Девушка-дождь

Этот день настал. Застёгиваю последние пуговицы белоснежной хлопковой рубашки. Аккуратно поправляю воротник и украшаю его маленькой брошью в виде капли. Вдох, выдох… вдох, выдох… Гляжу в зеркало, придирчиво осматривая себя. Белая рубашка с рукавами три четверти, черные облегающие, но не сковывающие движения, джинсы, и такой же черный пиджак, тоже с рукавами три четверти. Волосы убрала в хвост, оставив лишь две передние пряди. Ты ждала этого очень долго. Улыбаюсь отражению в зеркале, не чувствуя волнения или беспокойства на счёт этого дня. Лишь радость и, наверное, трепет. Да, трепет. С нетерпением жду, когда смогу приступить к работе. Хм… Все, кто устраиваются работать врачом проходят своеобразную «практику», то есть, находятся под надзором определенных людей, пока не адаптируются и не привыкнут. Я буду проходить через это или тот год наказания можно будет считать за прохождение практики? Так… выбрось из головы. Сосредоточься. Я закрыла глаза, настраиваясь. Сегодня все будет идеально. Замечательно. И ничто этому не помешает. Усмехаюсь. Пора доказать всем, чего я стою. Кто говорил, что омеги хрупкие цветочки? Тогда я уж цветочек с шипами.

***

— Поздравляю с возвращением, Локсар. Мы все очень рады тому факту, что ты снова в наших рядах. Для нас огромная честь видеть такого перспективного врача с нами… — говорил муторным голосом Сато-сан, что никак не ввязалось с тем, что он говорил. Но я всё равно была рада — реагировала на это со сдержанной улыбкой, уже одетая в белый медицинский халат. С бейджиком с моим именем, хи~и! Позади от Сато-сана с блеском в глазах и счастливой улыбкой на лице от нетерпения ерзала на месте Киригири-сан, которая готова была в любой момент накинуться на меня с объятьями, и Кай-сан, который смотрел на всё это с привычным выражением лица. Но если приглядеться, то можно было заметить, как уголки его губ дергаются вверх. От этого потеплело на душе, а моя улыбка стала ещё счастливее. — …приступаешь к своим обязанностям с сегодняшнего дня. А теперь, я пойду, — закончил свою речь Сато-сан и с всё тем же видом мученика покинул нас, оставляя меня на попечение теперь уже снова коллег. Коллеги — от этой мысли, которая в голове звучало пусть необычно, но абсолютно правильно, будто так и должно быть, становилось все более радостно. Кажется, напряжение после сдачи экзаменов наконец спало, и лишь оказавшись здесь я полностью ощутила, что действительно добилась своей цели. Для Киригири-сан уход Сато-сана словно стал сигнал — она тут же подскочила ко мне и крепко обняла, но не так сильно как во время моей предыдущей практики — видимо, до неё наконец-то дошло, что надо сдерживаться в такие моменты. Все мы поменялись за это время. — Я так скучала по тебе, Джувия-чан! Без тебя было очень скучно и серо. — начала тараторить Киригири-сан, на что Кай-сан устало и как-то обреченно вздохнул, а я слегка неловко улыбнулась. — Ты так редко звонила мне, почти не навещала… Я и обидеться могу, вообще-то! «Как будто у меня было время и желание на это» — подумала я, с содроганием вспоминая то, с каким рвением и самоотдачей я училась, и чем занималась в свободное время, чтобы побыстрее оказаться тут. Но всё же то, что Киригири-сан скучала по мне и сейчас искренне радуется моему возвращению, не могло меня оставить равнодушной. Я улыбнулась ей лёгкой, расслабленной улыбкой, наблюдая за тем, как в мгновение ока меняются её эмоции. Киригири-сан это честный, временами рассеянный и добрый человек. Правда, у неё тоже есть режим «Берсерка», но все мы с грешком. Поэтому легко определить её эмоции — она их и не прячет. — Ладно, отставили приветствия, — наконец вступил в разговор Кай-сан. — Локсар, теперь твоим семпаем буду я. — Что? А почему не Киригири-сан? — удивленно спросила я. — Недавно у нас произошло пополнение в составе и меня обязали помочь новенькому прижиться здесь, — отмахнулась Киригири-сан. — Итак, с сегодняшнего дня ты иногда будешь помогать мне в детском отделе. Но в основном ты специализируешься на ожогах, поэтому будешь работать в ожоговом и токсикологическом отделах, а также в отделении реанимации и интенсивной терапии больных с ожогами, ясно? — я кивнула. — Хорошо, тогда пойдём, дам тебе пару пациентов в детском отделении. К операциям тебя первое время пускать не будут, но уже через месяц начнешь ассистировать, а потом и сама проводить их. Кай-сан быстрым шагом преодолевал коридор, а мне приходилось бежать за ним, потому что я не успевала, и одновременно запоминать всё. Даже то, что работы будет много, не омрачило моё настроение. Ведь, как говорится, назвался груздём — полезай в кузов. А я этот кузов уже несколько лет жду.

***

— Эй, Киоко-тян, так нечестно! Нельзя стоять за доктор-санами! — обиженно кричал пятилетний мальчик-бета, топнув ногой, стоило его ровеснице спрятаться за спиной семпая. — Никто не говорил, что нельзя. А что не запрещено, то разрешено! — и показав язык, девочка вновь скрылась за спиной Кай-сана, стоило бете сделать шаг в их сторону. Мальчик обиженно надул щеки и отвернулся. — Всё! Если не будешь играть честно, то я с тобой больше не дружу! — Ну, Умино-кун! Ну, не обижайся! — повиснув на его шее и начав тыкать пальцем в его щеку, произнесла Киоко-чан. Бедный Умино покраснел как рак от этого, но всё равно продолжил обижаться, видимо из чистого упрямства, так как невооруженным глазом было видно, что тактика девочки сработала. Я слегка сконфуженно наблюдала за этим. Да уж, так легко манипулирует им, да ещё и в таком возрасте. Вот, поправила прядь его волос за ухо, с лукавой улыбкой начала что-то шептать, а потом отпрыгнула от него и со всё той же лукавой улыбкой что-то сказала. Игра возобновилась. Интересно, это воспитание такое странное у неё было или же характер виноват? Кай-сан на это только пожал плечами и ушёл в палату одного из пациентов. Ему поручили тридцатилетнего мужчину-альфу, у которого обнаружили пиелонефрит — воспаление почек, при котором поражается их чашечно-лоханочная система и внешняя оболочка. Операцию проведут завтра, у Кай-сана будет ещё несколько, поэтому я буду работать в детском отделе завтра целый день, если только не появится пациент с отравлением или ожогами (то с чем я справляюсь лучше всего). — Джубиа-сан, — меня подергали за рукав. Посмотрев вниз, я увидела покрасневшего Чихиро-куна, который смущенно и неловко отводил взгляд в сторону, и не знал, куда деть руки. Чихиро-кун — это пятилетний мальчик-омега, причудой которого является манипуляция энергий, которую местные ученые называют чакрой из-за схожести с чакрой из Наруто. Он может укреплять своё тело, создавать всякие барьеры, волны, недавно от страха шандарахнул молнией нашего охранника, который просто поинтересовался, откуда он и что делает. Хотя то, что наш охранник слегка жуткий, нельзя отрицать. — Да, Чихиро-кун? — опустившись перед ним на корточки, спросила я. Мальчик что-то невнятно пробурчал. — Прости, я не расслышала, что ты сказал? — Я есть хочу… — ответил он. — Уже? Но время ещё не пришло, — посмотрев на свои наручные часы, удивленно сказала я. Эта энергия создаётся за счёт жиров, поэтому он всё время хочет есть. Наш диетолог Мурасаки Акира составила для Чихиро-куна специальную диету, благодаря которой он, по идее, должен был ходить сытым и бодрым: чем чаще он ест, тем бодрее, потому что когда жиры заканчиваются, потребляются углеводы, белки, что может привести к усталости и голоду, а если так ходить хотя бы несколько часов, то ситуация может закончиться очень плачевно. — Ты ел всего полчаса назад, следующий приём пищи только через полтора часа, — сказала я ему, хотя он итак это знал. — Чихиро-кун, я же просила тебя не использовать причуду несколько дней, пока мы со всем не разберёмся. — П-простите, — грустно произнёс мальчик и всхлипнул. Я подняла уголки губ в подобии улыбки и обняла его, гладя по волосам. Омегам изначально трудно жить даже не то, что в мире, а в Японии, где царствуют идеалы Героев, среди которых абсолютно нет омег. К примеру, в России и некоторых странах СНГ пол особого значения не имеет. Это связано с менталитетом — японцы очень консервативны, поэтому по здешним понятиям омега должна сидеть дома, а бета-альфа зарабатывает и является главой, которого надо слушать беспрекословно. Ах да, ещё и репутация. Мнение окружающих для японцев значит очень много. Когда появились причуды, их зависимость от чужого мнения стала не такой сильной, а также изменились их взгляды на многие вещи. К примеру, вдовы (вдовцы реже) с ребёнком или матери-одиночки воспринимались в штыки, особенно последние. Первых за их спиной гнобили и всячески унижали словами только за то, что у неё погиб муж. В начале они сочувствуют им, но из-за японского менталитета, люди не особо близки, поэтому чаще всего начиналось нечто подобное. Теперь же, когда уровень преступности увеличился, а, соответственно, и уровень смертности среди гражданских вырос, люди стали относиться к вдовам и вдовцам понимающе. В моём приюте почти все дети были отданы в детдом из-за того, что их родители погибли в результате несчастного случая со Злодеем. Матери-одиночки — это ужас. Японцы не понимают, что можно воспитывать ребенка одному. А если этот ребёнок ещё и незаконнорожденный (родители не состояли в официальном браке), то все лавры получает мать, которой приходится терпеть презрительные взгляды, отвращение в свою сторону и яд с сарказмом в словах от окружающих. Чихиро-куна иногда избивали соседские дети из-за его мягкого характера и женственности. Во время одного такого случая он сумел активировать свою причуду. Итог: трое мальчиков с сотрясениями мозга разной степени, сломанная рука у одного, у другого отбиты внутренние органы, а у третьего сломаны два ребра, чьи осколки чудом не задели легкие. В данный момент, он проходит в больнице обследование, тестирование своей причуды, а также сдает кучу анализов, чтобы узнать побольше о его способностях. — Миа-чан, присмотри за детьми, мне надо к Акире-сан! — крикнула я девушке, стоящей в другом конце помещения. — Хорошо! Мы пошли к Акире-сан, которая составляла Чихиро-куну диету. Я не знаю, что ему можно есть, потому что я лишь присматриваю за ним, а так, он является пациентом Кай-сана. Плюс, не думаю, что ему можно есть всё что угодно, поэтому пусть с этим разбирается знающий человек. Мурасаки Акира — это женщина лет тридцати-сорока с каштановыми волосами с седыми прядями и карими глазами, которая часто хмурится, от чего меж бровей залегли морщины. Характер у неё довольно сложный, она слегка грубая и довольно прямолинейная, но свою работу выполняет хорошо. Я оставила Чихиро-куна на её попечении, потому что они там долго просидят, как сказала диетолог. Чихиро-кун как раз должен был пройти ещё одну проверку причуды. А эти тесты проводят специалисты, в число которых я не вхожу. Вздохнув, я достала из кармана халата телефон. Стоит ли звонить Изуку? У него сейчас должен быть обед, — как и у нас, но я вместо этого стою посреди пустого коридора, ведь все, кроме меня, уже отправились есть. Решив всё же позвонить ему, я набрала номер и стала ждать. Пошли гудки. — Алло? — послышался голос Изуку. — Изуку, привет, — произнесла я. — Доброе утро, Джувия-чан. Ой, сейчас же уже обед. — Захотела узнать как у тебя дела. С тобой же всё хорошо, да? — спросила я у него. — Д-да, конечно, Джувия-чан, — запнувшись, чего уже давно не было, сказал Мидория нервно. Я нахмурилась. — Ты не особо умеешь врать, Изуку, — вздохнув, произнесла я. Тот что-то невнятно пробормотал. — Насколько больно? — Джувия-чан, ничего страшного, всего лишь пара синяков, — пытался успокоить меня друг. — Оно само заживёт, правда говорю. — Изуку, — с нажимом произнесла я. — Джувия-чан, правда, не стоит. Всё действительно не так серьезно, — голос Изуку слегка подрагивал, да и говорил он тише, чем обычно. — Ты боишься, что он услышит тебя? — спросила я его. Изуку сглотнул. — Прости, Джувия-чан, просто… Просто не хочу, хорошо? Я потом тебе перезвоню, — и бросил трубку. Я с силой сжала телефон. Чёртов Бакуго! Что он в этот раз сделал, что Изуку даже по телефону говорить боится?! Раньше ведь такого не было! Он даже трубку никогда не бросал так! Возмущение накрыло меня с головой, а вместе с ним, в сердце появилось холодящее кровь чувство — страх. Что случилось в этот раз?

***

Я бросил трубку, начав нервно оглядываться по сторонам, и облегченно выдохнул, не расслабляясь. Каччана нет. Осторожно выйдя из кабинета, я осмотрелся. В ушах все еще стучала кровь, будто бы пытаясь заглушить боль от телесных повреждений. В коридоре никого не было — все едят бенто в классах или на улице. Крыша с некоторых пор закрыта для посещений. Дышать было трудно, потому что каждый вздох отдавался болью в ноющей грудине, ноги казались деревянными, отказываясь сгинаться, а руки сильно болели, будто по ним целый час били. Впрочем, били, но не час. Каччан зол, Каччан был очень зол… Я даже не знаю почему. Что случилось? Меня перехватили после четвёртого урока. Я старался сильно не отсвечивать, незаметно убегал, чтобы не нарваться на его гнев, но… Я судорожно вздохнул, в горле образовался ком, а лёгкие словно стиснули в объятьях, от чего стало ещё больнее. Прижав руки к груди, я старался как-то уменьшить боль, но как я мог это сделать? Ещё раз судорожно вздохнув, я застыл. Дрожащими пальцами выпрямив воротник, я вновь вздохнул. Запах моря, смешанный с цитрусом… Запах Джувии… Запах Джувии-чан был сильным, потому что она часто использовала Водяное Тело. Но она забросила тренировки в последнее время, поэтому в спрее отпала срочная необходимость. Она говорила, что почти перестала его использовать. Скорее всего, запах приелся вчера вечером, когда мы гуляли. Может ли быть так, что Каччан почувствовал запах? Эта догадка поразила меня. Каччан — альфа, поэтому почувствовал его раньше, чем я, бета. А запах Джувии-чан очень ненавязчив, но при этом сильно дурманит, заставляя самостоятельно тянуться к нему. Я чувствую, как её аромат заполняет мои лёгкие. Даже если и так, то почему Каччан так отреагировал? Из-за того, что запах был на мне? Голова разболелась, словно при мигрени, поэтому я решил подумать об этом позже. Итак тело болит, головы ещё не хватало. Я зашёл в туалет и скрылся в одной из кабинок. Пальцы дрожали и управлять ими было довольно сложно, поэтому я еле открыл замок сумки и достал оттуда мазь, бинты и ножницы. Небрежно замазав повреждения, я наспех завязал бинты да потуже. Получилось не очень аккуратно, до Джувии-чан мне еще далеко. Ссадины начало щипать, но через некоторое время должно полегчать. Джувия-чан никогда не узнаёт о том, как на самом деле обходится со мной Каччан. Я вижу, что ей больно, когда она лечит меня. Я её друг, а основной причиной наших встреч является моё избиение. От этого каждый раз мне становилось стыдно. Я не хочу, чтобы Джувия-чан страдала из-за меня. В тот день, когда я впервые увидел её слезы… Я поклялся, что она больше никогда не заплачет. Потому что это Джувия-чан. Такой человек, как она, не должен плакать или грустить.

***

Гора бумажек, стоящая передо мной, была настолько большой, что обогнала меня по росту и закрывала свет заходящего солнца. К счастью, это гора бумажек была проверена, что говорит о том, что я могу уйти домой. Из горла непроизвольно вырвался усталый вздох, а пальцы сами потянулись к ноющим глазам. Сущий Мик и Полночь остались, потому что помогали студентам на тренировочных полигонах, Кровавый Влад всё ещё писал отчёт про свой класс, а остальные преподаватели уже ушли, не считая Тринадцатого, который помогает директору. На улице было слегка прохладно, но меня это не особо волновало. В конце концов, на мне сейчас Геройский костюм, в котором есть терморегулятор. Солнце уже начало заходить за горизонт, но его лучи всё равно были яркими и слепящими глаза, хотя надевать очки из-за такой ерунды не хотелось. Костюм создавали не для этого. Я позволил себе расслабиться в машине. День был довольно напряженным: один из первогодок что-то намудрил и взорвал лабораторию, выданную ученикам для экспериментов по химии и физике. Пришлось вызывать родителей и писать отчёт об этом. Плюс, надо было вновь составить анкету учеников, чтобы узнать насколько сильно изменились их результаты сейчас с начала года. Дома горел свет. Джувия пришла рано. Обычно она приходит к десяти или одиннадцати, если не остаётся на ночную смену, а сейчас всего девять. Дверь была открыта, как и всегда, когда дома кто-то был. В воздухе витал аромат жареной курицы и каких-то специи. Довольно вкусно, к слову, пахнет. Как и на вкус, вероятно. Джувия умеет вкусно готовить, хоть и подходит к плите редко, вечно загруженная всевозможными делами. — О! Вы рано, Айзава-сан, — произнесла вышедшая в коридор Джувия. — Закончил пораньше, — ответил я, стягивая обувь. — Что готовишь? — Запеченная курица, гарнир из салата и овощей, а также яблочный пирог, — радостно прощебетала она и вновь вернулась на кухню, и уже оттуда крикнула: — Будет готово через пятнадцать минут! Идите мыть руки! Хотя она работает в больнице уже пять месяцев, Локсар до сих пор не может нарадоваться этому факту, и буквально светится от счастья, несмотря на большое количество работы. Приходит очень уставшая и сразу же ложится спать, чаще всего даже не ужиная. Впрочем, я попросил её семпая Кая проследить за тем, чтобы она хорошо ела в больнице, а то знаю я её: пропустит обед, чтобы поработать ещё немного. Но сейчас она не выглядит уставшей. Под глазами больше не темнели синяки, кожа приобрела нормальный оттенок, — нормальный, учитывая то, что кожа у Джувии очень светлая, даже бледная, от рождения, — на щеках горел здоровый румянец, а глаза блестели. Джувия быстро расставляла тарелки и столовые приборы, а через минуту вытащила из духовки курицу, от чего аромат стал еще сильнее. Выглядело очень аппетитно. Раньше Джувия не готовила курицу в духовке. Сегодня какой-то знаменательный день? — Приятного аппетита! — на столе вместо палочек лежали ложки, вилки и ножи. Откуда они вообще взялись дома? Не помню, чтобы такое покупал. Джувия со своей зарплаты купила? Локсар работает в больнице, соответственно, получая за это деньги, вот только тратить особо не на что: дом купленный, а не арендованный, счета оплачиваю я, как и домработницу, продукты покупаю тоже. Так что, по сути говоря, ей не на что тратить деньги — на себя, разве что, но денег всё равно много, как никак, врачом работает да не самым последним. Поэтому зарплата соответствующая. Вот только с тех пор, как она начала работать врачом, наши отношения тоже изменились. По сути говоря, единственное, что я делал в роли опекуна — это давал ей деньги, кров и… И всё! А теперь, когда она сама начала зарабатывать, мы выглядим как обычные сожители. Люди, делящие один дом. Я никогда не любил маленьких детей. Слишком шумные, гиперактивные, не понимающие многое и которым всё время надо что-то объяснять. Джувия исключение правил — это одна из причин, почему я удочерил её. Но… я хотел семью. Я осиротел в возрасте четырнадцати лет — родителей зарезали в переулке, когда они возвращались домой. Воспитывала меня бабушка, которая скончалась через несколько лет. Наверное, именно это и сподвигнуло меня стать Героем, при этом не особо известным. Джувия — моя семья. Для этого и берут детей из детдома. Чтобы завести семью. Но мы не семья. Мы словно просто знакомые люди, иногда пересекающиеся в одном месте. Я, пусть и кажусь холодным, но тоже нуждаюсь в общении. Понимании. Заботе. Я остановился и посмотрел на Джувию, которая ела, одновременно с этим смотря что-то в телефоне. Кажется, новости. Она остановилась и тоже посмотрела на меня. — Что? — Ничего, — произнёс я, возвращаясь к еде. Всё-таки из меня хреновый отец.

***

Я устало перебирала медицинские карты пациентов, недавно поступивших к нам. Так, что тут у нас… итак: отравление газом, не смертельным, к счастью; пулевое ранение в зоне чуть выше локтя; сломанные ребра и перелом руки; опять отравление… О, зарезали на смерть, тридцать два колотых удара, предположительно, катаной. Пятно опять бушует. Впрочем, это не мои проблемы. В мой отдел, — ожоговый, в основном, — попадает не так много людей, как в другие. Та же Киригири-сан не может взять отгул из-за того, что её отдел всё время почти полон и без неё бы не справились. Кай-сану повезло не больше: выходные разрешают брать, но не больше. Я работаю пять дней в неделю, иногда в ночную смену, но меня могут вызвать ночью или в выходной день, если случилось что-то срочное. К примеру, пару недель назад случился пожар в многоэтажном доме. Герои вовремя появились и уладили всё, но пострадавшие всё же были и немало. А я в этот момент Изуку с учёбой помогала в нашем кафе, в котором мы любим сидеть, находящийся в нескольких кварталах от его дома. — Локсар, к тебе гости, — произнёс подошедший семпай. Я оторвалась от бумаг, удивленно смотря на него. Кто мог ко мне придти? — Джу-у-у-увия! — кто-то с воплем бросился ко мне, повиснув на шее. Я с трудом удержала равновесие, но всё равно прогнулась под весом неизвестного. Впрочем, по голосу понятно, кто этот неизвестный. — Мика?! — удивленно вскрикнула я, обернувшись. Это действительно была Мика, но… какая-то другая. Первое, что я приметила — у неё отсутствовали очки. Голубые волосы были распущены, появилась чёлка, уложенная набок и доходящая до подбородка. Одета она была в синие джинсы и топ в жёлто-белую полоску. Босоножки с небольшим каблуком и аксессуары дополняли её образ. Мика вытянулась в росте, да и как девушка уже выглядит ничего так. Она стала выглядеть более… зрелой, что ли. И спокойной, несмотря на то, что прыгнула мне на спину. На лице красовалась лёгкая, радостная улыбка, которая всегда с Микой, но это была не такой широкой как раньше. — Та-дам! — торжественно произнесла она, жестикулируя руками. — Не ожидала увидеть? — Да, это было очень неожиданно, — всё ещё находясь в шоковом состоянии, сказала я, потянувшись к ней, чтобы обнять. — Но я рада тебя видеть. Мы так давно не виделись! А ты… изменилась. — Ага, я решила изменить имидж, — ответила Аято, покрутившись вокруг своей оси. — Тебе нравится? — Да, тебе очень идёт! — произнесла я, а потом вспомнила о стоящем рядом Кай-сане и повернулась к нему. — Про… — Можешь идти, всё равно твоя смена закончилась, — предвидев мой вопрос, сказал семпай. Поблагодарив его, а также быстро собравшись, мы с Микой вышли на улицу. Конец мая, на улице очень тепло и оживленно, что, впрочем, не помешало нам общаться. — А ты хорошо устроилась. Прости, что не звонила тебе, было много дел, — виновато произнесла Мика. Я улыбнулась. — Да ладно тебе. Ничего страшного. Вот бы сюда ещё и Эйси… — грустно вздохнув, произнесла я. Аято молча согласилась со мной, так же, как и я, вздохнув. Эйси решил стать профессиональным баскетболистом. Всё время в разъездах, когда мы вообще в последний раз виделись? Три или четыре месяца назад, кажется. — Время так быстро летит. Кажется, ещё вчера мы были студентами Соумей, а сегодня наши пути разделились, — печальным голосом сказала я. Мы все выбрали разную жизнь и путь: я решила стать врачом, Мика мангакой, Эйси спортсменом. Эйси уже почти сдал экзамены, а Мика окончила Соумей ещё два месяца назад и теперь, как она сама упомянула, засиживается допоздна в студии. Мика крепко сжала мою ладонь в своей и улыбнулась ностальгической, слегка грустной улыбкой. — Пусть наши пути и разделились, но это же не мешает нам встречаться иногда, ведь так? — спросила она у меня. Да, это так, но… Я отвыкла от одиночества. Я отвыкла от того, что Мики и Эйси нету. Я всегда стремилась побыстрее стать врачом, но я никогда не думала о том, что будет, после того как я осуществлю эту мечту? Я не думала о том, что будет со мной, Микой и Эйси, после того как я сдам экзамен на временную лицензию, а они пойдут учиться в университет, наивно полагая, что всё останется прежним. Ничего больше не будет прежним. Мы — в первую очередь. — Эй, помнишь это кафе? — остановившись, спросила у меня подруга, указывая на одно здание, находящееся по ту сторону улицы. — Мы там делали уроки, — предавшись воспоминаниям, произнесла я. Я отчётливо помню это, как будто это было вчера: мы с Эйси заваливаем столик книгами, а Мика заказывает нам еду. Мы постоянно заказывали одно и тоже: яблочный сок с шоколадом для меня, бельгийские вафли с мороженным для Мики, а также фруктовый салат и латте для Эйси. Глаза увлажнились от воспоминаний. Мика стояла и смотрела в витрину кафе не мигая, видимо, тоже вспоминая то время, когда мы были обычными школьниками. — Я скучаю по этим временам, — произнесла она неожиданно, словно отмерев. Мика перевела на меня свой взгляд. В фиолетовых глазах плескались и ностальгия, и грусть, и груз, который мы сейчас несём под сердцем. Груз от воспоминаний. — Я тоже, — ответила я. Мика так изменилась… Стала спокойной, более взрослой, перестала употреблять анимешные термины через слово… Хорошо это или плохо? Ответа я не знала. Я одновременно и узнавала, и не узнавала в ней ту Мику, с которой когда-то мы познакомились: легкомысленная и жизнерадостная, а сейчас задумчивая и слегка грустная. Я сжала её руку, сглотнув образовавшийся ком в горле. В уголках глаз начали собираться слёзы и я вытерла их рукавом, даже не стараясь скрыть тот факт, что я плачу. — Время уже не вернуть, — произнесла Мика. Я кивнула, соглашаясь с ней. — Но я, на самом деле, заходила к тебе не из-за этого… Я недоуменно уставилась на смотрящую куда-то вдаль Мику. Она выглядела абсолютно спокойной, от чего казалось, будто это не Мика вовсе, а совсем другой человек. — Я уезжаю, — произнесла она всего два слова, но их хватило для того, чтобы я вновь впала в шоковое состояние. — Мне предложили обучение в Школе Искусств в Лос-Анджелесе. — В Л-лос-Анджелесе? — шокировано произнесла я, уже догадываясь об остальных деталях. Мика способная и уже известная мангака. Ей предложили бесплатное, судя по всему, обучение в самом Лос-Анджелесе! Кто от такого откажется?! — К-когда ты уезжаешь? — собравшись, спросила я, но голос предательски дрогнул. — Через три часа. — Что? Я сжала кулаки. Ногти сильно впились в кожу и чуть ли не кровь пускали. — Почему ты говоришь мне об этом только сейчас? — я старалась сделать голос тише, но к концу всё равно сорвалась на крик. — Письмо прислали два дня назад, а решение я приняла только утром, — сказала она. — Прости. П-прости? Я всхлипнула и с разбегу обняла её, утыкаясь носом в её волосы, вдыхая их аромат. Слёзы покатились по щекам ручьём. А Мика в это время стояла, гладя меня о спине, пытаясь утешить, по видимому, нас обеих. Это был первый раз, когда Мика видела меня плачущей. Я чувствовала, какой дискомфорт ощущала подруга, продолжая гладить меня по спине. Наверняка, сейчас она корит себя за то, что стала причиной такого моего состояния. Смешок потонул где-то во всхлипах. Когда Мика отвезла меня к дому Мидории, — я сама попросила, — то у входа в их дом, вышла поговорить один на один с Мидорией. — Позаботься о ней. Это единственное, о чём я прошу. И ушла. Ушла, оставив в сердце ещё один след.

***

Два месяца спустя…

«Внимание, всем медикам! Все, кто находится в районе Куратсучи, отправляйтесь в жилой квартал Хана напротив Ост. Индастриз! Повторяю, всем медикам — немедленно отправляйтесь в жилой квартал Хана, напротив Ост. Индастриз!»