогла нам устроиться в больнице и попросила своего друга помочь нам. Если бы не Джувия-чан, то мы бы обнаружили болезнь слишком поздно и медицинская страховка не смогла бы покрыть все расходы. Кто такая Джувия Локсар? Это солнечный человек с грустным прошлым, который хочет стать как все, но не может. Как она говорит, я первый, кому она рассказала о своём детстве и единственный, кто понимает её. Аято-сан и Такада-сан не были жертвами дискриминации, они не страдали лишь из-за факта их существования. Они не поймут её. А я понял. Джувия хорошо говорит с людьми, если это касается какого-нибудь дела — работы, к примеру. Но в повседневной жизни Джувия-чан общается даже хуже, чем я. Она просто не знает, что делать, теряется, пытается повторять за другими или же вспоминает то, что видела в аниме, которые ей показала Аято-сан. Последнее делать не стоило — это было очень странно. Задумавшись, я даже не заметил, как начал перебирать пряди Джувии-чан, от чего она, улыбнувшись, тихо промычала что-то, и не заметив, как Такада-сан начал что-то шипеть, сквозь стиснутые зубы, но взгляд от окна не оторвал — Джувия-чан же попросила. Машина плавно остановилась у моего дома, а я начал слегка тормошить девушку на моих коленях. Чёрт, это звучит так смущающе! — Д-джувия-чан, приехали, — что-то невнятно пробормотав, девушка приподнялась и громко зевнула, широко открыв рот. Один глаз слипался, а она сама явно не особо старалась проснуться. — Идём, мама ждёт нас. Она, наверное, уже приготовила ужин. — Готовка Инко-сан… — прошептала Локсар и ленивой походкой пошла к дому. Её придерживала Аято-сан. Постучавшись, я открыл дверь, глаза были ослеплены светом, а в нос ударил запах жареной рыбы. — Мам, мы пришли! — крикнул я, снимая обувь. — Изуку, Джувия-чан, — к нам вышла мама в фартуке. Увидев друзей Джувии-чан, она удивилась, ойкнув. — Ой, у нас ещё гости? — Это друзья Джувии-чан, — произнёс я, проходя вперёд. Аято-сан и я дотащили Джувию-чан до зала и усадили на диван, на который она, в конечном итоге, легла. — Я — Аято Мика! Приятно познакомиться! — Такада-сан тут же зашипел на неё, указывая на нашу подругу. Она вновь повторила, но уже шёпотом. — Приятно познакомиться. — Такада Эйси, — кивнул Такада-сан. — Меня зовут Мидория Инко, я мать Изуку, — улыбаясь, ответила мама. — Мне тоже приятно познакомиться. Идите мыть руки, ужин уже готов. Джувия-чан, милая, иди и переоденься. Тебе надо поесть. Но медик вновь что-то невнятно пробормотала, перевернувшись на другой бок. — Эх, утомилась, — вздохнула мама. — Ладно, пусть поспит. Заслужила. Экзамен был таким сложным? — Экзамены за старший класс и на временную лицензию совместили, поэтому она сейчас в таком состоянии, — ответил Такада-сан. — Бедняжка… Нужно приготовить ей какао, когда она проснётся, — мама не особо любила, когда Джувия-чан пила кофе. Она говорила, что кофе вызывает зависимость и в качестве альтернативы предложила какао. И это подействовало! — А теперь идите в ванную, она находится на втором этаже, первая дверь слева. — Мне, к несчастью, нельзя остаться. Мама решила сегодня устроить семейный ужин, пригласив всех родственников, — недовольно и с легкой досадой произнесла Аято-сан, морщась. — Я тоже не смогу, — слегка зло сказал Такада-сан, кинув на меня взгляд, от чего у меня пробежали мурашки. — У меня вечерняя тренировка. — Жаль, — вздохнула мама грустно, а я наоборот, почувствовал облегчение. Я не представлял, как бы сидел с ними за одним столом. Особенно учитывая маму. Она бы обязательно показала им мои детские фотки! Да и мне просто неудобно с ними. Такада-сан и Аято-сан ушли, а мы с мамой отправились ужинать. Джувия-чан крепко спала, слишком сильно устала. Видимо, экзамен был действительно сложным. Интересно, а я бы смог его сдать?

***

С момента сдачи экзамена прошло две недели. Джувия-чан сильно нервничала, ведь через два дня после теоретической части у неё прошёл экзамен по практической части. Диагностика людей; лечение простых побоев и порванных связок, мышц; после бой один на один и имитация всяких ЧС, по типу, пожар, утечка газа, обвал, лавина и т.д. После них Джувия-чан отсыпалась у нас, но её всё равно забирали домой к вечеру. Мама ворчала, что её отец мог хоть один раз заехать за ней лично, но я знал, что он просто не может — её отец преподаёт в одной Академии для Героев, и сейчас он в другом городе проводит практику ученикам. Я нервничал и очень сильно. Джувия-чан чуть ли с ума не сходила от переживаний, и я всеми силами пытался ей помочь. Но Джувия-чан паникёр, хоть и пытается исправиться, — слова в таком случае не помогают. Я не знал, что делать и это заставляло меня чувствовать себя бесполезным. Ненавижу это чувство. — Мама, пирог готов?! — сегодня должно прийти письмо, в котором будут результаты её экзаменов. Баллы за все тесты и проверки будут суммироваться, а для того, чтобы пройти нужно набрать от тысячи ста баллов из полутора тысяч. За спарринг, если она выиграла, получает сто пятьдесят баллов, если ничья — семьдесят, а если проигрывает ноль. Впрочем, спарринг — это лишь проверка, при том необязательная, потому что медики, в основном, не особо хорошо дерутся. Это, скажем так, для получения дополнительных баллов, а если проиграл, то ничего страшного. Джувия-чан очень любит шоколад и мамин пирог, поэтому я попросил его приготовить, чтобы успокоить подругу, если она не прошла, или отпраздновать, если она смогла пройти. — Уже готов! — крикнула мне в ответ мама. Я сидел, опираясь локтями о колени, и нервно стуча ногой. Этот экзамен для Джувии — всё. Буквально всё. Она отказалась от детства ради своей мечты, училась до изнеможения и абсолютно забила на всё остальное. Если она не сможет пройти, то для неё это будет похуже Ада: Джувия-чан просто сломается и усомнится в своих силах. Но чем я могу ей помочь? Верно, ничем. Я до сих пор не знаю, как её поддерживать или утешать, а её слова «Ты просто помогаешь мне присутствием» мне кажутся странной попыткой утешить. Я до сих пор до конца не понимаю значение этих слов! Джувия-чан сдаст. Она пройдёт и станет медиком, Героем, словно Всемогущий. Потому что она заслужила это. Она слишком много работала, чтобы не пройти. Внезапно тишину и мои мысли прервал дверной звонок, заставляя меня будто по пусковому сигналу кинуться в прихожую. Я открыл дверь, сбив по дороге несколько пар обуви и едва не опрокинув комод, и увидел Джувию. Ее голова была опущена, она была одета в свою повседневную одежду, — рубашка и джинсы, — но они были помяты, хотя Джувия любит порядок. В руках она крепко сжимала листок бумаги. В голову начали закрадываться нехорошие мысли. Она подняла на меня взгляд, в глазах блестели слёзы. Я громко сглотнул в ожидании того, что Джувия-чан начнет говорить. Всхлипнув, она прошептала: — Я… я… — она окончательно разревелась и кинулась меня обнимать. — Я прошла! Слёзы текли ручьём. Я покрепче сжал её в объятьях, игнорируя смущение, радуясь. На упавшем листке красным было выведено:

1400/1500